Убийца-Волшебников
Баллистика неотвратимости
Утро в Лондоне пахло низким свинцовым небом, копотью фабричных окраин и машинным маслом.
На конспиративной квартире в Челси Гарри закончил чистку затворной группы своего «Desert Eagle» ровно в шесть часов тридцать минут. Движения его рук были автоматическими, доведенными до механического совершенства в подвалах Ронапура и на стрельбищах под Женевой. Деталь к детали. Пружина, затвор, ствольная коробка. Щелчок контрольного спуска прозвучал сухо и чисто.
На полированной поверхности стола лежала раскрытая записная книжка в кожаном переплете. Протеевы чары, соединенные с японской рунической вязью сокрытия, слабо мерцали бледно-голубым светом. Чернила проявлялись прямо на глазах — аккуратный, каллиграфический, безупречно ровный почерк Дафны Гринграсс.
*«Объект: доки Святой Екатерины, пакгауз номер девять. Время: сегодня, 22:00. Маршрут подтвержден через окружение Нотта-старшего. Люциус Малфой лично курирует приемку груза из Албании через теневой порт в Дюнкерке. В ящиках — артефакты направленного ментального подчинения, модифицированные кровью карпатских упырей, и концентрированный яд летейской гидры. Назначение: подготовка к штурму Министерства или диверсия в жилых кварталах маглов для провокации паники. Силы прикрытия: шесть боевиков внутреннего круга под началом Уолдена Макнейра. Все имеют статус оправданных по «Империусу» в восемьдесят первом. Дополнительно: двое наемников из Восточной Европы, владеющие незарегистрированной боевой трансфигурацией. Отец советует не вмешиваться напрямую. Я считаю иначе. Если этот яд попадет в систему водоснабжения или Министерство, нейтралитет нас не спасет. Жду указаний»*.
Гарри погасил сигарету в пепельнице, не отрывая взгляда от пергамента.
Шесть боевиков. Два наемника. Макнейр — штатный палач Министерства, психопат с топором, чье имя фигурировало в трех закрытых делах о пытках магловских семей во время первой войны. Тогда его отмазали взятки Малфоя и покровительство Дамблдора, считавшего, что «каждый заблудший найдет раскаяние на службе государству».
– Раскаяние наступает только после разрушения продолговатого мозга, – вслух произнес Гарри на пустой кухне.
Он коснулся зачарованного пера, напитал его праной и вывел на чистой странице блокнота:
*«Информация принята. Эвакуационный коридор для вашей семьи остается в силе. В 22:00 находись в мэноре, не покидай пределы родовой защиты. Никаких контактов со слизеринцами до полудня следующего дня. Твой отчет безупречен, Дафна. Продолжай наблюдение за счетами Малфоя через Гринготтс»*.
Буквы впитали магию и растаяли без следа.
Гарри встал, подошел к настенному стенду и достал тяжелый кейс из ударопрочного магловского пластика. Внутри, в поролоновых гнездах, покоилась полуавтоматическая снайперская винтовка «Knight's Armament SR-25» калибра 7.62x51 мм НАТО с глушителем и тепловизионным прицелом. Рядом лежали четыре магазина, снаряженные патронами с бронебойно-зажигательными пулями. На каждой пуле тончайшим лазером были нанесены глифы подавления магии — разработка алхимиков Махотокоро, стоившая целого состояния на черном рынке Йокогамы.
Любой магический щит, будь то классическое «Протего» или сложная родовая сфера, представлял собой плотную интерференционную решетку из праны. Обычная свинцовая пуля могла быть остановлена чарами, если маг успевал среагировать и вложить достаточную плотность в щит. Но пуля с глифом рассеивания работала как кумулятивная струя: в момент соприкосновения с барьером она вызывала резонансный коллапс магического поля, прожигая защиту за микросекунды до того, как свинец и вольфрам достигали плоти.
Волшебники Британии верили в дуэли. В красивые поклоны, обмен лучами красного и зеленого света, в пафосные речи о превосходстве крови. Гарри верил в физику, баллистику и внезапный удар из слепой зоны.
Прежде чем заняться доками, ему предстояло закрыть еще два вопроса. Первый — Департамент магического правопорядка. Второй — аналитик, которого Дафна назвала ценным ресурсом.
