Сын гончии из Флоренции версия 2
Псы войны в саду феникса
Он молча прошёл мимо рыдающей Лили, не удостоив её даже мимолётного взгляда. Для Гарри Поттера стоящая на коленях женщина с заплаканным лицом и медными волосами была не матерью, не родной кровью и даже не врагом, заслуживающим ненависти. Она была пустотой. Выцветшим силуэтом из полузабытого кошмара, оставленного на раскалённом асфальте Каракаса пятнадцать лет назад.
Дверь ритуального зала распахнулась от удара кованого ботинка.
В центре зала, сжавшись в углу возле каменного постамента, сидела Джинни Уизли. В её дрожащих пальцах плясала тонкая палочка из ясеня. Лицо девушки было белым, как мел, а рыжие волосы взмокли от липкого пота. Когда тяжёлая фигура Гарри перешагнула порог, наполнив воздух запахом пороховой гари, машинного масла и свежей крови, Джинни судорожно всхлипнула и вскинула руку:
– Не подходи!.. Я... я убью их! Заклятием разрежу, клянусь Годриком, я...
Она не успела закончить угрозу.
Фабиола возникла рядом с ней столь стремительно, словно скользнула сквозь складки пространства. Никаких криков, никаких предупреждений. Маленькая ножка в армейском ботинке описала короткую дугу, выбивая палочку из пальцев рыжей с сухим хрустом выбитых суставов. Вторым движением, плавным и неотвратимым, как бросок гремучей змеи, Фабиола перехватила девушку за волосы, впечатала её затылком в гранитную стену и приставила дуло помпового дробовика прямо под нижнюю челюсть.
Холодная воронёная сталь вдавилась в нежную кожу. Джинни замерла, боясь сделать даже вдох. Из её расширенных зрачков струился чистейший, первобытный ужас.
– Одно лишнее движение, сука, – прошептала Фабиола на мягком, певучем испанском, в котором сквозила замогильная стужа, – и я размажу твою пустую голову по этому камню так, что твои святые предки не соберут.
Гарри даже не посмотрел в их сторону. Всё его внимание было приковано к алтарю.
Там, завёрнутые в шёлковые пелёнки с вышитыми золотом гербами Поттеров, лежали трое младенцев. Двое мальчиков и крошечная девочка. От грохота взрывов и выстрелов они проснулись и теперь тихо, жалобно хныкали, размахивая пухлыми кулачками. Их магия — дикая, необузданная, пахнущая грозой и порохом — слабо мерцала вокруг колыбелей, отталкивая чужие рунические чары.
Каменное выражение лица Гарри дрогнуло. Тяжёлые плечи опустились, дыхание выровнялось. Он опустился на одно колено перед алтарём, осторожно стянул с рук тактические перчатки с кевларовыми накладками и протянул пальцы к детям.
– Тише, mis pequeños, – его голос, только что звучавший как приговор верховного судьи, стал тихим, бархатным и бесконечно тёплым. – Папа здесь. Мама здесь. Всё закончилось.
Маленькая девочка — Мария — ухватилась крошечными пальчиками за его огрубевший указательный палец, покрытый шрамами от пороховых ожогов. Хныканье затихло. Следом успокоились и сыновья — Диего и Карлос. В их изумрудных, как у отца, глазах уже не было страха. Дети джунглей и пороха признали своего защитника.
Фабиола ослабила хватку на волосах Джинни, брезгливо оттолкнула всхлипывающую гриффиндорку ногой и подошла к алтарю. Её хищное, ощеренное лицо моментально преобразилось. Опустив дробовик на ремне за спину, молодая мать прижала к груди сразу двоих сыновей, целуя их в шелковистые макушки и шепча молитвы Пресвятой Деве.
– Они целы, Гарри, – выдохнула она, и в её голосе впервые за эти сорок восемь часов ада прорезались слёзы. – Ни единой царапины. Эти ублюдки даже не успели осквернить их своей дрянью.
