← Назад к обзору

Там, где ветер хранит память

Эхо незрячего камня

– …как и положено настоящему магу Огня, – закончил генерал Айро, и в его голосе не было и тени насмешки.

Старик сделал еще один неторопливый глоток из глиняной плошки, прикрыл глаза и шумно выдохнул, позволяя аромату сухих трав смешаться с вечерним воздухом.

Зуко не пошевелился. Он сидел на выщербленной ступени древнего святилища, держа ладони над огнем. Пламя плясало прямо перед его пальцами, послушное, ровное, теплое. Ни одной бешеной искры, ни единого ядовитого багрового сполоха, которые прежде срывались с его кулаков при малейшем раздражении.

– Огонь рождается не из ярости, – тихо произнес юноша. Слова дались ему тяжело, словно он выталкивал из горла мелкие речные камни. – Я всегда думал… отец учил меня, что пламя – это голод. Что если ты не готов сожрать своего врага, огонь сожрет тебя самого.

– Твой отец познал лишь тень огня, Зуко, – Айро покачал головой, и в полумраке его седая борода казалась серебряной. – Созин превратил наше священное искусство в инструмент разрушения. Он заставил целые поколения поверить, что сила огня измеряется пепелищами, которые мы оставляем за спиной. Но истинный огонь – это дыхание. Это тепло, которое согревает дом в стужу. Это энергия солнца, дающая жизнь зерну на этих полях.

Старик указал плошкой на мерцающий костерок:

– Сегодня ты не бил кулаками, племянник. Ты просто дал теплу течь. И смотри – огонь не обжег тебя. Он защитил ту, о ком болело твое сердце.

Зуко резко отвел взгляд, спрятав ладони в рукава ветхой холщовой безрукавки. Щеки его вспыхнули смущенным, сердитым румянцем, но спорить он не стал.

В глубине его груди, точно за солнечным сплетением, впервые за долгие годы не было глухой, ноющей пустоты. Там мерно, ровно стучало маленькое солнце. И в такт этому стуку за сотни ли отсюда дышала та, чей след остался на его ладони.

– Болото отпустило их, – глухо проговорил принц, глядя на восток, где над горизонтом сгущались чернильные сумерки. – Они вышли на чистую воду.

– Земля впереди богата и спокойна, – Айро поднялся со ступеней, отряхнув пыль с колен. – Провинция Гаолин не знает тяжести оккупационных сапог. Местные лорды слишком богаты, чтобы пускать войну в свои сады. Но богатство порождает слепоту, Зуко. Там они встретят не гарнизоны Народа Огня, а людей, которые привыкли покупать все: от риса до человеческой верности.

– Аватар справится, – юноша поднялся вслед за дядей. Его единственный янтарный глаз блеснул из-под темной челки. – С ним Лин. А она видит сквозь фальшь лучше любого столичного дознавателя.

– А куда направимся мы, племянник? – с легкой улыбкой спросил старик, затаптывая угли в пыль.

Зуко взвалил на плечо холщовый мешок с сухарями, поправил рукояти двух клинков дао за спиной и повернулся лицом к южному тракту:

– В Гаолине нам делать нечего. Там слишком много стражи, а у нас нет подорожных грамот. Мы пойдем через предгорья, дядя. В сторону перевалов. Если Азула ищет меня вдоль больших рек, в горных деревнях ей нас не достать.

– Мудрое решение, – одобрил Айро, опираясь на сосновый посох. – К тому же, говорят, в предгорьях растут удивительные горные персики. Говорят, если заварить их косточки с корицей, напиток проясняет разум и укрепляет дух.

Зуко лишь едва заметно усмехнулся уголком рта. Они шагнули в темноту дороги, оставляя разрушенный алтарь позади, и каждый шаг изгнанного принца по сухой каменистой земле отзывался в его ладони тихим, уверенным пульсом.

***

Великое Болото осталось позади серой, призрачной стеной испарений.

