Сын
Наследие пепла и тени
Коридоры личного медицинского крыла Теневого Монарха тонули в стерильной тишине, которую нарушало лишь мерное гудение магических приборов. Сухо сидел на жестком стуле, сцепив пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. Его взгляд был прикован к прозрачной перегородке, за которой, окутанный мягким сиянием исцеляющих чар Бера, лежал Юки.
Младший брат казался совсем крошечным на огромной кровати. Его бледность пугала, а мерный писк мониторов, отсчитывающих удары сердца, был единственным доказательством того, что жизнь всё еще теплится в этом хрупком теле.
Сухо вздрогнул, когда тяжелые шаги эхом отозвались в коридоре. Он не оборачивался. Он знал эту поступь. Тяжелая, властная, но сейчас — странно неровная, словно идущий нес на плечах весь небесный свод.
Сон Джинву остановился рядом с сыном. Его одежда была пропитана кровью. Часть её принадлежала Хэ Ин, но большая часть — ярко-алая, еще не успевшая потемнеть — была кровью Юки. Джинву не сменил облик, не смыл грязь. Он стоял, глядя на младшего сына, и его серые глаза, обычно подобные грозовой туче, сейчас казались выжженными изнутри.
– Папа... – голос Сухо дрогнул. Он поднялся, чувствуя, как внутри закипает смесь ужаса и непонимания. – Что случилось? Почему ты в крови? Почему Юки... почему он едва дышит? И где мама?
Джинву медленно повернул голову к старшему сыну. В этом взгляде Сухо увидел нечто такое, от чего по спине пробежал ледяной холод. Это был не Монарх Теней, перед которым трепетали миры. Это был сломленный человек, осознавший, что его собственные руки стали инструментом кошмара.
– Сухо, – голос отца был тихим и хриплым, как шелест сухой листвы. – Сядь.
– Нет! – Сухо сделал шаг вперед, его собственные глаза, точная копия отцовских, вспыхнули гневом. – Я видел, что произошло в зале! Я видел тени Юки, я видел... ту женщину, маму... Она была сломана! Что ты с ней сделал? И почему Юки защищался от тебя? Ответь мне!
Джинву закрыл глаза. На мгновение его окутала черная дымка, и когда она рассеялась, на нем была чистая одежда, но запах крови, казалось, въелся в саму его кожу. Он не стал лгать. Он не мог.
– Это была не Ча Хэ Ин, Сухо, – произнес Джинву, и в его голосе прорезалась сталь. – По крайней мере, не та женщина, которую ты знал.
Монарх поднял руку, и в воздухе перед ними соткался сгусток тьмы. Он развернулся в мерцающий экран, подобный системе, которая когда-то вела Джинву по пути силы.
– Я — Монарх Теней, – начал он, глядя на изображение. – Моя память — это летопись вечности. Но даже меня можно обмануть, если использовать самое слабое место. Любовь и доверие.
На экране начали сменяться кадры. Это не были просто воспоминания, это была запись магического фона, которую тени Джинву вели постоянно, подчиняясь инстинкту защиты своего господина.
Сухо смотрел, не отрываясь. Он видел, как Хэ Ин — его мать, женщина, которая читала ему сказки на ночь — стоит в тайном подвале их дома. В её руках был древний артефакт, источающий зловонную фиолетовую энергию. «Осколок Забвения». Запретное оружие давно павших богов.
Он видел, как она день за днем подмешивала в чай отца крупицы этой тьмы. Как она шептала заклинания, пока Джинву спал, вплетая в его разум ложные образы. Она ненавидела Юки. Эта ненависть была подобна раку, пожирающему её изнутри. Она видела в мальчике напоминание о том, что Джинву не принадлежит ей полностью, что его связь с миром теней и прошлым глубже, чем их брак.
– Она хотела, чтобы я уничтожил его своими руками, – глухо произнес Джинву. – Она знала, что это разрушит меня. Заклятие забвения подменило образы. В тот момент в зале... я не видел Юки. Я видел врага. Древнее зло, которое угрожало всему, что мне дорого.
Экран показал момент удара. Сухо вскрикнул и закрыл рот рукой, когда увидел, как кинжал Камиша входит в грудь его младшего брата. Он видел смех матери. Этот безумный, захлебывающийся восторг женщины, которая только что обрекла своего ребенка на смерть.
– Она не была ему родной матерью, – прошептал Сухо, вспоминая старые слухи, которые он всегда считал ложью.