– Уходим, – коротко бросил Гарри, аккуратно забирая дочь и устраивая её в специальном баллистическом нагрудном слипе, скрытом под кевларовым жилетом. – Роберта держит периметр. Нам нужно добраться до точки эвакуации на побережье, пока маглы не подняли авиацию из-за взрывов.
Они вышли в коридор, где царило настоящее побоище.
Посреди разрушенной галереи стонал Джеймс Поттер. Обе его ноги ниже колен представляли собой бесформенное месиво из раздробленных костей и разорванных мышц — картечь двенадцатого калибра в упор не оставляла шансов даже лучшим зельям Мунго. Лили сидела рядом с мужем на коленях, безуспешно пытаясь остановить фонтанирующую кровь дрожащими, перепачканными в красном руками. Её магия захлёбывалась в панике.
Чуть поодаль, привалившись к расколотой мраморной колонне, судорожно хрипел Годрик. Победитель Тёмного Лорда был жалок. Его лицо отливало синевой, гортань была раздавлена железной хваткой Роберты, а правая рука неестественно висела, вывернутая в локте под немыслимым углом. Из разбитых губ капала пена.
А посреди всего этого кошмара, раскинув руки в мантии цвета увядшей сливы, лежало тело Альбуса Дамблдора. Без головы. Лишь лужа темнеющей крови и ошмётки плоти свидетельствовали о том, что секунду назад здесь стоял величайший волшебник столетия.
Роберта стояла над телом старика, опустив дымящийся ствол пулемёта. Её кружевной белый фартук был забрызган багровыми каплями, но аккуратные очки сидели идеально ровно. Ни один мускул на её строгом, суровом лице не дрогнул.
– Чисто, Гарри, – доложила она спокойным, размеренным тоном горничной, подающей вечерний чай. – Внешние посты нейтрализованы. Связь поместья с каминной сетью заблокирована термитным зарядом. У нас есть семь минут до...
Она осеклась.
Воздух в галерее внезапно стал невыносимо горячим. Запах крови и гари был сметён волной сухого, обжигающего жара, пахнущего ладаном, корицей и раскалённой медью. Пространство над обезглавленным трупом Дамблдора задрожало, зарябило золотистым маревом.
– Что за чертовщина?.. – нахмурилась Фабиола, мгновенно вскидывая дробовики.
Из-под сводов разбитого потолка раздался пронзительный, хватающий за душу крик. Это не было криком боли или ярости. Это была песнь первозданного, неугасимого пламени.
Сноп ослепительного золотисто-алого огня ударил прямо в пол, в то место, где растекалась кровь директора. Из самого сердца пламени спикировала огромная птица с перьями цвета заходящего солнца. Феникс. Фоукс.
– В сторону! – рявкнул Гарри, заслоняя собой Фабиолу с детьми.
Фоукс не стал атаковать. Птица зависла над мертвецом, запрокинула изящную голову и издала протяжный, надрывный стон. Крупные, размером с голубиное яйцо, жемчужные слёзы упали на разорванную шею Дамблдора.
И произошло невозможное.
Магия древнего фамильяра, сплетённая с собственной невероятной мощью великого мага, отринула законы природы. Кровь на паркете вскипела, обращаясь в золотистый пар. Ошмётки костей и серого вещества с глухим шипением потянулись назад, словно время пустили вспять. В ослепительной вспышке фениксова огня мышцы, сосуды и кожа начали срастаться с чудовищной скоростью.
– Огонь! – скомандовала Роберта.
Её пулемёт взревел без секунды промедления. Тяжёлые пули ударили в восстанавливающееся тело, но золотое пламя феникса образовало вокруг Дамблдора плотный, мерцающий кокон. Свинец плавился на подлёте, превращаясь в жидкие брызги и бессильно стекая на пол.
Спустя три секунды пламя с оглушительным хлопком втянулось внутрь.
Альбус Дамблдор поднялся на ноги.