Стоило Аппе вырваться из липких объятий мшистых кипарисов в чистое поднебесье, как воздух преобразился. Он стал сухим, звонким, пахнущим цветущими дикими сливами и нагретой на солнце терракотой. Под широким хвостом зубра расстилалась долина Гаолин: каскады изумрудных рисовых чеков, белые каменные мостики, перекинутые через быстрые горные ручьи, и бесконечные рощицы бамбука, колышущиеся под весенним ветром, словно волны зеленого океана.

– Наконец-то! – орал Сокка, свесившись с борта корзины так низко, что его хвост на макушке трепетал от встречного потока. – Настоящая цивилизация! Никаких пиявок в сапогах! Никаких гигантских крокодилов с плотоядными намерениями! Смотрите, там даже крыши черепичные! Зеленые! Настоящие глазурованные черепицы!

– Не ори, Сокка, распугаешь местных страусовых лошадей, – улыбнулась Катара, но и сама не могла сдержать вздоха облегчения. Девушка жадно вдыхала сухой, чистый воздух, расправляя плечи. Ее синяя туника уже почти высохла на солнце, лишь на подоле остались темные разводы болотного ила.

Аанг сидел на шее Аппы, держа поводья свободно, без напряжения.

Встречный ветер обдувал его бритую голову, трепал шафранную накидку, но мальчик не улыбался. Его взгляд был устремлен вперед, туда, где за бамбуковыми рощами на высоком скальном плато белели массивные стены Гаолина.

– Летающий кабан, – негромко повторил монах, обращаясь скорее к ветру, чем к друзьям. – Девочка стояла на корнях и смеялась. Она была слепой, Лин?

Лин сидела позади него, укутавшись в полярный плащ.

Она не смотрела на черепичные крыши и рисовые террасы. Ее взгляд был прикован к земле.

Магия Воздуха всегда учила монахов смотреть вверх – в безбрежную лазурь, в простор, где нет преград и границ. Но сейчас, вспоминая слова Буми и видение брата в болотных зарослях, девушка всматривалась в рельеф холмов. В то, как тяжелые каменные пласты держат на себе реки, как корни бамбука оплетают гранит, как земля терпит шаги тысяч людей, не требуя ничего взамен.

– Ее глаза были белыми, Аанг, – ответила Лин. – Как речной жемчуг, источенный горной водой. Но она видела болото лучше, чем ты со своими ясными зрачками.

– Как можно видеть, будучи слепым? – нахмурился мальчик, поворачивая к ней голову.

– Монахи в Южном храме завязывали послушникам глаза плотным шелком перед тем, как учить их танцу воздуха, – Лин подняла руку, позволяя ветру струиться сквозь пальцы. – Глаза часто лгут, Аанг. Они цепляются за блеск золота, за форму доспехов, за угрожающие позы. Но воздух невозможно увидеть глазами. Его можно только почувствовать кожей. Думаю, с землей то же самое. Если ты стоишь на камне и умеешь слушать… камень расскажет тебе больше, чем любая нарисованная карта.

– Семья Бейфонг, – подал голос Сокка, лихорадочно перелистывая потрепанный свиток по геральдике, который он выменял еще в портовом городке царства Земли. – Самый знатный род в этой провинции. Они ведут родословную чуть ли не от первых строителей Ба Синг Се! Их предок сколотил состояние на золотых приисках. В свитках написано: «Дом Летающего Кабана не вмешивается в дела бедняков и не опускается до уличных свар». Как мы вообще попадем в их поместье? Нас стража погонит метлами прямо от ворот!

– Аватар не просит аудиенции, Сокка, – заметила Катара. – Аватар приходит, когда миру нужно равновесие.

– Ага, и стражники у ворот, конечно, сразу упадут на колени и скажут: «О, проходите, дорогой двенадцатилетний лысый спаситель мира, испачканный болотной грязью, и прихватите с собой гигантского летающего бизона, мы как раз постелили для него шелковые ковры в гостиной!» – съязвил парень.

– Сокка прав, – спокойно произнесла Лин.

Она поднялась на ноги, удерживая равновесие на краю корзины, и окинула взглядом раскинувшийся внизу город.

