← Назад к обзору

Том

Привкус соли и обещание шторма

В общежитии The Boyz стояла та странная, звенящая тишина, которая бывает только перед долгим туром. Чемоданы, полупустые и уже набитые до отказа, сиротливо жались к стенам коридора. Мемберы были на взводе: недели репетиций, диет и недосыпа выжали из них все соки, оставив лишь оголенные нервы.

Джуён сидел на полу в гостиной, методично складывая свои сценические футболки. Его движения были спокойными, почти медитативными, но внутри него всё вибрировало от предчувствия разлуки с привычным укладом. Тур означал отели, постоянные перелеты и еще больше камер. Еще больше необходимости играть роли.

– Ты снова забыл свои витамины, – Ёнхун появился в дверном проеме, держа в руках небольшую оранжевую баночку.

Его голос звучал мягко, но в глазах читалась та самая тревога, которую он так старательно скрывал за маской «холодного принца». На людях он держался безупречно, но здесь, когда Эрик и Сону ушли за едой, а Хенджэ принимал душ, Ёнхун позволял своим плечам немного опуститься.

– Спасибо, хён, – Джуён поднял голову и улыбнулся. – Положи их в боковой карман сумки.

Ёнхун подошел ближе, но вместо того чтобы выполнить просьбу, он сел на корточки рядом с Джуёном. Его пальцы коснулись ладони младшего, прослеживая линии на коже.

– Я ненавижу отели, Джуён-и, – прошептал он, не глядя в глаза. – Там стены слишком тонкие. И менеджеры всегда распределяют нас по разным номерам, чтобы «поддерживать командный дух».

– Мы что-нибудь придумаем, – Джуён переплел их пальцы, сжимая крепко. – Как и всегда.

– А если не получится? – Ёнхун наконец поднял взгляд, и в нем блеснула та самая плаксивая уязвимость, которая так контрастировала с его резкими чертами лица. – Если Хенджэ снова решит, что нам нужно «посидеть по-пацански» до трех ночи? Я не смогу просто смотреть на тебя через всю комнату и делать вид, что мне достаточно просто твоего присутствия.

Джуён вздохнул. Их «зависимость» в последнее время стала требовать больше пространства, чем могла предложить их скрытая жизнь. После того как мемберы узнали правду, напряжение не исчезло, оно просто стало осознанным. Друзья старались давать им время, но график группы был неумолим.

– Хенджэ всё понимает, – мягко сказал Джуён. – Он громкий, но у него золотое сердце. Он сам будет первым, кто выставит всех из номера, если заметит, что ты на грани.

– Речь не о Хенджэ, – Ёнхун вспыхнул, его вспыльчивость на мгновение взяла верх. – Речь о нас. О том, что я чувствую себя так, будто я постоянно на привязи. Я хочу касаться тебя, когда захочу. Я хочу целовать тебя, не проверяя, не зашел ли кто-то в комнату. Эта «дружба с привилегиями», которую мы переросли, всё еще тянет нас назад, Джуён. Мы называем это любовью, но живем как преступники.

Джуён отложил одежду и полностью развернулся к нему. Он видел, как дрожат губы Ёнхуна. Его «ледяной принц» снова превращался в маленького мальчика, которому просто нужно было знать, что его не бросят в этом шумном, холодном мире шоу-бизнеса.

– Посмотри на меня, – Джуён взял его лицо в ладони. Его большие руки почти полностью закрывали щеки Ёнхуна. – В туре будет сложно. Будет много глаз. Но я обещаю тебе: каждый вечер, когда погаснет свет, я буду находить дорогу к тебе. Даже если мне придется лезть через балкон.

Ёнхун издал короткий, нервный смешок, и слеза всё-таки скатилась по его щеке.

– Ты сумасшедший.

– Я просто люблю тебя, – Джуён притянулся ближе и коснулся лбом его лба. – И это не зависимость, от которой нужно лечиться. Это просто мы.

В этот момент в гостиную ворвался Хенджэ, размахивая полотенцем и распространяя вокруг себя запах мятного геля для душа.

– Эй, голубки! – крикнул он, ничуть не смутившись их близости. – Хватит обниматься на чемоданах, Сону и Эрик притащили столько жареной курицы, что хватит на всю компанию! Джуён-и, подъем! Нам нужны твои сильные руки, чтобы открыть эти дурацкие контейнеры.

