← Назад к обзору

Сын Королевы теней

Отголоски древней стали

– Твой праздник, говоришь? – голос Гарри прозвучал негромко, но в сковавшей переулок тишине каждый звук звенел, словно брошенная на полированный мрамор золотая монета. – Как прискорбно, что ярмарочные шуты всегда принимают звон собственных погремушек за музыку сфер.

Годрик вспыхнул. Вся его одиннадцатилетняя жизнь состояла из непрерывного потока лести, восторга и безоговорочного поклонения. Перед ним склонялись чиновники Министерства, торговцы отдавали лучшие товары бесплатно, а отец с матерью повторяли каждое утро, что он — драгоценность магического мира. А теперь этот странный, пугающий оборвыш в темном шелке посмел назвать его шутом прямо на глазах у полусотни репортеров?

– Ты... ты кто такой, мерзавец?! – взвизгнул национальный герой, топнув ногой в дорогом драконьем ботинке. – Папа, арестуй его! Он мне угрожает! Он оскорбляет Мальчика, Который Выжил!

Джеймс Поттер, мгновенно сбросив с себя оцепенение, выступил вперед. Пальцы старшего аврора привычно сжали древко двенадцатидюймового красного дерева. Годы службы приучили его действовать быстро, но сейчас, глядя в лицо незнакомца, он чувствовал, как вдоль позвоночника медленно ползет липкий, предательский холод. Эти черты... Он видел в них своего отца, Флимонта, видел собственное отражение в зеркале, но искаженное, заостренное, словно клинок, закаленный в крови.

– Опустите капюшоны и назовите себя, – потребовал Джеймс, пытаясь придать голосу служебную властность, хотя ладонь, сжимавшая палочку, предательски взмокла. – Нарушение общественного порядка, несанкционированное ношение зачарованного холодного оружия в черте Косого переулка...

– Джеймс... замолчи, ради всего святого, замолчи! – Лили буквально оттолкнула мужа в плечо, выбегая вперед.

Ее идеальная прическа растрепалась, на бледных щеках горели лихорадочные пятна, а зеленые глаза, полные слез и ужасающего прозрения, безотрывно пожирали фигуру мальчика. Женщина сделала неверный, дрожащий шаг, протягивая руку, словно пытаясь коснуться призрака.

– Гарри?.. Сынок... Боже мой, Гарри, это правда ты?

Слово «сынок» повисло в воздухе, ядовитое и чужое.

Гарри даже не шелохнулся. Его поза оставалась идеально собранной — ни один мускул не дрогнул под взглядом женщины, давшей ему жизнь. Лишь в глубине рубиновых глаз шевельнулась насмешливая, бездонная тьма.

– «Сынок»? – переспросил он с холодной, идеальной дикцией. – Какое занятное слово. Я слышал его однажды. Десять лет назад, в полуразрушенной спальне Годриковой Лощины, прямо перед тем, как вы решили, что один сын заслуживает любви и почестей, а второй — чулана под лестницей и кожаного ремня магловского борова.

Шепот, пробежавший по рядам зевак, был похож на шелест сухой листвы перед бурей. Репортеры «Ежедневного пророка» замерли с открытыми ртами, их прытко пишущие перья зависли над блокнотами, жадно ловя каждое слово.

– Гарри, послушай меня! – Лили задыхалась, ее голос срывался на отчаянный плач. – Ты не понимаешь! Все было не так! Мы хотели защитить тебя! Директор сказал, что темные чары... что в мире маглов ты будешь в безопасности, пока мы готовим Годрика! Мы любили тебя! Каждый день любили!

– Довольно лжи, смертная женщина, – раздался бархатный, глубокий голос Морганы Ле Фей.

Королева фей сделала плавный шаг вперед. Ее белоснежные волосы колыхнулись на невидимом ветру, а лазурные глаза окинули Лили с таким ледяным презрением, будто перед ней ползла раздавленная гусеница.

– Вы говорите о любви? – Моргана тонко усмехнулась. – Вы бросили младенца на пороге дома людей, ненавидевших само ваше естество. Пять лет он спал среди пауков, питался объедками и истекал кровью под побоями, пока вы пили тыквенный сок на балах и покупали этому тупоголовому увальню золотые погремушки. Если такова любовь в вашем вырожденном мирке, то ваше племя заслуживает лишь очищающего пламени.