Гаолин был построен по строгим законам геометрии. В центре, за тройным кольцом высоких белых стен, высились дворцы аристократов с изогнутыми крышами, крытыми драгоценной зеленой глазурью. Чуть ниже лепились кварталы богатых купцов, чайные дома и шелковые мануфактуры. А у самого подножия холма, вдоль пыльных торговых трактов, раскинулись шумные, закопченные базары, постоялые дворы и ремесленные слободы.

– Если мы пойдем через парадные ворота, мы потеряем дни на поклоны и церемонии, – продолжала девушка. – Богатые люди любят правила. Правила крадут время. Нам нужно спуститься в нижний город.

– И что мы там будем искать? – спросил Аанг, направляя зубра к лесистому холму за пределами городских стен, чтобы укрыть Аппу от любопытных глаз.

– Того, кто умеет драться, – Лин слабо улыбнулась, и в ее серых глазах мелькнула холодная искра. – Настоящие мастера земли не сидят в шелковых беседках, сочиняя стихи о хризантемах. Они проверяют крепость своих костей там, где за это платят серебром или выбитыми зубами.

***

Посадив Аппу в глубоком овраге, заросшем густым колючим кустарником, и наказав Момо охранять зубра, четверо путников пешком вошли в нижние ворота Гаолина.

Город оглушал.

После звенящей пустоты горных вершин и удушливой тишины болот шум многотысячной толпы накатил на них, как океанская волна во время шторма. В воздухе стоял густой, аппетитный запах жареных в кунжутном масле лепешек, вареных утиных яиц, сладких соевых бобов и дорогого табака.

Мимо них катились резные деревянные паланкины, занавешенные плотным зеленым шелком; за ними семенили слуги с длинными веерами из перьев фазанов. По мостовой цокали копытами ухоженные страусовые лошади в медной сбруе. Купцы в длинных шелковых халатах с широкими рукавами громко спорили у лавок с нефритом, а бродячие акробаты жонглировали глиняными кувшинами прямо на перекрестках.

Войны здесь не было.

Она не коснулась этих выметенных улиц, не закоптила белые фасады двухэтажных чайных домов. Люди смеялись, звенели медными и серебряными монетами, обсуждали виды на урожай риса и цены на привозной чай из южных долин.

– Как будто другого мира кусок, – тихо пробормотала Катара, невольно прижимаясь к плечу брата. – В Омашу люди умирали от голода и железа… А здесь они просто гуляют.

– Богатые всегда умели откупаться от бедствий, – отозвалась Лин.

Она накинула капюшон плаща глубоко на лоб, скрывая короткие каштановые волосы и необычные металлические глаза. Девушка шла босиком: даже в богатом городе она отказывалась надевать кожаные туфли, выменянные Соккой на постоялом дворе. Ее босые ступни читали каменную мостовую.

Плиты здесь были уложены плотно, на толстую песчаную подушку. Город стоял на монолитной гранитной плите, уходящей глубоко в недра долины. Земля под Гаолином была тяжелой, сытой, неподвижной. В ней не было тревожного гула Омашу, но была вязкая, сонная лень.

– Эй, смотрите! – Аанг внезапно остановился перед массивным деревянным помостом у входа в просторное каменное здание с широкими резными колоннами.

Над входом висела золоченая вывеска: «Академия Высшей Магии Земли мастера Ю». Перед дверями стоял полный, благообразный мужчина в безупречно чистом зеленом кимоно, с аккуратно подстриженной бородкой клинышком. Вокруг него толпились дюжины разодетых в пух и прах мальчишек из богатых семей, каждый из которых держал в руках деревянный тренировочный жезл.

– «Только у нас! – вещал мужчина густым, поставленным баритоном, поглаживая шелковый пояс. – Истинные формы древних владык! Секретные ката великих генералов Ба Синг Се! Первый месяц обучения – всего пятьдесят золотых монет, включая ритуальную форму и чашу для утреннего чая!»