Он больше не походил на благообразного, мудрого старца с лукавыми искрами в глазах. Половина его черепа — та, в которую вошла разрывная пуля — представляла собой страшное переплетение золотистых рубцов, пульсирующих магических вен и мертвого, гладкого фарфора, сквозь который просвечивали руны фениксова пламени. Его правый глаз сгорел, а вместо него в глазнице пылал сгусток чистого белого огня.
Бузинная палочка сама прыгнула из обломков паркета в его скрюченные, покрытые ожогами пальцы.
– Альбус!.. – закричала Лили, и в её голосе зазвучал безумный, фанатичный экстаз. – Он жив! Жив! Мерлин всемогущий!
Дамблдор медленно повернул обезображенное лицо к Гарри. В его уцелевшем голубом глазу больше не было снисходительности. Там осталась лишь абсолютная, ледяная, маниакальная убеждённость ветхозаветного пророка, готового сжечь мир ради своей утопии.
– Высшее... благо... – проскрежетал старик. Его голос двоился, звуча одновременно старческим хрипом и металлическим клекотом феникса. – Никому не дано... сокрушить план веков. Дети останутся здесь, Гарри. Даже если мне придётся выжечь твою душу дотла!
Дамблдор взмахнул палочкой в сложнейшем, чудовищном пассе.
Стены Поттер-мэнора застонали. Древние камни ожили, выпуская из себя каменные шипы, стремящиеся пронзить незваных гостей. Одновременно с этим старик запрокинул голову к потолку и издал ментальный импульс такой силы, что даже у Гарри зазвенело в висках.
– АВРОРАТ! К МЭНОРУ! КРАСНЫЙ КОД! БОЕВАЯ ТРЕВОГА ОРДЕНА!
***
Через три минуты небо над Уэльсом окрасилось в тревожные багровые тона.
Воздух снаружи поместья взрывался бесчисленными хлопками аппарации. По мановению Бузинной палочки антиаппарационный купол мэнора раскрылся, впуская подкрепление. Министерство Магии, возглавляемое растерянным, но решительным Руфусом Скримджером, не могло проигнорировать призыв Верховного Чародея.
На лужайку перед парадным входом с хлопками высаживались боевые двойки. Лучшие из лучших. Пятьдесят штатных авроров в алых мантиях, ударный отряд невыразимцев в глухих серых капюшонах, члены Ордена Феникса, спешно созванные через зачарованные сквозные зеркала: Кингсли Бруствер, грозный и сосредоточенный; Аластор Грюм, чьё деревянное бедро глухо стучало по брусчатке; Артур Уизли с бледным от страха лицом; Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, сжимающие палочки с юношеской решимостью.
Они увидели развороченные взрывом ворота, рухнувшие дубовые двери и следы чудовищных разрушений.
– Всем занять позиции! – рявкнул Скримджер, его львиная грива колыхалась на холодном ветру. – Барьеры вокруг парка! Никого не выпускать! Нападение магловских наёмников на дом национального героя! Применить летальные чары по усмотрению!
Из пролома парадного входа медленно вышел Альбус Дамблдор. Его вид заставил содрогнуться даже бывалого Грюма. Обугленная мантия, лицо, наполовину состоящее из золотого пепла и рунных шрамов, горящий глазницы огонь феникса. За ним, опираясь на палочку и чудом держась на ногах, ковылял Сириус Блэк, держащийся за простреленный бок, и обезумевшая от горя Лили, левитирующая перед собой носилки с искалеченными Джеймсом и Годриком.
– Альбус... во имя всего святого, что произошло?! – выдохнул Кингсли, опуская палочку.
– Тьма пришла в наш дом под личиной магловского оружия, – пророческим, гулким голосом возвестил Дамблдор. Его фигура казалась колоссальной в лучах восходящего солнца. – Заблудший сын Джеймса вернулся, чтобы погубить наш мир. Он ослеплён магловской скверной, он забрал невинных младенцев, чтобы отдать их на заклание головорезам за океаном! Мы должны остановить их. Во имя будущего магии! Во имя Высшего блага!