– Кто вы такая, чтобы вмешиваться в дела благородного семейства?! – взревел Джеймс, вскидывая палочку и направляя ее прямо в грудь Морганы. – Отойдите от моего сына, или я применю силу аврората!

Он даже не успел закончить фразу.

Мир вокруг словно треснул по швам.

Солнечный свет померк, сменившись тяжелым, багровым сумерком. Пространство перед Джеймсом сжалось с такой чудовищной силой, что мостовая под ногами волшебников затрещала, покрываясь паутиной разломов. Скатах не стала обнажать копье. Она просто сделала полшага вперед и высвободила одну десятую долю своей первобытной ауры — той самой жажды убийства, от которой в Эпоху Богов обращались в бегство армии титанов и чудовищ.

*Тяжесть.*

Невыносимая, удушающая гравитация обрушилась на площадь. Авроры сопровождения рухнули на колени, судорожно хватая ртами воздух, словно выброшенные на сушу рыбы. Джеймс Поттер покачнулся, его колени подогнулись, а из носа брызнула тонкая струйка крови — давление маны разорвало тонкие капилляры. Палочка со стуком выпала из его онемевших пальцев.

– Ты обнажаешь свое деревянное жало перед теми, чьи имена стирали царства в пыль, червь? – произнесла Скатах.

Ее голос звучал тихо, без крика, но от него дрожали стены древних лавок, а витрины магазина метл покрылись морозным узором. Рубиновые глаза воительницы вспыхнули потусторонним алым пламенем.

– Еще одно движение твоей никчемной руки в сторону моего сына, – продолжила Королева Теней, не сводя взгляда с дрожащего Джеймса, – и я вырву твой хребет через горло прежде, чем ты успеешь произнести первый слог своего заклинания.

– Довольно.

Сквозь удушливую ауру смерти пробился мягкий, вибрирующий силой голос.

Альбус Дамблдор выступил вперед, прикрывая собой чету Поттеров и хнычущего Годрика, который от страха выронил свой «Нимбус» прямо в грязь. Старец выглядел собранным, но в глубине его выцветших голубых глаз плескалась тревога, граничащая с чистым ужасом. Он чувствовал эту женщину. Ее сила не подчинялась законам современной магии; от нее разило вечностью, погребальными кострами и божественной кровью.

– Прошу вас, умерьте свой гнев, благородная дама, – Дамблдор мягко развел руками, удерживая в рукаве Бузинную палочку в полной боевой готовности. – Мы находимся в мирном переулке. Здесь дети. Никто не желает вреда юному Гарри. Произошла трагическая ошибка, недопонимание, которое мы можем и должны разрешить миром.

– Ошибка, директор? – Гарри вышел чуть вперед, встав плечом к плечу со Скатах.

Мальчик даже не поморщился под давлением ауры своей приемной матери — для него этот воздух был привычен с шести лет.

– Ошибкой было ваше решение запечатать мое ядро семью печатями подавления. Ошибкой было оставить меня тем тварям на Тисовой улице, рассчитывая вырастить изломанного слугу для вашего драгоценного избранника. Вы просчитались, старик. Я помню каждую секунду той ночи. Помню ваш взгляд, ваши слова о «необходимой жертве» и то, как легко эти двое, – Гарри брезгливо кивнул на Джеймса и Лили, – отказались от своего первенца.

Дамблдор замер.

Его знаменитая окклюментная маска дала трещину. *Он помнит? Младенец помнил события той ночи?!* Не раздумывая больше ни секунды, понимая, что ситуация выходит из-под контроля окончательно, старец незаметно сфокусировал взгляд, посылая мощнейший, невербальный зонд Легилименции прямо в сознание черноволосого мальчика. Ему нужно было знать, кто эти женщины, где они прятали ребенка и как снять этот чудовищный морок.

Это было величайшей ошибкой великого волшебника.