– Пятьдесят золотых?! – поперхнулся Сокка. – За эти деньги можно купить небольшую деревню на Южном полюсе вместе со всеми пингвинами!

Аанг восторженно подошел к помосту:

– Лин, смотри! «Великие генералы»! Может, этот мастер Ю знает того, кого мы ищем?

Лин остановилась рядом, скрестив руки на груди. Из-под капюшона был виден лишь ее тонкий, бледный подбородок.

– Посмотри на его стойку, монах, – тихо произнесла она, не глядя на учителя.

Аанг моргнул, опустив взгляд к ногам мастера Ю.

– Его ступни повернуты носками внутрь, – продолжала Лин ровным, безжалостным шепотом. – Вес тела смещен на пятки. Центр тяжести плавает, как лодка на мелкой волне. Он носит мягкие шелковые тапочки с толстой подошвой. Он не чувствует камень, Аанг. Он просто знает, как красиво размахивать руками, чтобы отцы этих толстых мальчиков открывали свои кошельки.

В этот момент мастер Ю, заметив интерес оборванных чужеземцев, поморщился и небрежно махнул широким рукавом:

– Попрошу оборванцев не застить свет моим ученикам! Магия земли – искусство благородных мужей, а не бродяг с большой дороги! Ступайте, ступайте, подаяние раздают у храма предков!

Сокка уже открыл рот, чтобы выдать мастеру язвительную тираду о благородстве и размерах его живота, но Аанг лишь грустно вздохнул, потянув друга за рукав:

– Пойдем. Лин права. Это не то.

Они отошли в тень узкого переулка между чайным складом и лавкой красильщика.

– И что теперь? – буркнул Сокка, пиная носком сапога пустую корзину из-под капусты. – Обойдем все академии города? Их тут штук десять! И везде за вход требуют мешок золота!

– Нам не нужны академии, – раздался скрипучий, хриплый голос из темноты переулка.

Из-за штабеля пустых винных бочек лениво поднялся невысокий, мускулистый парень с кривой ухмылкой на широком, рябом лице. На нем были драные холщовые штаны, перевязанные бечевой, и жилет из дубленой кожи без рукавов. Из одного уха торчала медная серьга, а в зубах он лениво катал деревянную зубочистку.

– Ищете настоящих магов, сопляки? – парень сплюнул на мостовую. – Тех, кто ломает кости, а не танцует за папины денежки?

Сокка мгновенно положил руку на рукоять костяного ножа:

– А ты еще кто такой? Местный экскурсовод по подворотням?

– Меня зовут Син, умник, – ухмыльнулся рябой. – И я знаю место, где земля летает быстрее стрел. Где нет шелковых поясов и благородных соплей. Турнир «Земные бои Шесть». Сегодня вечером. Финал открытого кубка.

Аанг шагнул вперед, его глаза вспыхнули детским любопытством:

– Турнир? Настоящие бои магов Земли?

– Самые настоящие, малец, – Син вытащил из-за пазухи несколько мятых пергаментных листков с криво напечатанными зелеными штампами. – Вход – два серебряных за штуку. Но для вас, беженцев, сделаю скидку: четыре билета за пять монет. Увидите, как Глыба вбивает в пыль Бегемота. А в финале… – парень понизил голос до заговорщицкого шепота, – …в финале выйдет Слепой Бандит.

Лин медленно подняла голову.

Тень капюшона соскользнула с ее лица, обнажив холодные металлические глаза.

– Слепой Бандит? – переспросила она.

Син на мгновение запнулся, наткнувшись на ее нечеловеческий, тяжелый взгляд, но быстро вернул себе наглую ухмылку:

– Чемпион турнира. Ни одного поражения за три сезона. Никто не знает, откуда он взялся, но он размазывает здоровяков вдвое шире себя за пару секунд. Ну что, берете билеты или пойдете слушать сказки мастера Ю?

Сокка посмотрел на Катару, Катара – на Аанга.

Аанг повернулся к Лин.

Девушка Воздуха молча кивнула, и ее правая рука под тканью плаща отозвалась коротким, отчетливым толчком тепла.