***
Кафе «Уголок старого Тома» в неприметном переулке близ Ковент-Гардена не привлекало внимания праздных зевак. Маглы проходили мимо, отводя глаза из-за слабых чар отвлечения внимания, наложенных на дверную вывеску. Внутри пахло крепким черным кофе, жареным беконом и пылью старых папок.
За дальним столиком в полумраке сидела женщина с абсолютно прямой спиной и взглядом, привыкшим препарировать ложь на судебных процессах Визенгамота. Монокль в золотой оправе поблескивал в тусклом свете настенного бра. Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка, пила черный чай без сахара, держа правую руку под столом — на рукояти служебной палочки из темного дуба.
Напротив нее, привалившись спиной к дубовой панели, сидел Аластор Грюм. Его волшебный глаз вертелся во всех направлениях, просвечивая сквозь стены, пол и потолок.
Дверь тихо скрипнула. Колокольчик над входом не издал ни звука — его язычок был заблокирован тонкой полоской бесшумного скотча за доли секунды до открытия.
В зал вошел молодой человек в черном демисезонном пальто поверх строгого костюма. Ни мантии, ни остроконечной шляпы, ни трости с набалдашником. Длинный, стелющийся шаг хищника, взгляд, сканирующий углы, руки опущены вдоль тела в идеальной позиции для выхватывания оружия.
– Девять секунд на осмотр периметра, – прохрипел Грюм, скривив изрезанный шрамами рот в подобии одобрения. – Никаких лишних движений. Садись, парень. Мы чисты. Я лично проверил подвал и чердак. Здесь нет ушей старика и крыс министерства.
Гарри бесшумно отодвинул стул и сел, сохраняя дистанцию в полтора метра от стола. Руки легли на столешницу — расслабленные, но готовые к мгновенному действию.
– Мадам Боунс. Мистер Грюм, – его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций.
Амелия Боунс долго смотрела на него. Ее строгие черты лица на миг дрогнули, монокль качнулся на цепочке.
– Ты держишься в точности как твой дед, – тихо произнесла она, и в ее голосе прозвучала застарелая, глубоко спрятанная горечь. – Чарльз Поттер никогда не просил о снисхождении и никогда не оправдывался. Когда Пожиратели осадили наш дом в семьдесят девятом, и мой брат Эдгар с семьей были заперты в горящем крыле, Джеймс и Сириус колебались, дожидаясь инструкций Дамблдора. А Чарльз просто вошел в поместье с мечом и боевой трансфигурацией. Он сжег шестерых ублюдков на месте и вытащил меня из-под обломков. Без лекций о милосердии.
– Мой дед был солдатом, – ответил Гарри. – А Джеймс Поттер — спортсмен, которому случайно досталась фамилия воина. Это две разные биологические категории.
– Жестко, – констатировал Грюм, отхлебнув из своей неизменной фляги. – Но чертовски точно. Альбус сегодня с шести утра сидит у министра. Требует выдать ордер на твой арест через британский суд. Кричит о «падении во тьму», о невинно убиенном Флетчере.
– Флетчер числился в красном циркуляре Международной конфедерации магов, – Гарри достал из внутреннего кармана сложенный лист гербовой бумаги с золотой печатью и положил перед Амелией. – Продажа темных артефактов, соучастие в похищении детей в Румынии, нелегальный сбыт ядов. Ордер на ликвидацию утвержден верховным трибуналом Женевы. Любая попытка вашего министерства возбудить уголовное дело против оперативного сотрудника МКМ приведет к международному аудиту счетов британского казначейства. Фадж на это не пойдет. Он слишком любит французское вино и взятки Малфоя.
Амелия пробежала глазами документ, и на ее губах появилась холодная, жестокая усмешка.
– Ты прекрасно осведомлен о нашей кухне, мистер Бяченов.
– Информация — это инструмент выживания. Перейдем к сути, мадам Боунс. Мое время ограничено. Зачем вы искали этой встречи?
Глава ДМП отодвинула чашку. Ее взгляд стал стальным.
