← Назад к обзору

Сын

Шрамы на фарфоре

Утро в Сеуле выдалось тихим, но это было то обманчивое затишье, которое обычно предшествует буре. Ча Хэ Ин уехала рано. Она выглядела потерянной, ее взгляд постоянно возвращался к Юки, словно она пыталась сопоставить образ милого мальчика с тем хладнокровным воином, которого увидела в бункере. Когда она уходила, я заметил, как она на мгновение коснулась своего плеча — там, где еще вчера были синяки от грубых рук наемников. Она ушла, не сказав ни слова, лишь коротко кивнув мне. Мы оба понимали: то, что было между нами, рассыпалось в прах под тяжестью правды.

Я отвез Юки на закрытую тренировочную площадку гильдии «Адзин». Это было изолированное место, защищенное мощнейшими барьерами, которые я лично усилил своей маной. Здесь не было камер, не было лишних глаз. Только я и мой сын.

Солнце только начинало припекать, золотя верхушки деревьев за забором. Юки стоял посреди пустого полигона, одетый в простую черную футболку и спортивные брюки. Он выглядел спокойным, но я чувствовал, как его мана пульсирует под кожей, словно сжатая пружина.

– Юки, сними футболку, – сказал я, останавливаясь в нескольких метрах от него.

Мальчик на мгновение замер, его голубые глаза вопросительно взглянули на меня, но он не стал спорить. Он привык подчиняться приказам, когда дело касалось тренировок — это была еще одна черта, привитая Юми.

– Хорошо, папа.

Он стянул ткань через голову и бросил ее на траву. Я невольно задержал дыхание, и мое сердце, казалось, пропустило удар.

Я ожидал увидеть тело ребенка, возможно, чуть более развитое из-за пробуждения сил. Но то, что предстало перед моими глазами, заставило меня сжать кулаки так, что ногти впились в ладони. В свои тринадцать лет Юки обладал телом, которому позавидовал бы элитный атлет. Каждая мышца была четко очерчена, на животе проступали кубики пресса, а плечи были широкими и развернутыми. Это не была «накачанная» в зале мускулатура — это были рабочие мышцы бойца, предназначенные для скорости и убийственной силы.

Но не это поразило меня больше всего.

– Повернись спиной, – мой голос прозвучал глухо, почти незнакомо для меня самого.

Юки медленно развернулся.

На его лопатках, прямо посередине спины, красовался уродливый, рваный шрам. Он был старым, побелевшим от времени, но его форма говорила о многом — это был след от глубокого пореза, нанесенного чем-то вроде когтя или зазубренного клинка. Рядом, на пояснице и ребрах, виднелись еще несколько мелких шрамов: следы от ожогов и тонкие линии, оставленные магией.

– Откуда это? – я подошел ближе, боясь коснуться его кожи, словно он мог рассыпаться от моего прикосновения.

Юки слегка повел плечами, и мышцы на его спине перекатились под кожей, как живые змеи.

– Это... – он замялся, глядя через плечо. – Это случилось, когда мне было девять. Мы с мамой жили в Пусане. Нас выследили «черные охотники» — наемники, которые работают на черном рынке артефактов. Мама пыталась увести меня через подвалы, но один из них был магом призыва. Его зверь достал меня, когда я закрывал маму.

– Ты закрывал ее? В девять лет? – я почувствовал, как ярость, холодная и черная, начинает затапливать мой разум.

– Она была ранена в ногу, – Юки произнес это так обыденно, будто рассказывал о походе в магазин. – Если бы я не вмешался, зверь перегрыз бы ей горло. Я тогда впервые призвал Алекса. Он просто появился из моей тени и разорвал ту тварь на куски. Но шрам остался. Мама потом долго плакала, когда обрабатывала рану. Она говорила, что это ее вина, потому что она не смогла защитить меня от «наследия».

Я закрыл глаза. Перед моим внутренним взором встала картина: маленькая квартира, запах крови и антисептиков, и Юми, рыдающая над раненым ребенком, пока я, великий Теневой Монарх, наслаждался славой и фальшивым спокойствием в Сеуле. Каждый этот шрам на его теле был моим позором. Каждая черточка — доказательством того, что я не справился со своей единственной настоящей задачей.

– А остальные? – я указал на тонкую линию на его боку.

– Тренировки, – Юки повернулся ко мне, и на его лице промелькнула слабая улыбка. – Мама была очень строгой. Она говорила: «Лучше ты прольешь каплю крови на тренировке, чем литр в бою». Она нанимала отставных охотников, чтобы они учили меня фехтованию и рукопашному бою. Они не знали, кто я, думали, что я просто одаренный ребенок богатых родителей. Но они не жалели меня.