***

Подземная арена «Земных боев» находилась глубоко под скальным массивом в южном предместье Гаолина.

Вход в нее вел через заброшенную каменоломню: неприметный деревянный люк, охраняемый двумя молчаливыми амбалами с тяжелыми железными дубинками, длинная винтовая лестница, вырубленная прямо в толще гранита, и наконец – циклопический естественный грот, освещенный сотнями чаш с горящим китовым жиром.

Воздух здесь был горячим, плотным, густым от запаха человеческого пота, дешевого рисового самогона, жареного чеснока и взбитой каменной пыли.

В центре грота возвышался квадратный каменный ринг размером пятьдесят на пятьдесят шагов, висящий над темной расщелиной на четырех исполинских каменных столбах. Вокруг ринга ярусами поднимались трибуны, забитые до отказа: тысячи зрителей – от портовых грузчиков до купцов средней руки, сбросивших свои парадные шелковые халаты, – ревели, свистели, колотили кулаками по каменным парапетам и размахивали денежными расписками.

– Добро пожаловать на «Земные бои Шесть»! – громоподобный голос ведущего, усиленный специальной рупорной трубой, разорвал гул толпы.

На возвышении над рингом стоял тощий, экспрессивный мужчина в сверкающем золотом жилете с невероятно длинными усами, завитыми в кольца.

– Сегодня на этой арене сойдутся титаны! Но главный вопрос вечера: сможет ли кто-нибудь сегодня отобрать золотой пояс у непобедимого… несокрушимого… таинственного Чемпиона?!

Толпа взревела с такой силой, что мелкие камешки посыпались со свода пещеры.

Команда Аватара протиснулась во второй ярус зрительских мест. Сокка уже успел купить себе бумажный кулек с сушеными земляными орехами и теперь с восторгом крутил головой по сторонам:

– Вот это я понимаю – спорт! Никаких правил, никакой философии! Просто выбей дух из соседа большим булыжником!

– Сокка, это варварство, – поморщилась Катара, прикрывая нос рукавом от запаха жира и пота. – Они же калечат друг друга ради забавы!

– Они проверяют предел своей стихии, – негромко возразила Лин, стоя у перил.

Она сняла капюшон.

Здесь, под землей, духота давила на виски, но ее босые ступни чувствовали каждую вибрацию каменной чаши. Ринг внизу был не просто ареной. Это был монолитный кусок чистейшего базальта, идеально отполированный и настроенный, как гигантский барабан.

Каждый шаг бойцов отдавался в костях девушки за долю секунды до того, как звук долетал до ушей.

Первый бой начался мгновенно.

На ринг выскочил боец по прозвищу Глыба – исполинский гора мышц с обнаженным торсом, покрытым татуировками каменных молотов, и его противник – Бегемот, гигант с чудовищным животом, передвигавшийся на четвереньках, как разъяренный барсук-крот.

Удары посыпались градом.

Каменные плиты взлетали в воздух, раскалывались в щебень, многотонные валуны летали через весь ринг, как детские мячики. Глыба ревел от ярости, топал ногами, поднимая каменные стены, Бегемот таранил их головой, круша породу в серую пыль. Толпа бесновалась.

– Сильно, – восхищенно присвистнул Аанг, сжимая кулаки. – Очень сильно!

– Глупо, – отрезала Лин.

Мальчик удивленно посмотрел на сестру:

– Почему глупо? Ты видела, какую глыбу он поднял?!

– Он потратил всю свою ци на замах, – спокойно объяснила девушка. – Он кричит перед каждым ударом, предупреждая врага за три секунды. Он бьет по камню, как кузнец по наковальне: грубо, тяжело, вслепую. Если убрать этот шум… он просто большой ребенок, бросающийся кирпичами.

Словно подтверждая ее слова, Глыба поймал Бегемота на противоходе, выбил из-под его ног пласт гранита и мощным толчком швырнул стокилограммового противника за пределы ринга, прямо на натянутую страховочную сетку.

Арена взорвалась воплями восторга.