– Министерство сгнило, Гарри. Фадж парализован страхом. Он берет золото у Люциуса и делает вид, что Волан-де-Морт — выдумка сумасшедших. Дамблдор собирает свой карманный орден и запрещает аврорам применять летальные чары даже при прямом нападении. Мои люди гибнут на улицах. Вчера в Лютном переулке нашли тело патрульного — внутренности выжжены «Секо», а палочка сломана пополам. И министр приказал списать это на «бытовой конфликт между пьяными волшебниками».
– И вы хотите, чтобы я сделал за вас грязную работу? – прямо спросил Гарри, глядя ей в глаза.
– Я хочу, чтобы эта война закончилась до того, как они вырежут остатки нормальных магов, – отчеканила Амелия. – По закону я связана по рукам и ногам. Если мои авроры откроют огонь на поражение без тройного предупреждения, Визенгамот отдаст их под суд. Но ты… ты вне их юрисдикции. Ты — призрак с мандатом Конфедерации и методами, которых эти выродки боятся до колик.
– Каковы условия?
– Полный саботаж любых расследований по твоим инцидентам, – твердо произнесла Боунс. – Если на месте ликвидации будут оставаться гильзы, осколки или трупы с простреленными головами — мои доверенные следователи будут первыми прибывать на место и закрывать дела с формулировкой «внутренние криминальные разборки контрабандистов». Никаких следов в «Пророке». Никаких облав аврората на твои конспиративные квартиры.
– А взамен? – прищурился Гарри.
– Головы, – прохрипел Грюм, хлопнув деревянной ногой по полу. – Головы тех, кого нельзя посадить законно. Малфой, Макнейр, Нотт, Крэбб. Те, кто убивал двадцать лет назад и вышел сухим из воды. Те, кто сегодня покупает яды для новой бойни. Выбивай у них почву из-под ног, парень. Без золота и боевиков их Темный Лорд — просто уродливый паразит без тела.
Гарри молчал несколько секунд, просчитывая риски. Союз с главой правопорядка давал тактическую свободу на территории острова. Без помех со стороны официальных властей эффективность операций возрастала на шестьдесят процентов.
– Сегодня в двадцать два ноль-ноль, пакгауз номер девять в доках Святой Екатерины, – ровным тоном произнес он. – Приемка нелегального груза: яд летейской гидры и боевые артефакты. Группа Макнейра.
Амелия Боунс резко выдохнула. Ее монокль едва заметно дрогнул.
– Макнейр… Этот мясник лично подписал смертный приговор трем моим племянникам в прошлую войну.
– В двадцать два пятнадцать перекройте подъезды к докам силами надежных людей, – приказал Гарри, и в этот момент ни у Грюма, ни у Боунс не возникло мысли спорить с тоном пятнадцатилетнего юноши. – Внутрь не заходить. Работает тяжелая кинетика и чары рассеивания. Если кто-то из боевиков попытается бежать в сторону Темзы — ваши люди могут добить их или задержать. Но внутри выживших не останется. Свидетели мне не нужны.
– Договорились, – Амелия протянула ему узкую, сильную ладонь.
Гарри пожал ее. Хватка женщины была сухой и железной.
– И еще одно, Гарри, – негромко добавила она, когда юноша уже поднялся со стула. – Твоя кузина… Сьюзен. Она учится в Хогвартсе на одном курсе с твоим братом. Если замок падет…
– Я помню долг крови перед родом Боунс, мадам, – перебил ее Гарри. – Чарльз Поттер защищал ваших людей. Дом Бяченовых не нарушает обязательств предков. Сьюзен будет в безопасности.
Грюм оскалился, глядя юноше вслед.
– Альбус совершил самую большую ошибку в своей чертовой жизни, Амелия, – прошептал старый аврор. – Он думал, что сломал мальчишку, оставив его в чулане. А он выковал снаряд, который разнесет его собственный идеальный мирок на куски.
***
Публичная библиотека Кэмдена в северной части Лондона не входила в туристические маршруты. Здесь пахло старой бумагой, клеем и тишиной, свойственной местам, где люди ищут ответы на вопросы, которые боятся задать вслух.
Гермиона Грейнджер сидела за столом в самом темном углу читального зала, окруженная массивными томами по британской генеалогии, магловской криминалистике и средневековому праву.