Едва ментальный щуп Дамблдора коснулся внешнего контура разума Гарри, фальшивый слой запуганного сироты мгновенно рассеялся, открывая истинную суть.

В сознание директора Хогвартса ударил ледяной шквал. Перед его мысленным взором выросли титанические обсидиановые пики Дун Скайх, окутанные кровавым туманом. Небо раскололось, и из бездны на него уставились тысячи багряных глаз древних кошмаров. А в следующий миг со сводов чертога сорвались бесчисленные призрачные копья Гáе Болга, пронзая саму мысль старца, выжигая ментальные каналы первобытным ужасом.

– А-а-ах! – Дамблдор отшатнулся, схватившись за голову обеими руками.

Очки-половинки слетели с его носа и со звоном разбились о мостовую. Величайший светлый маг современности тяжело осел на одно колено, из его ушей потекли тонкие струйки крови, а в широко распахнутых глазах застыл нечеловеческий шок.

– Альбус! – вскрикнула Лили, бросаясь к директору.

Моргана тихо, мелодично рассмеялась, прикрыв губы изящной ладонью:

– Глупый старикашка. Полезть в разум ученика Страны Теней без приглашения? Тебе повезло, что мальчик проявил милосердие и не выжег твою душу дотла. Впредь держи свои грязные чары при себе, если не хочешь закончить свои дни пускающим слюни идиотом в лечебнице для умалишенных.

Гарри равнодушно смотрел на поверженного титана магической Британии.

– Запомните этот день, – произнес мальчик, обводя взглядом Джеймса, плачущую Лили и оцепеневшую толпу. – Род Поттеров предал меня. Отныне меня связывает с вами лишь одна нить — жалкий кровный контракт, который этот человек, – он указал на Джеймса, – наложил на меня при рождении. Я явлюсь первого сентября в вашу школу. Не потому, что признаю вашу власть. Не потому, что жажду вашего общества. А потому, что таков закон этого острова. Но не смейте приближаться ко мне. Для вас я мертв. Мое имя — Гарри Поттер-Скатах. И моя мать стоит рядом со мной.

Скатах одобрительно усмехнулась, опустив ладонь на плечо сына. Багровая аура мгновенно свернулась, исчезая без следа, словно ее и не было. Солнечный свет вновь залил Косой переулок, но тепло не вернулось на мостовую — страх намертво вцепился в сердца свидетелей.

– Пойдем, сын, – произнесла Королева Теней, разворачиваясь спиной к поверженным волшебникам. – Нам нужно купить тебе эти нелепые деревянные палочки и книги, чтобы соблюсти их фарс.

– Да, мама, – спокойно ответил Гарри.

Они двинулись вниз по улице сквозь расступающуюся в паническом ужасе толпу. Ни один аврор, ни один зевака не посмел издать ни звука. Лишь Годрик, захлебываясь слезами обиды, продолжал сжимать свою сломанную метлу, а Лили Поттер стояла на коленях в пыли, закрыв лицо руками и сотрясаясь от беззвучных рыданий.

Она поняла. Ее мальчик не просто ушел — он превратился в чудовище, созданное их собственным предательством.

***

Первым пунктом их визита была лавка Олливандера.

Старое, облупленное здание на углу переулка встретило их привычным запахом пыли, старого дерева и спящей магии. На пыльной витрине на выцветшей пурпурной подушке сиротливо лежала одинокая палочка.

Дверной колокольчик звякнул тонко и жалобно, словно предчувствуя недоброе.

Когда Гарри, Скатах и Моргана переступили порог, воздух внутри маленького магазина мгновенно натянулся, как тетива боевого лука. Тысячи узких картонных коробок, покоившихся на стеллажах до самого потолка, мелко задрожали, откликаясь на чудовищную плотность маны вошедших.

Из глубины мастерской неслышно выкатил стремянку пожилой старик с бледными, выпуклыми глазами, похожими на две тусклые луны. Гаррик Олливандер замер на верхней ступеньке, вглядываясь в вошедших. Его длинные пальцы вздрогнули.

– Невероятно... – прошелестел мастер палочек, медленно спускаясь на скрипучий пол. – За шестьдесят лет моего ремесла я ни разу не чувствовал ничего подобного. Сила... первозданная, древняя. Магия, которой дышала эта земля до того, как люди начали вырезать жезлы из ветвей.