– Юки — дитя теней и света, рожденное от моей сущности, когда я восстанавливал баланс мира, – ответил Джинву. – Хэ Ин приняла его официально, но её сердце никогда не принимало его. Она ждала момента. И когда её зависть переросла в безумие, она нашла способ ударить.
Запись продолжалась. Сухо увидел, как Юки, истекая кровью, не пытался ударить отца в ответ. Он видел, как из тени мальчика вырвались те жуткие щупальца. Но они не коснулись Джинву. Они обрушились на Хэ Ин, защищая отца от её ядовитого влияния, даже когда сам отец убивал его.
– Папа... – Сухо рухнул обратно на стул, закрыв лицо руками. – Это... это не может быть правдой. Она любила нас.
– Она любила идею власти, которую давало ей положение моей жены, – отрезал Джинву. – И она любила тебя, Сухо, потому что видела в тебе моё продолжение. Но Юки... Юки был слишком другим. Слишком чистым. Его глаза напоминали ей о том, что она никогда не сможет контролировать.
Джинву подошел к окну, глядя на ночной город.
– Когда он схватил меня за руку... когда он позвал меня... его голос пробил брешь в заклятии. Его любовь оказалась сильнее магии богов.
Сухо поднял голову. Его глаза были влажными, но в них горел тот же холодный огонь, что и у отца.
– Где она? Где мама?
– Её больше нет в этом мире, – спокойно ответил Джинву. – Я отправил её в место, где нет ни света, ни тени. Только вечное осознание того, что она пыталась сделать. Она не умрет, Сухо. Смерть была бы для неё подарком.
Сухо сглотнул. Он знал, что такое гнев Монарха. Впервые он почувствовал не страх, а мрачное удовлетворение.
– А Юки? Бер сказал, что рана от твоего кинжала не заживает.
– Она заживет, – Джинву обернулся, и в его руке вспыхнула искра первозданной тьмы. – Я отдал ему часть своей сущности. Он больше не просто человек или полукровка. Он переродился.
В этот момент за стеклом раздался слабый шорох. Бер, который всё это время неподвижно стоял у кровати, внезапно склонил голову и издал тихий, радостный звук, похожий на стрекот.
Братья и отец мгновенно оказались у кровати.
Юки медленно открыл глаза. Его небесно-голубая радужка теперь была прорезана тонкими серебристыми нитями, похожими на молнии. Он обвел взглядом палату и остановился на Джинву.
– Папа? – голос был совсем слабым, почти призрачным.
Джинву опустился на колени у кровати, осторожно беря маленькую ладонь сына в свои огромные руки.
– Я здесь, Юки. Я здесь. Прости меня... если сможешь.
Мальчик долго смотрел на отца. В его взгляде не было страха, не было обвинения. Только бесконечная, мудрая не по годам печаль.
– Ты... не виноват, – прошептал Юки. – Она... она была очень грустной. Внутри неё была темнота, папа. Не такая, как у тебя. Плохая темнота.
Он перевел взгляд на Сухо и попытался улыбнуться.
– Сухо... не плачь. Я же сказал, что я сильный.
Старший брат шмыгнул носом и накрыл руку Юки своей.
– Ты дурак, мелкий. Ты чуть не погиб. Больше никогда... слышишь? Никогда не смей так делать.
– Теперь всё будет иначе, – Джинву поднялся, и его тень, казалось, укрыла всю комнату защитным коконом. – Мы уходим. В наш мир. Туда, где никто не сможет коснуться вас.
– А как же люди? – спросил Юки, закрывая глаза от усталости. – Как же охотники?
Джинву посмотрел на свои руки. Те самые руки, что создавали и разрушали миры.
– Пусть мир сам заботится о себе, – ответил он. – Мой мир — это вы.
Этой ночью замок Монарха Теней исчез из человеческого измерения. Остались лишь легенды о великом герое и его сыновьях, и о женщине, чье имя было стерто из истории по приказу самой Смерти.
Джинву сидел у камина в своем истинном дворце, наблюдая, как Сухо учит Юки управлять новыми, серебристыми тенями, которые теперь подчинялись мальчику. Шрам на груди Юки остался — как напоминание о том, что даже боги могут ошибаться. Но теперь, глядя на своих сыновей, Джинву знал: он больше не позволит туману забвения коснуться его разума.
Ибо тень не забывает. И тень никогда не предает своих.