Ее лицо осунулось за последние три недели. Под карими глазами залегли глубокие темные тени, губы были искусаны почти до крови, а непослушные каштановые волосы стянуты в небрежный узел старой резинкой. На ее левом предплечье, скрытом длинным рукавом поношенного джемпера, все еще ныл след от заклинания Годрика — темно-фиолетовый ожог, оставленный сырым, кривым «Репульсо», когда она посмела потребовать объяснений в гостиной башни Гриффиндора.
*«Ты просто зазнавшаяся грязнокровка, Грейнджер!* – звенел в ее ушах визгливый голос самопровозглашенного «героя». – *Мой отец — Лорд Поттер! Сам Дамблдор сказал, что пророчество ошибочно, и Темный Лорд соврал, чтобы нас расколоть! Какое право ты имеешь совать свой нос в дела древних родов?! Пошла вон отсюда, пока я не превратил твои зубы обратно в бивни!»*
А Рон… Рон просто стоял рядом, тупо ухмыляясь и жуя пирог с патокой. Ни один человек в гостиной не заступился за нее. Ни один. Все они смотрели на Годрика снизу вверх, готовые жрать любую ложь из его рук, лишь бы не признавать страшную правду: их «золотой мальчик» был бездарным, избалованным трусом.
– Анализ первоисточников без понимания психологии субъектов ведет к ошибочным выводам, мисс Грейнджер.
Гермиона вздрогнула, едва не опрокинув чернильницу. Пальцы рефлекторно метнулись под стол, к спрятанной в рукаве палочке.
– На вашем месте я бы не делал резких движений, – произнес спокойный, низкий голос. – Время реакции на извлечение палочки из-под стола составляет 1.2 секунды. Мой нож перережет срединный нерв на вашем запястье за 0.4 секунды.
Напротив нее опустился молодой человек. Черное пальто, холодные зеленые глаза без признаков очков, безупречно прямая осанка. На его лице не было ни капли той дурацкой, самодовольной спеси, которой так кичился Годрик. Это было лицо человека, видевшего смерть в упор и не нашедшего в ней ничего романтичного.
– Вы… – Гермиона замерла, ее дыхание перехватило. – Гарри Поттер.
– Гарри Бяченов, – поправил он без тени раздражения. – Фамилия Поттер юридически и фактически аннулирована шестнадцать лет назад.
– Вас ищет весь Орден Феникса, – прошептала она, оглядываясь по сторонам. – Профессор Дамблдор приказал всем членам следить за вокзалами и магловскими библиотеками…
– Орден Феникса не способен найти даже собственный здравый смысл, не говоря уже о подготовленном оперативнике, – Гарри положил на стол перед ней тонкую папку из плотной серой бумаги. – Меня прислала Дафна Гринграсс.
Гермиона замерла, нахмурив брови.
– Слизеринка? Вы работаете с ней? Но она же…
– Она прагматик. В отличие от обитателей вашей башни, Дафна понимает законы причины и следствия. Она сказала, что у вас есть редкое качество для британских магов — способность мыслить логически и анализировать массивы данных.
Гермиона горько усмехнулась, опустив взгляд на свои исписанные пергаменты.
– Мой «логический анализ» сделал меня изгоем. Меня предали люди, которых я считала друзьями. Директор назвал мои вопросы «неуместным скептицизмом, разрушающим единство Света». А ваш… ваш брат ударил меня проклятием прямо в грудь.
– Мой брат — идиот, взращенный слепыми родителями и манипулятором, – Гарри пододвинул папку ближе. – Но предательство — это не повод для жалости к себе. Предательство — это оперативная ошибка в оценке надежности контактов. Вы доверились тем, кто ценит статус выше компетентности. Закономерный финал.
– И зачем вы здесь? – Гермиона вскинула подбородок, в ее глазах вспыхнули остатки прежней гордости. – Чтобы посмеяться надо мной? Предложить перейти на сторону очередных темных магов?