– Довольно лирики, старик, – холодно оборвала его Моргана, оглядывая заваленные хламом полки с явным отвращением. – Нам нужен стандартный инструмент для мальчика. Формальность для поступления в Хогвартс. Постарайся найти что-нибудь, что не взорвется в его руках в первую же секунду.

Олливандер перевел взгляд на Гарри. Старик вздрогнул, наткнувшись на светящиеся рубины его глаз:

– Ах, мистер Поттер... Хотя нет, простите великодушно. Мистер Поттер-Скатах, если верить тому, что шепчет магия этого дня. Я помню палочки ваших родителей. Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов... Идеальное сочетание для судьбы, предначертанной звездами. Но в вас... в вас нет места перу феникса. Ваша душа не ищет света и надежды.

– Моя душа ищет лишь точности и победы, мастер, – ровно ответил Гарри, протягивая правую руку. – Приступайте.

Олливандер достал из кармана зачарованную серебряную рулетку:

– Какая рука у вас рабочая?

– Обе, – отрезал мальчик. – Воин должен уметь держать копье и клинок любой рукой с одинаковой смертоносностью.

Глаза мастера расширились, но он не стал спорить. Рулетка быстро измерила длину предплечья, расстояние между фалангами пальцев и окружность запястья. Затем старик заковылял к дальним стеллажам.

– Что ж... Попробуем классику. Клен и жила сердца дракона. Семь дюймов. Очень гибкая, прекрасна для трансфигурации...

Гарри едва коснулся рукояти, как палочка в его ладони зашипела, покрываясь черной гарью. Встроенные в древко чары не выдержали прямого контакта с тридцатью высококачественными Цепями мальчика. Дерево обуглилось, и тонкий волосок жилы с треском лопнул внутри.

Олливандер побледнел, торопливо выхватив останки артефакта:

– Нет, нет, слишком хрупкая! Ваша мана... она слишком плотная, она режет стандартные проводники, словно бритва! Попробуем иначе. Дуб. Древний британский дуб и волос единорога. Десять с половиной дюймов. Непоколебимая верность...

Вторая попытка закончилась тем, что волос единорога внутри палочки просто самовоспламенился, вырвавшись снопом зеленого ядовитого дыма. Древко дуба раскололось вдоль на две половины.

Скатах, стоявшая у двери со скрещенными на груди руками, издала презрительный смешок:

– Мусор. Я же говорила тебе, Моргана. Эти смертные пытаются запрячь дракона в ярмо для осла. Его Цепи созданы моей кровью. Никакой волос травоядной лошади или жила домашнего ящера не выдержат резонанса с Первичными Рунами.

– Молчи, подруга, пусть старик закончит работу, – вздохнула фея. – Нам нужен документ о покупке, иначе чиновники Министерства завалят нас своими совиными депешами.

Олливандер не обиделся на оскорбления. Напротив, в его тусклых глазах разгорелся безумный огонь истинного мастера, столкнувшегося с неразрешимой задачей. Он метался по лавке, доставая коробки из самых пыльных, забытых углов, забираясь на стремянку, бормоча под нос нечленораздельные проклятия и формулы.

Прошел час. Пол мастерской был усыпан щепками и пеплом от двадцати семи отвергнутых палочек.

Наконец, старик замер перед массивным железным сейфом, вмурованным в каменную кладку за прилавком. Медленно, дрожащими пальцами он набрал сложный рунический код. Дверца со скрежетом отворилась, выпуская наружу запах вековой сырости и могильного холода.

Олливандер извлек длинный узкий футляр из черного дерева, обитый потускневшим серебром.

– Эту палочку создал не я, – благоговейным шепотом произнес старик, бережно открывая крышку. – Ее привез мой дед из глухих лесов древней Каледонии. Она лежала здесь сто двадцать лет. Ни один волшебник не смог удержать ее дольше секунды — она вымораживала кровь любому, кто осмеливался коснуться древка.

Внутри на черном бархате покоилось оружие.