Ёнхун быстро отстранился, вытирая лицо, и нацепил свою привычную маску безразличия. Но Хенджэ, несмотря на всю свою шумность, не был глуп. Он подошел к Ёнхуну и с размаху хлопнул его по плечу.

– Эй, принц, не кисни! Тур — это весело. Я попрошу менеджера, чтобы вас селили в соседние номера. Скажу, что Джуён-и храпит как трактор, и только ты можешь на него повлиять своим «ледяным взглядом».

Ёнхун невольно улыбнулся. Хенджэ был тем самым «мишкой», который мог разрядить любую обстановку своей непосредственностью.

– Спасибо, Хенджэ-я, – тихо сказал Ёнхун.

– Не за что! А теперь — курица! – Хенджэ подмигнул Джуёну и потащил их обоих на кухню.

Там уже царил хаос. Эрик и Сону спорили о том, какой соус вкуснее, пока Чанмин пытался навести хоть какой-то порядок, громко прикрикивая на младших.

– Если кто-то капнет жиром на ковер, я заставлю его лизать этот ковер до блеска! – кричал Чанмин, размахивая палочками для еды.

– Да ладно тебе, Чанмин-а, сегодня же праздник! – Эрик ловко увернулся от палочек и засунул в рот огромный кусок курицы. – Мы завтра улетаем! Мы будем покорять мир! Джуён-хён, иди сюда, Сону говорит, что ты проиграешь мне в армрестлинге, если мы сделаем это прямо сейчас.

Джуён усмехнулся, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отступать под натиском этой привычной, шумной любви его группы. Он сел за стол, чувствуя, как Ёнхун пристраивается рядом, касаясь его бедра своим под столом. Это было их маленькое, законное пространство.

– Эрик, ты проиграешь Джуёну, даже если он будет бороться одной левой, пока спит, – невозмутимо заметил Сону, подвигая к себе колу. – У него руки больше, чем твоя голова.

– Зато я быстрее! – парировал Эрик, сверкая глазами.

Вечер прошел в шутках и смехе. Сону, стараясь казаться серьезным, рассуждал о концепции их нового выступления, но в итоге всё свелось к тому, что он начал пародировать танцевальные движения Хенджэ, вызывая всеобщий хохот. Хенджэ не обижался, он сам смеялся громче всех, подбадривая младшего.

Ёнхун сидел чуть в стороне от общего веселья, но теперь его молчание не казалось холодным. Он просто наблюдал, и Джуён видел, как расслабляются его черты лица. Каждый раз, когда их взгляды встречались, в воздухе будто натягивалась невидимая струна, полная тепла и обещаний.

Когда ужин закончился и все начали расходиться по комнатам, чтобы дособирать вещи, Джуён задержал Ёнхуна в коридоре.

– Ты как? – тихо спросил он.

– Лучше, – Ёнхун прислонился к стене. – Хенджэ... он действительно хороший. Иногда мне стыдно, что я так злился на него раньше.

– Он просто любит нас, – Джуён сделал шаг ближе. – Мы все — семья. Но ты для меня — нечто большее.

– Я знаю, – Ёнхун потянулся к нему, на мгновение забыв о предосторожности. – Джуён-и, пообещай мне одну вещь.

– Какую?

– Что в этом туре, среди всего этого блеска и криков, мы не потеряем друг друга. Что это не превратится снова в «привилегии». Я хочу, чтобы это оставалось любовью. Даже если она будет болеть.

Джуён взял его руку и поднес к губам, целуя костяшки пальцев.

– Обещаю. Мы больше не в тени, Ёнхун-а. Мы просто... в пути.

Ночь перед вылетом была короткой. В общежитии наконец воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника и далеким шумом машин. Джуён лежал в своей кровати, глядя в потолок, когда дверь тихо скрипнула.

Он не удивился. Он знал, что Ёнхун придет.

Старший проскользнул в комнату, босой и в одной тонкой футболке. Он выглядел таким хрупким в лунном свете, что у Джуёна перехватило дыхание. Ёнхун молча забрался под одеяло, прижимаясь к нему всем телом. Он дрожал, то ли от ночной прохлады, то ли от избытка чувств.

– Тише, я здесь, – прошептал Джуён, обнимая его и укрывая собой.