– И победителем становится… Глы-ы-ыба-а-а! – взвизгнул ведущий, взмахивая шелковым платком. – Но не спешите радоваться, фанаты гранита! Потому что сейчас… прямо сейчас… на ринг выходит тот, ради кого вы все пришли сюда! Встречайте! Непобежденный властелин подземелий… Слепой Бандит!

Свет факелов в гроте внезапно притушили.

Барабаны забили тревожный, частый ритм: *бум-бум-бум-бум…*

Железная решетка в дальнем конце арены с лязгом поползла вверх.

Аанг подался вперед, вцепившись пальцами в каменные перила. Сокка замер с орехом во рту.

Из темного зева туннеля на освещенный помост не вышел ни гигант, ни закованный в броню гладиатор.

На ринг ступила маленькая, хрупкая фигурка.

Девочка.

На вид ей было не больше двенадцати лет. Ростом она едва доставала Глыбе до пояса. На ней были простые зеленые туники и просторные штаны с короткими штанинами, перехваченные широким поясом, на котором тускло блестел вышитый золотом герб: летающий кабан.

Ее темные, густые волосы были уложены в тяжелое каре с челкой, закрывавшей лоб. На глазах девочки не было повязки, но ее бледно-зеленые, почти белые зрачки были абсолютно неподвижны. Они смотрели в пустоту, сквозь толпу, сквозь своды пещеры – в вечную, холодную тьму.

Она шла босиком.

Ее маленькие, грязные ступни ступали по избитому, расколотому базальту ринга так мягко, словно она шла по шелковому ковру в спальне знатной дамы.

– Это… это шутка? – опешил Сокка, роняя орех. – Они выставили против этого монстра слепую первоклашку?! Ее же раздавят!

– Это она, – прошептал Аанг. Его голос дрожал от благоговейного ужаса. – Лин, это она! Девочка из болота!

Лин не ответила.

Она подалась вперед, и ее рукав соскользнул, обнажая предплечье.

Девочка на ринге остановилась ровно в центре каменного квадрата. Она не приняла боевой стойки. Не сжала кулаки. Не стала разминать плечи, как делал Глыба.

Она просто встала.

Пятки плотно прижаты к камню, колени чуть согнуты, руки свободно опущены вдоль тела. Ее подбородок был слегка приподнят, ноздри трепетали, улавливая запахи, но главное – ее ступни.

Лин почувствовала это кожей.

В тот миг, когда пальцы ног слепой девочки коснулись базальта, весь ринг… ожил.

Это не было магией в привычном смысле слова. Девочка не бросала камень. Она стала его частью. Вибрации гигантской гранитной плиты, шаги Глыбы на противоположном конце ринга, даже падение капель воды со сводов грота – все это сходилось в ее ступнях, как ручьи сходятся в горное озеро.

– Эй, мелочь! – захохотал Глыба, поигрывая чудовищными бицепсами. – Твоя мамочка знает, что ты сбежала из детской?! Я, конечно, люблю побеждать, но бить слепых котят – это ниже моего достоинства! Сдайся сама, пока Глыба не превратил тебя в лепешку!

Девочка даже не повернула головы в сторону его голоса. Она лишь лениво ковырнула пальцем в ухе, сдула невидимую пылинку и скрипучим, звонким девчоночьим голосом бросила:

– Меньше слов, гора навоза. Больше дела.

Толпа заулюлюкала.

Глыба побагровел от ярости. Его вены на шее вздулись, как канаты:

– Сама напросилась, соплячка!

Великан сорвался с места. Земля под его трехпудовыми шагами ходила ходуном. Он мчался на нее, как разъяренный тигроносорог, занося для удара чудовищный каменный молот, сформированный прямо из плиты ринга. До столкновения оставалось пять шагов. Четыре. Три.

Девочка не шелохнулась.

Она стояла, словно заснула посреди площади.

– Сделай что-нибудь! – не выдержала Катара, хватаясь за сердце. – Она же погибнет!

– Она ждет, – выдохнула Лин. В ее голосе звучало редкое, глубокое восхищение. – Нейтральный джин. Чистый, абсолютный покой.