– Мне плевать на темных и светлых, мисс Грейнджер. Эти понятия придумали те, кто хочет оправдать собственную лень и трусость, – Гарри открыл папку. Внутри лежали ксерокопии древних текстов на арамейском и латыни, схемы родовых поместий и перехваченные зашифрованные финансовые отчеты Люциуса Малфоя. – Волан-де-Морт — террорист с бредовыми идеями о превосходстве крови. Дамблдор — религиозный фанатик собственной секты «Всеобщего блага». Оба этих лагеря ведут волшебный мир к уничтожению. Я собираюсь устранить обе угрозы. Хирургически.
– Устранить?.. Вы говорите об убийствах! – Гермиона побледнела.
– Я говорю о ликвидации биологических источников заразы, – отрезал Гарри. – Пока вы плачете над своими детскими книжками о правах эльфов, Макнейр и Малфой везут в Лондон яд, способный убить десять тысяч человек за один вдох. Если я не нажму спуск сегодня ночью, завтра ваши родители в этом городе захлебнутся собственной кровью. Хотите поговорить о морали, мисс Грейнджер? Расскажите о ней трупам в морге.
Слова ударили по Гермионе с физической силой артиллерийского залпа. Она задрожала, представив свой уютный дом, маму, варящую утренний кофе, отца, читающего газету… и яд, растекающийся по водопроводным трубам.
– Что… что вам от меня нужно? – ее голос сорвался на шепот.
– Мне нужен аналитик. Координатор данных, – произнес Гарри, глядя ей прямо в душу. – Я оперативник. Я умею стрелять, взрывать, выслеживать и зачищать здания. Но мне нужна логистика. Расшифровка древних защитных контуров, анализ родовых связей Пожирателей смерти, сопоставление финансовых потоков через магловские оффшоры и гоблинский банк. Дафна дает оперативную информацию изнутри чистокровного круга. Вы должны сводить ее в единую систему.
– А если я откажусь?
– Вы вернетесь в Хогвартс первого сентября. Будете терпеть плевки Годрика, насмешки Уизли и высокомерные вздохи Дамблдора. А через полгода, когда Пожиратели начнут активные штурмы, вас найдут в каком-нибудь переулке и убьют просто за то, что вы родились у немагических родителей. Выбор за вами, мисс Грейнджер. Смерть в роли жертвы или участие в зачистке в качестве оператора тыла.
Гермиона долго смотрела на свои сжатые кулаки. Внутри нее рушился весь тот хрупкий сказочный мир, в который она верила четыре года. Мир, где добро всегда побеждает, правила спасают жизни, а директор — добрый дедушка, знающий ответы на все вопросы. Этот мир оказался гнилой бутафорией. Перед ней сидел монстр. Но этот монстр предлагал ей оружие против тех, кто растоптал ее достоинство.
Она протянула дрожащую руку и взяла верхний лист из папки.
– В финансовых отчетах Малфоя… на третьей странице, – тихо, но абсолютно четко произнесла Гермиона, ее взгляд мгновенно сфокусировался на цифрах. – Переводы идут не напрямую в Дюнкерк. Они разбиты на транши через компанию «Блэквуд Импэкс» в Гонконге. Это подставная фирма, зарегистрированная на сквиба из рода Ноттов. Если перекрыть этот канал через магловский налоговый надзор, поставки артефактов из Азии встанут на три месяца.
На лице Гарри впервые промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.
– Ты принята на испытательный срок, Грейнджер.
Он достал из кармана зачарованный блокнот, аналогичный блокноту Дафны, и плоский серебряный медальон на прочной цепочке.
– Медальон на шею. Он экранирует тебя от чар слежения Министерства и Ордена. Блокнот активируется каплей твоей крови. Все аналитические выкладки отправлять по коду «Ноль». Завтра в полдень на твой магловский счет в «Барклайс» поступит двадцать тысяч фунтов стерлингов на оперативные расходы. Сними родителям дом в тихом пригороде Глазго и поставь базовые рунные контуры по схеме номер четыре.
Гермиона взяла амулет. Металл обжег пальцы холодом, но когда она надела его, тяжесть в груди странным образом отступила.
– Гарри… – позвала она, когда он уже встал, собираясь уходить. – Что будет с Годриком?
Гарри остановился, не оборачиваясь.
– Ничего. Если он не встанет у меня на пути с оружием в руках, он продолжит жить своей никчемной жизнью в лучах угасающей славы. Я не убиваю ради мести, Гермиона. Это нерациональная трата патронов.