Толпа волшебников глухо зарокотала. Слова великого мага упали на благодатную почву. После долгих лет войны с Волан-де-Мортом нервы у всех были на пределе. Маглы, посмевшие пролить кровь чистокровных волшебников в сердце Англии? Убить? Забрать детей Избранного?
– Взять их живыми или мёртвыми! – взревел Рон Уизли, чьи глаза налились кровью при мысли о Джинни, оставшейся внутри. – Ступефай их всех к чертям!
– Идиоты, – раздался спокойный, насмешливый женский голос из клубов оседавшей пыли в дверном проёме.
Из темноты холла неспешно вышла Роберта.
На ней не было следов паники. Её платье горничной было слегка испачкано копотью, но белый чепец сидел безупречно. В левой руке она небрежно держала пулемёт, опустив ствол к земле. В правой — массивный зонт с длинным стальным наконечником.
Следом за ней ступали Гарри и Фабиола.
Трое детей были надёжно зафиксированы на груди родителей под бронежилетами шестого класса защиты, укутанные в звукоизолирующие зачарованные ткани. В руках Фабиолы хищно смотрели вперёд спаренные «SPAS-12», на поясе Гарри покачивались барабанные подсумки к автоматическим карабинам, а в руках он держал укороченную винтовку с тяжёлым глушителем.
Они не выглядели как загнанные в угол беглецы. Они выглядели как карательный отряд, вышедший на зачистку заражённой деревни.
– Гарри! – закричала Лили, бросаясь вперёд, но Сириус удержал её за плечо. – Сын, опомнись! Посмотри вокруг! Здесь всё Министерство! Тебе не уйти! Отдай детей Годрику, отдай их нам, и Альбус простит тебя! Мы очистим твой разум, мы вылечим тебя!
Гарри медленно поднял взгляд на женщину.
– Очистите разум? – его голос, усиленный кинетическим импульсом, прозвучал над поляной тихо, но отчетливо, заставив замолчать даже шептавшихся авроров. – Как вы очистили свою память от ненужного сквиба в девяносто первом? Знаешь, «мама»... Когда Дурсли вышвырнули меня из машины в трущобах Петаре, мне было десять лет. Меня пытались продать в бордель в первый же вечер. Меня резали ножами за кусок заплесневелого хлеба. Я ждал, что вы прилетите на своих метлах. Я молился вашему гребаному свету.
Он сплюнул под ноги смесь слюны и пороховой пыли.
– А потом пришла Роберта. Она не читала мне сказок о добрых волшебниках. Она вложила мне в руку нож и научила резать сухожилия тем, кто хочет отнять у меня жизнь. Она дала мне семью. Семью из плоти, крови и верности. А вы... вы просто напыщенные трусы, прикрывающие своё воровство красивыми словами.
– Довольно речей! – прогремел Дамблдор, поднимая Бузинную палочку. Вокруг его искалеченной головы закружились вихри белого пламени. – Связать их! Остолбеней!
Пятьдесят волшебников одновременно взмахнули палочками.
Воздух взорвался радужным каскадом лучей. Красные, синие, фиолетовые молнии заклятий со свистом устремились к троим фигурам на ступенях мэнора. Это был сокрушительный залп, способный стереть с лица земли небольшую крепость.
Но они стреляли в пустоту.
В ту же долю секунды, когда Дамблдор подал команду, Роберта нажала скрытую кнопку на рукояти своего зонта.
С глухим металлическим щелчком зонт раскрылся. Но его купол был сделан не из шелка. Пластины из закалённого вольфрама и обеднённого титана, покрытые слоем рунического поглотителя, перехваченного в своё время колумбийскими картелями у беглых немецких малефиков, образовали несокрушимый щит. Заклятия ударили в него, рассыпаясь снопами бесполезных искр. Кинетический удар был чудовищным, но Роберта даже не шелохнулась — её тело, модифицированное годами подпольных биохимических стимуляторов и нечеловеческих трениро