Я протянул руку и осторожно коснулся шрама между его лопатками. Кожа была твердой и нечувствительной. Юки не вздрогнул, он стоял прямо, глядя мне в глаза с той самой непоколебимой верностью, которую я видел у Игриса.

– Тебе было больно? – спросил я, и в этом вопросе было всё мое отчаяние.

– Сначала — да, – признался он. – Но потом я понял, что боль — это просто сигнал. Если болит, значит, ты еще жив. Значит, у тебя есть шанс нанести ответный удар.

Я отступил на шаг, пытаясь справиться с бурей эмоций. Мой сын не просто «умел драться». Он был выкован в огне лишений и страха. Его тело было картой его страданий, и каждый дюйм этой карты был пропитан любовью Юми, которая пыталась сделать из него того, кто сможет выжить без меня.

– Юки, – я посмотрел ему прямо в глаза, и мои серые зрачки вспыхнули фиолетовым светом. – С этого дня твои тренировки меняются. Я не буду учить тебя «выживать». Я научу тебя доминировать. Твои шрамы — это твоя история, но они больше не повторятся. Никто и никогда не коснется тебя мечом или магией, пока я дышу.

Юки выпрямился, и я увидел, как в его глазах отразилось мое собственное пламя.

– Я готов, папа. Чему мы будем учиться сегодня?

– Мы будем учиться резонансу, – я поднял руку, и из моей тени медленно поднялся Игрис. Рыцарь склонил голову, его доспехи тускло блестели на солнце. – Игрис будет твоим противником. Не сдерживайся. Используй всё: молнии, Алекса, свои кулаки. Я хочу видеть предел твоих возможностей.

Юки кивнул. Он принял боевую стойку, и воздух вокруг него начал вибрировать от черного электричества. Его маленькое, но невероятно сильное тело казалось эпицентром грядущего шторма.

– Нападай, – скомандовал я.

Юки сорвался с места с такой скоростью, что даже мой тренированный глаз едва успел зафиксировать движение. Он не побежал — он превратился в черную молнию, пересекающую пространство полигона за доли секунды.

Игрис едва успел поднять свой меч, когда Юки нанес удар. Это не был просто кулак — это был концентрированный сгусток маны, усиленный техникой рукопашного боя. Звук удара о доспех рыцаря отозвался громом.

– Быстрее! – крикнул я, наблюдая, как мой сын кружит вокруг генерала теней.

Юки двигался невероятно. Он использовал свои малые габариты как преимущество, проскальзывая под ударами Игриса и атакуя в уязвимые сочленения доспехов. Его черные молнии трещали, оставляя на земле выжженные следы. Алекс, его собственная тень, то и дело проступал за спиной мальчика, блокируя выпады рыцаря своим щитом.

Я смотрел на это и понимал: Юми создала не просто охотника. Она создала гибрид, сочетающий в себе мощь Монарха и отточенное мастерство человеческих боевых искусств. В нем не было той неповоротливости, которая иногда мешала танкам S-ранга. Он был как хирургический скальпель — тонкий, острый и смертоносный.

– Довольно! – я поднял руку, когда Игрис уже был готов перейти в контратаку.

Юки мгновенно остановился. Он тяжело дышал, его грудь, покрытая шрамами, быстро вздымалась и опускалась. Пот градом катился по его лицу, но в глазах горел триумф.

– Ты видел, папа? Я почти достал его шлем!

– Ты молодец, Юки, – я подошел к нему и набросил на плечи футболку. – Твоя техника безупречна, но ты слишком много сил тратишь на молнии. Твоя мана — это твой резерв, а не основной инструмент. Твое тело — вот твое главное оружие.

Я притянул его к себе и крепко обнял. Под моими руками я чувствовал жар его тела и бешеный ритм его сердца.

– Папа... – прошептал он мне в плечо. – Мама всегда говорила, что когда ты обнимаешь, весь мир затихает. Она не врала.

Я сглотнул ком в горле.

– Она знала, о чем говорит, малыш.

Мы стояли так несколько минут. Великий Теневой Монарх и его израненный, но несокрушимый наследник. Я чувствовал, как Система внутри меня снова пытается выдать какое-то сообщение, но я просто раздавил его своей волей. Мне больше не нужны были ее правила.

– Пойдем, – сказал я, отстраняясь. – На сегодня хватит. Нам нужно заехать в одно место.