В тот самый миг, когда занесенный молот Глыбы опустился вниз, готовый расплющить ее в лепешку, девочка сделала движение.

Одно. Крошечное. Безупречное.

Она не стала ставить блок. Она лишь слегка отвела правую пятку на два дюйма вправо и резко ударила носком по тончайшей трещине в базальте.

Звук был похож на щелчок кнута.

Плита под правой ногой Глыбы внезапно вздыбилась тонким, острым клином. Великан на полной скорости зацепился носком за преграду, потерял равновесие и нелепо, неуклюже взмахнул руками в воздухе.

Девочка даже не взглянула на него.

Плавным, текучим движением она шагнула влево, пропуская летящую тушу мимо себя, и коротким, хлестким толчком ладони снизу вверх подбросила пласт камня прямо под падающим великаном.

Глыба с глухим, костяным треском врезался в каменный трамплин, взмыл по крутой дуге на тридцать футов вверх и с оглушительным грохотом вылетел за канаты, рухнув на деревянные скамьи зрителей первого яруса.

Тишина, повисшая в гроте, была абсолютной.

Секунду не было слышно даже дыхания. Лишь осыпались мелкие камешки с разбитого помоста.

А затем девочка повернулась к ведущему, вытерла нос тыльной стороной ладони и небрежно бросила:

– Следующий.

Грот взорвался.

Крики, свист, звон брошенных монет, безумный рев тысяч глоток сотряс подземные своды. Ведущий орал в свою трубу, захлебываясь слюной, объявляя очередную победу великого Слепого Бандита.

Аанг стоял, не шевелясь, глядя на маленькую слепую девочку посреди разбитого ринга.

Его глаза сияли. Он больше не сомневался. Он нашел то, зачем летел через полмира.

– Буми был прав, – прошептал монах. – Она не нападает. Она слушает. Она чувствует каждый шаг!

– Она невероятна, – выдохнула Катара, глядя, как девочка ловко подхватывает ногой брошенный ей мешочек с золотом и прячет его за пазуху. – Она даже не запыхалась!

– А я говорю – это магия жульничества! – проворчал Сокка, хотя в его глазах читался неподдельный восторг. – Она же как-то видит! Ни один человек не может так уворачиваться с закрытыми глазами!

– Она видит ногами, Сокка, – Лин медленно отступила от перил, натягивая капюшон обратно на голову. – Она посылает в камень вибрации и читает эхо. Для нее весь этот грот – как раскрытая книга. Она видит форму каждого камня, напряжение в каждой мышце противника. Она знает, куда упадет твой кулак, еще до того, как ты сам решишь его поднять.

– Я должен поговорить с ней, – Аанг перемахнул через перила трибуны, готовый спрыгнуть вниз. – Я должен попросить ее стать моим учителем!

– Не здесь, – Лин перехватила его за пояс накидки, с силой дернув назад. – Посмотри на нее, монах. Она прячется. На ней герб Бейфонгов, но она дерется в помойной яме за медные гроши. Если ты выскочишь на ринг и закричишь, что ты Аватар… ее семья запрет ее в самой глубокой башне своего поместья.

Аанг замер, осознавая ее правоту:

– Тогда как?

– Мы пойдем за ней, – ответила девушка Воздуха. – Тихо. Как ходят тени.

***

Ночь над Гаолином была тихой, напоенной ароматом ночного жасмина и свежескошенной травы.

Поместье рода Бейфонг занимало целый холм в восточной части верхнего города. Это был настоящий каменный город внутри города: циклопические стены из белого полированного мрамора высотой в три человеческих роста, глубокий ров с проточной водой, по которому лениво плавали золотые карпы, и десятки павильонов с резными крышами, утопающих в вековых соснах и бамбуковых куртинах.

Лин сидела на коньке высокой черепичной крыши главного павильона, подобрав под себя босые ноги.

Ветер здесь был прохладным, ласковым. Он шевелил ее каштановые волосы, остужал разгоряченную после подземного гро