– Я просто испугался, – голос Ёнхуна был едва слышен. – Вдруг там, в других странах, под прицелом тысяч камер, всё это рассыплется? Вдруг мы не выдержим давления?

– Мы выдержим, – Джуён начал медленно поглаживать его по спине, успокаивая. – Мы — The Boyz. Мы привыкли к давлению. А то, что между нами... это наш фундамент. На нем всё держится.

Ёнхун затих, уткнувшись носом в грудь Джуёна. Его дыхание постепенно выровнялось.

– Ты мой черный кот, – пробормотал он, уже засыпая. – Всегда возвращаешься домой.

– А ты мой принц, – ответил Джуён, закрывая глаза. – Которому больше не нужно строить ледяные замки.

Утром аэропорт встретил их вспышками фотокамер и криками фанатов. Джуён шел впереди, широко плечистый, харизматичный, с той самой дерзкой полуулыбкой, которую так любили фанаты. Хенджэ шел рядом, весело маша рукой толпе и что-то крича Эрику.

Ёнхун шел чуть позади. На нем были темные очки, а лицо выражало привычное благородное спокойствие. «Ледяной принц» вернулся на свой пост. Но когда они проходили через зону контроля, Джуён на секунду замедлил шаг и как бы случайно задел плечом плечо Ёнхуна.

Это был мимолетный жест, незаметный для камер и фанатов. Но Ёнхун почувствовал его. Он увидел, как Джуён на мгновение обернулся, и в его глазах, скрытых за стеклами очков, отразилась вся та нежность, которую они делили ночью.

Сону, наблюдавший за этой сценой, поправил лямку рюкзака и негромко хмыкнул.

– Эй, Эрик, – позвал он друга.

– Что? – Эрик увлеченно рассматривал что-то в Duty Free.

– Я думаю, нам стоит пересмотреть условия наших ставок.

– В смысле? – Эрик обернулся, непонимающе моргая.

– В смысле, что Джуён и Ёнхун-хён... они больше не играют. Они живут. И, кажется, нам пора перестать ждать, кто первым «признается». Они уже признались всему миру, просто мир слишком занят, чтобы это заметить.

Эрик посмотрел на Джуёна и Ёнхуна, которые теперь стояли рядом, ожидая посадки. Они не касались друг друга, не переговаривались. Но между ними чувствовалась такая плотная, нерушимая связь, что воздух вокруг них казался наэлектризованным.

– Ты прав, Сону-я, – серьезно сказал Эрик, что случалось с ним крайне редко. – Кажется, кроссовки останутся при мне. В этой игре нет проигравших.

Самолет оторвался от земли, унося их в неизвестность нового тура. Впереди были десятки городов, сотни часов репетиций и тысячи восторженных лиц. Но для двоих парней, сидящих в разных рядах бизнес-класса, самым важным был тот короткий, почти невесомый взгляд, который они успели перехватить перед взлетом.

Взгляд, в котором не было ни тени, ни страха. Только любовь, которая наконец-то научилась дышать полной грудью.

Ёнхун откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он знал, что через несколько часов они приземлятся в другой стране. Он знал, что будет трудно. Но он также знал, что в кармане его куртки лежит маленькая записка, которую Джуён подложил ему утром.

«В любом городе. В любом отеле. Я найду дорогу. Твой Джуён».

Ёнхун улыбнулся — не как «ледяный принц», а как человек, который наконец-то обрел свой дом. И этот дом не имел стен. Он состоял из тепла чужих рук, тихих слов в темноте и веры в то, что даже самая сильная зависимость может превратиться в самую прекрасную свободу.

Тур начался. И вместе с ним началась новая глава их жизни, где больше не было места «привилегиям», а было место только друг для друга.

– Хэй, Ёнхун-а, не спи! – Хенджэ, сидевший через проход, ткнул его в плечо. – Смотри, какой вид из окна! Это же начало нашей новой истории!

Ёнхун открыл глаза и посмотрел в иллюминатор, где облака переливались в лучах восходящего солнца.

– Да, Хенджэ-я, – ответил он, чувствуя, как сердце наполняется спокойной силой. – Это действительно начало.

Джуён, сидевший впереди, едва заметно кивнул, будто услышал его мысли. Шторм был впереди, но они были готовы. Вместе.