– Куда? – Юки любопытно склонил голову.

– К ювелиру, – я улыбнулся. – Твой кулон... он хороший, но он защищает только от глаз. Я хочу, чтобы у тебя было что-то, что защитит тебя от меча, если меня не будет рядом.

– Ты всегда будешь рядом, – уверенно сказал Юки, надевая футболку. – Я знаю это.

Мы вышли с полигона. Машина ждала нас у ворот. Пока мы ехали по залитому солнцем Сеулу, Юки уснул, прижавшись лбом к стеклу. Его лицо в полудреме снова стало детским, лишенным той суровой маски, которую он носил во время боя.

Я смотрел на него и клялся себе: эти шрамы на его спине будут последними. Я переверну этот мир, я уничтожу правителей и монархов, если они посмеют посягнуть на его покой.

Мой телефон завибрировал. Это был Ю Джин Хо.

– Босс, вы просили отчет по «Агенту Уайту». Он... скажем так, он очень напуган. Американцы прислали официальную ноту извинения, утверждая, что это была «самодеятельность отдельной группы».

– Самодеятельность, значит? – я усмехнулся. – Передай им, что я принял извинения. Но если их «самодеятельность» еще раз пересечет границу Кореи, я лично приеду в Вашингтон, чтобы обсудить это с их президентом. И пусть не надеются на Томаса Андре. Он умный человек, он поймет.

– Понял, босс! И еще... Ча Хэ Ин просила передать, что она нашла информацию о тех наемниках из Пусана, о которых вы спрашивали. Тех, что ранили Юки девять лет назад.

Мои пальцы сжали руль так, что кожа на нем жалобно хрустнула.

– И?

– Они всё еще живы, босс. Создали свою гильдию наемников «Стальной Коготь». Сейчас они выполняют контракт в одной из зон S-ранга в Африке.

– Пришли мне координаты, – мой голос стал ледяным. – Сегодня же.

– Будет сделано.

Я положил трубку и посмотрел на спящего сына.

– Спи, Юки, – прошептал я. – Твои кошмары скоро закончатся. Я позабочусь о том, чтобы пепел тех, кто причинил тебе боль, развеялся по ветру.

Вечером, когда Юки уже был дома с бабушкой, я стоял на крыше гильдии «Адзин». Небо над Сеулом было усеяно звездами, но я видел только тьму.

– Белл, – позвал я.

Муравьиный король появился мгновенно.

– Мой король?

– У нас есть работа в Африке. Возьми с собой Игриса и сотню рыцарей. Никакого шума. Мне нужны головы лидеров «Стального Когтя». Всех, кто был в Пусане девять лет назад.

– Ваше желание — закон! – Бер оскалился, и его глаза вспыхнули кровавым светом. – Мы принесем их вам к рассвету.

– Не мне, – я посмотрел на свои руки. – Принесите их в теневой мир. Я хочу, чтобы они вечно служили тому, кого пытались убить. Пусть их тени станут первыми ступенями трона моего сына.

Бер исчез в вихре черного дыма. Я остался один, глядя на город.

Я знал, что Юми бы не одобрила мою жестокость. Она хотела, чтобы Юки рос в мире, где нет места мести. Но она сама воспитала его воином. А воин должен знать: за его спиной стоит сила, способная покарать любого обидчика.

Я спустился вниз, в свою квартиру. В гостиной было тихо. Мама и Джин А уже спали, а в комнате Юки горел неяркий ночник. Я заглянул внутрь.

Мальчик спал, раскинув руки. Его футболка задралась, обнажая край того самого шрама на спине. Я подошел и осторожно поправил одеяло.

– Ты больше не один, Юки, – прошептал я. – Твой отец вернулся. И теперь тени будут защищать тебя, а молнии — освещать твой путь.

Я вышел из комнаты, чувствуя, как внутри меня устанавливается странное, почти забытое спокойствие. Это не было спокойствие Монарха, выполнившего квест Системы. Это было спокойствие человека, который наконец-то обрел свой дом.

И пусть весь мир содрогнется, когда узнает о силе, скрытой в шрамах тринадцатилетнего мальчика. Мы с ним напишем новую историю. Историю, в которой тени не несут смерть, а охраняют жизнь.

А на горизонте уже занималась заря. Новый день обещал быть трудным, но я был готов. Ведь теперь у меня была причина сражаться, которая была важнее любого ранга и любой Системы. У меня был сын. И у него были мои глаза. И моя воля.

И горе тем, кто встанет у нас на пути.