***
21:45. Доки Святой Екатерины.
Темза катила свои тяжелые, маслянисто-черные воды под моросящим холодным дождем. Туман, густой и липкий, окутывал портовые краны и полузаброшенные складские постройки. Ни единого звука, кроме мерного плеска волн о гнилые сваи и далекого гудка буксира.
Гарри лежал на плоской крыше противоположного пакгауза в ста двадцати метрах от девятого ангара.
Винтовка SR-25 была установлена на сошках. Тепловизионный прицел AN/PVS-17 рисовал в окуляре четкие зеленые силуэты людей внутри и снаружи здания.
Двое караульных у ворот. Стоят открыто, в черных мантиях с капюшонами, палочки спрятаны в рукавах. Классическая ошибка магов: они полагались на заглушающие чары и маглоотталкивающий барьер, совершенно не понимая, что для оптики высокой четкости эти заклинания прозрачны.
Внутри ангара тепловизор фиксировал еще шестерых. Один крупный, массивный силуэт — Макнейр. Он стоял у длинного деревянного стола, на котором стояли металлические контейнеры с руническими замками.
– Ветер три метра в секунду, боковой слева. Дистанция сто восемнадцать метров. Поправка полтора мила, – прошептал Гарри в темноту.
Его дыхание замедлилось. Магические цепи в теле активировались с тихим, неслышным шелестом, расходясь по нервной системе бледно-синими линиями праны.
– «Изменение времени: Двойное ускорение».
Мир вокруг замедлился вдвое. Капли дождя повисли в воздухе прозрачными бусинами. Звуки растянулись, став глухими и низкими. Пульс Гарри упал до одного удара в три секунды.
Палец на спусковом крючке мягко выбрал свободный ход.
*Тхуп.*
Тяжелый бронебойный патрон 7.62x51 с дозвуковой скоростью и глушителем покинул ствол. Пуля пересекла пространство над черной водой Темзы за долю секунды.
Первый караульный у ворот даже не понял, что произошло. Глиф рассеивания на наконечнике пули с шипением прожег слабый личный щит, и свинец вошел точно в правый глаз, пробив основание черепа. Мужчина рухнул мешком, не успев издать ни звука.
*Тхуп.*
Второй выстрел последовал через 0.4 секунды. Пуля пробила шею второго охранника, перебив сонную артерию и позвоночник. Кровь брызнула на мокрый деревянный настил пирса.
Два трупа. Ворота чисты.
Гарри не стал перезаряжать винтовку. Оставив тяжелое оружие на позиции, он скользнул к краю крыши, спустился по пожарной лестнице и за десять секунд преодолел открытое пространство между складами, двигаясь в мертвой зоне обзора.
В его руках был укороченный карабин «Colt Commando» с коллиматорным прицелом и тактическим фонарем с инфракрасным фильтром. На поясе — три светошумовые гранаты американского образца и две осколочные М67.
Подойдя к боковой двери ангара, Гарри приложил ладонь к замку. Магический контур запирания был примитивным — стандартное «Коллопортус» высшего круга.
Он активировал прану в пальцах:
– Разрушение.
Контур треснул и осыпался серыми искрами. Гарри ногой выбил дверь, одновременно выдернув чеку из светошумовой гранаты и швырнув ее по низкой дуге в центр помещения.
– Кто там?! – рявкнул голос Макнейра. – Люциус, это твои…
*ВСПЫШКА. УДАР.*
Два миллиона кандел белого пламени и сто восемьдесят децибел акустического удара разорвали полумрак пакгауза.
Даже сквозь защитные очки и активные наушники Гарри почувствовал сотрясение воздуха. Для магов внутри, не имевших представления о магловских спецсредствах, это была катастрофа. У них лопнули барабанные перепонки, зрение выжгло слепящей белизной, вестибулярный аппарат отказал мгновенно.
– «Изменение времени: Тройное ускорение».
Тело Гарри превратилось в размытый росчерк тени. Время для него застыло почти полностью.
Он шагнул внутрь ангара. Первый боевик, наемник из Польши, слепо махал палочкой, пытаясь выставить щит. Гарри всадил ему две пули калибра 5.56 в центр груди и одну в голову. Мозамбикский метод. Труп упал навзничь.