Это была палочка длиной тринадцать с половиной дюймов, вырезанная из древесины черного терновника — дерева воинов, древних кельтских огамов и беспощадных битв. Древко было не прямым, а слегка изогнутым, словно готовая к броску змея, покрытым естественными узловатыми шипами, сглаженными до гладкости обсидиана.

– Древесина — черный терновник, срубленный в ночь зимнего солнцестояния на кургане скоттов, – затаив дыхание, говорил Олливандер. – А сердцевина... не единорог и не феникс. Ткань сердца глубоководного змея, смешанная с чешуей василиска времен римского владычества. Абсолютная жесткость. Бескомпромиссная тяга к разрушению.

Гарри протянул руку.

Едва его пальцы сомкнулись на рукояти терновника, лавку заполнил оглушительный вой ветра.

Палочка не выбросила разноцветных искр, как это бывало у обычных детей. Вместо этого вдоль темного древка пролегли тончайшие, светящиеся лазурным светом линии — Магические Цепи Гарри мгновенно оплели сердцевину, признавая ее подходящим проводником. Воздух вокруг мальчика закружился вихрем темных теней, из которых отчетливо послышался шелест сотен летящих стрел и лязг щитов древних армий. Температура в комнате упала до нуля, стекло на витрине покрылось инеем.

Олливандер благоговейно опустился на стул, не в силах оторвать взгляд:

– Поразительно... Просто поразительно. Черный терновник признает только тех, кто прошел через горнило истинной битвы. Она выбрала вас, мистер Поттер-Скатах. Но знайте: этой палочкой вы никогда не сможете сотворить заклинание исцеления или утешения. Она рождена лишь для того, чтобы разить врагов намертво.

– Другого мне и не требуется, – Гарри сделал короткий, рассекающий взмах. Воздух с визгом лопнул, оставив на деревянной стойке прилавка глубокий, дымящийся разрез толщиной в волосок. Мальчик удовлетворенно кивнул и убрал палочку в специальный чехол из драконьей кожи на поясе. – Сколько с нас, мастер?

– Семьдесят золотых галеонов, – хрипло ответил старик. – И... да помилует Мерлин тех, кто осмелится встать на вашем пути в стенах замка.

Скатах бросила на стол тяжелый мешочек с золотом, даже не пересчитывая монеты.

– Пойдем, Гарри. Осталось купить эту макулатуру, которую они называют учебниками, и мы покинем этот гадюшник.

***

Визит в книжный магазин «Флориш и Блоттс» прошел в гнетущей тишине.

Слухи о том, что произошло на площади перед банком, уже облетели весь переулок. Покупатели в панике жались к стенам, хватая детей за руки и освобождая проход для странной процессии. Продавец за кассой, бледный и заикающийся, дрожащими руками собрал стандартный комплект учебников для первого курса: от «Истории магии» Батильды Бэгшот до «Руководства по трансфигурации для начинающих» Эмерика Свитча.

Гарри небрежно перелистал тонкую брошюру «Темные силы: пособие по самозащите» Квинтина Тримбла. На его губах играла неприкрытая саркастическая усмешка.

– «Как отпугнуть пуффендуйского лешего щекочущими чарами», – вслух прочитал он название одной из глав, повернувшись к Моргане. – Тетя, они действительно учат этому одиннадцатилетних магов?

– Я же говорила тебе, дитя, – фея брезгливо перевернула страницу кончиком ногтя. – Это не магия. Это детский лепет трусов, которые боятся собственной тени. Их «Защита от темных искусств» создана для того, чтобы вырастить стадо покорных овец, не способных причинить вреда даже бродячей собаке. Мы сожжем этот мусор в камине Каэр-Дракона. Ты будешь читать хроники старой Ирландии и трактаты по атлантической геометрии, которые я достала из хранилища Ле Фей.

– А зельеварение? – спросил мальчик, указав на «Магические отвары и зелья» Жига Мышьякоффа.

– Зелья — единственное, что в их примитивной системе имеет хоть какую-то ценность, – заметила Скатах, внимательно оглядывая корешок книги. – Алхимия трав и ядов универсальна. Любой воин обязан уметь сварить противоядие на коленке посреди поля боя или приготовить состав, способный парализовать врага через клинок. Этому ты уделишь внимание. В остальном... делай необходимый минимум, чтобы сдать их смехотворные тесты.

Сложив книги в зачарованную бездонную сумку, они направились к выходу из Косого переулка.

Возле «Дырявого котла» их уже поджидал Рагнок. Верховный директор Гринготтса лично держал в руках запечатанный конверт из плотной кожи с золотым тиснением.

– Все формальности улажены, Владычица, – гоблин с поклоном вручил конверт Скатах. – Билет на Хогвартс-экспресс на первое сентября. Место в личном купе первого класса зарезервировано за Домом Теней. Джеймс Поттер попытался подать жалобу в Совет попечителей школы, требуя передать опеку над мальчиком ему, но наши поверенные представили метрику крови. Министр Фадж лично наложил вето на любые разбирательства. Они боятся вас больше, чем возвращения Сами-Знаете-Кого.

– Прекрасно, – холодно улыбнулась воительница. – Ты хорошо служишь, Рагнок. Наш союз останется нерушимым.

– Для нашего клана это величайшая честь, Королева, – вновь склонился гоблин.

Взмах руки Морганы — и прямо посреди арки «Дырявого котла» соткалась лазурная мерцающая воронка портала. Шагнув в нее, трое гостей растворились в воздухе, оставив магическую Британию один на один с ужасом осознания: Мальчик-Который-Выжил больше не был единственной силой в игре.

На шахматную доску ступил ферзь, выкованный из крови и древней стали.

***

Август пролетел в поместье Каэр-Дракон подобно натянутой струне перед выстрелом баллисты.

Тренировки не прекращались ни на один день, но их характер изменился. Теперь Скатах учила Гарри не просто бою, а искусству скрытности среди врагов.

– Враг опасен не тогда, когда он силен, – говорила наставница, наблюдая за тем, как Гарри отрабатывает стойки с копьем на песчаной арене замка. Солнце клонилось к закату, окрашивая валлийские холмы в цвет запекшейся крови. – Враг опасен, когда он загнан в угол и притворяется мертвым. Твой биологический отец и этот бородатый манипулятор не оставят тебя в покое. Они попытаются использовать школьные правила, чтобы сломать твою волю. Попытаются приставить к тебе своих шпионов. Что ты сделаешь, если кто-то из учеников попытается напасть на тебя исподтишка?

Гарри остановился. Его дыхание было ровным, несмотря на четырехчасовой спарринг.

– Я сломаю ему пальцы, чтобы он больше никогда не смог держать палочку. Но оставлю жизнь, чтобы он служил уроком для остальных.

– Разумно, – кивнула Скатах. – Убийство привлекает слишком много ненужного шума. В Стране Теней закон прост: убей или будь убит. Но в мире смертных правит закон паутины. Пока ты находишься в их замке, ты должен быть невидим до момента решающего удара. Твоя палочка из терновника... Ты научился использовать ее как фальшивый фокус?

Гарри вскинул левую руку, призвав палочку из рукава молниеносным движением, которому позавидовал бы любой дуэлянт.

– *Вингардиум Левиоса,* – произнес он насмешливым тоном.

Тяжелый каменный валун весом в полтонны на краю площадки плавно оторвался от земли и взмыл в воздух на высоту десяти метров. При этом внешне казалось, что магия исходит исключительно из кончика деревянного жезла. Лишь наметанный глаз Скатах видел, как тончайшая нить чистой маны струится напрямую из Магических Цепей в ладони мальчика, минуя внутреннее ядро дерева.

– Отлично. Для их учителей ты будешь выглядеть одаренным, замкнутым гением. Никто не должен знать, что под твоей мантией скрыт Гáе Болг.

К вечеру тридцать первого августа подготовка была завершена.