Второй пожиратель, шатаясь, блевал на ящики от контузии. Короткая очередь прошила его от живота до ключицы.
Третий и четвертый пытались аппарировать — вокруг них закручивалась слабая магия пространства.
– Застой, – бросил Гарри, выбросив левую руку вперед.
Его врожденный Исток врезался в ткань реальности. Пространство замерзло, блокируя аппарацию. Заклинание боевиков сорвалось с диким воем, выворачивая им суставы. Гарри не дал им прийти в себя: два выстрела — два пробитых черепа.
Вся зачистка заняла ровно три секунды.
Макнейр, благодаря нечеловеческой живучести и зельям берсерка, которые он регулярно жрал перед операциями, сумел вслепую взмахнуть своим массивным палаческим топором, зачарованным на разрубание костей.
– СДОХНИ, ТВАРЬ! – взревел он, ориентируясь на запах пороховой гари.
Гарри легко ушел с линии удара — лезвие топора с грохотом врубилось в бетонный пол, выбив сноп искр.
Не тратя патронов, юноша сократил дистанцию, нанес жестокий удар кованым носком армейского ботинка в коленную чашечку палача. Раздался сухой, омерзительный хруст ломающегося сустава. Макнейр взвыл, падая на одно колено.
Прежде чем громила успел поднять палочку в левой руке, боевой нож Гарри из вольфрамового сплава с руной рассеивания пробил его запястье насквозь, намертво пригвоздив кисть к деревянному ящику за его спиной.
Палочка со стуком упала на пол. Гарри раздавил ее подошвой в щепки.
Макнейр хрипел, его налитые кровью глаза пытались сфокусироваться на фигуре нападавшего. Зрение медленно возвращалось к нему, выхватывая из темноты молодое, застывшее словно погребальная маска лицо.
– Ты… щенок… – просипел палач, сплевывая кровь. – Ты кто такой?.. Люциус… Люциус сдерет с тебя кожу…
Гарри медленно достал из набедренной кобуры массивный «Desert Eagle». Щелкнул затвор, загоняя тяжелый патрон пятидесятого калибра в патронник.
– Уолден Макнейр. Шестнадцать подтвержденных эпизодов пыток и внесудебных казней. Приговор международного трибунала МКМ номер восемьдесят один — дробь — Б.
– Стой… стой, мальчишка! – в глазах матерого убийцы впервые вспыхнул первобытный, скотский ужас. Он узнал этот холодный взгляд. Взгляд, в котором не было места пощаде. – Я знаю тайники Малфоя! Я отдам все золото! Дамблдор… Дамблдор не допустит… он обещал защиту тем, кто раскается!..
– Дамблдор не имеет юрисдикции над мертвецами, – тихо произнес Гарри.
Ствол пистолета уперся точно в переносицу палача.
– Искупление отменяется.
Грохот выстрела калибра .50 Action Express в закрытом помещении прозвучал как удар корабельного орудия.
Тело Макнейра дернулось и обвисло.
Гарри опустил оружие. Его дыхание оставалось ровным. Он не чувствовал ни радости, ни отвращения, ни триумфа. Только выполненная задача. Минус семь угроз. Минус один канал поставки ядов.
Юноша подошел к металлическому контейнеру на столе. Вскрыв замок специальным алхимическим раствором, он заглянул внутрь. Шесть толстостенных колб из темного хрусталя, заполненных переливающейся изумрудной жидкостью. Яд летейской гидры.
Достав из кармана шашку термитной смеси магловского производства с магниевым запалом, Гарри закрепил ее на ящике.
Таймер на три минуты. Температура горения — три тысячи градусов Цельсия. Стекло, яд и артефакты превратятся в спекшийся шлак без остатка.
Внезапно позади послышался шорох гравия.
Гарри развернулся мгновенно, вскидывая пистолет на уровень глаз. Палец замер на спуске.
В дверном проеме ангара стояли двое.
Аластор Грюм с обнаженной палочкой и молодая женщина в длинном кожаном пальто, чьи волосы прямо сейчас меняли цвет с ядовито-розового на испуганно-мышиный. Нимфадора Тонкс. Ее палочка дрожала, а взгляд мета