В личных покоях Гарри царил полумрак. На массивном дубовом столе лежал строгий дорожный сундук из черного железного дерева, защищенный рунами крови. Внутри покоились зачарованные книги по высшей тауматургии, запасы алхимических ингредиентов из личных запасов Морганы и парадная форма. Никаких гриффиндорских красно-золотых шарфов или дурацких остроконечных шляп. Лишь тяжелые мантии цвета вороненого серебра и глубокого багрянца с гербом Дома Теней — сплетенными воедино копьем и терновым венцом.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Моргана. Фея была необычайно серьезна. В руках она держала тонкий серебряный медальон на прочной цепочке из орихалка.

– Надень это, племянник, – произнесла она, подходя к юноше.

Гарри послушно наклонил голову, позволяя застегнуть замок на шее. Стоило холодному металлу коснуться кожи, как тепло разлилось по груди, мягко укутывая его ауру.

– Это Слеза Авалона, – тихо сказала колдунья. – Личный артефакт, сплетенный из сущности спящего острова. Он защитит тебя от любых зелий подчинения, любовных приворотов или ментальных ядов, которые эти дикари так любят подмешивать в школьную еду. Если старый манипулятор решит накачать тебя «Зельем доверия» или направить на тебя легилименцию на расстоянии — медальон обожжет твою кожу холодом и отразит атаку обратно на пославшего.

– Спасибо, тетя Моргана, – искренне ответил Гарри, коснувшись прохладного серебра. За эти пять лет надменная, язвительная королева фей стала для него по-настоящему родным человеком — той, кто лечил его раны, читал древние легенды перед сном и гордилась каждым его успехом не меньше, чем Скатах.

– И помни, – Моргана положила ладони ему на плечи, заглядывая в рубиновые глаза. – В Хогвартсе будет распределение. Их зачарованная шляпа попытается заглянуть в твою суть, чтобы определить факультет. Не позволяй этой старой тряпке копаться в твоих воспоминаниях. Я наложила на твою поверхностную память руну скрытности. Выбирай факультет змей. Слизерин — единственное место в их полуразрушенном замке, где еще уважают силу и чистую кровь. Среди львов твоего братца ты просто задохнешься от лицемерия.

– Я знаю, тетя. Мое место среди хищников, а не среди скота.

– Вот и славно, – улыбнулась фея, слегка потрепав его по черным волосам. – А теперь иди в нижний зал. Твоя мать ждет тебя для последнего напутствия.

***

В тронном зале Каэр-Дракона горели лишь факелы в бронзовых бра. Тени причудливо плясали на каменных плитах пола, где покоились высеченные в граните древние руны защиты.

Скатах стояла у высокого стрельчатого окна, глядя на ночное небо, затянутое тяжелыми грозовыми тучами. Ее багряное копье стояло рядом, прислоненное к каменной кладке, тускло мерцая жаждой крови.

Гарри подошел неслышно и встал в трех шагах позади нее, опустив руки по швам.

– Завтра начнется твоя война, сын, – произнесла воительница, не оборачиваясь. – Мир волшебников будет смотреть на тебя через призму своего спасителя. Они будут сравнивать тебя с Годриком. Они будут ждать, что ты сломаешься, приползешь к родителям на коленях, моля о прощении за то, что посмел выжить без их милости.

– Пусть ждут, мама, – в голосе Гарри звенел чистый базальт. – Ожидание сделает их разочарование лишь слаще.

Скатах медленно повернулась. В ее рубиновых глазах, не знавших пощады тысячи лет, отразилось пламя факелов. Женщина подошла к мальчику и впервые за долгое время крепко, по-матерински прижала его к своей закованной в доспех груди. Гарри уткнулся лицом в шелк ее накидки, вдыхая знакомый, успокаивающий запах полыни, озона и вечной Страны Теней.

– Ты мой сын, Гарри, – тихо, но со стальной непреклонностью произнесла Убийца Богов. – Кровь Скатах течет в твоих жилах. Ты выжил там, где сломались бы короли. Если они проявят уважение — ответь им холодным нейтралитетом. Но если кто-то — будь то ученик, учитель или сам их верховный чародей — посмеет поднять на тебя руку или усомниться в твоем праве на силу...

Она отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза:

– ...рази без сомнений. Пробей их щиты. Покажи им, почему даже боги трепетали перед чертогами Дун Скайх. Я буду наблюдать за тобой сквозь завесу теней. Стоит тебе