Свобода ветра
Эхо разбитых оков
Серебристый туман стелился по низинам провинции Грейс, оседая на сочных стеблях ковыля сверкающей росой.
Еще несколько дней назад эта земля казалась застывшим памятником былой скорби, но дыхание «Аэро-Симфонии» пробудило в ней древнюю, дремавшую силу. Воздух звенел чистотой. В нем больше не было запаха горелого сплава и тяжелых выхлопов королевских мануфактур — пахло влажной листвой, прохладой ближнего родника и цветущим медоносом, чьи бутоны распустились прямо вдоль каменистых склонов плато.
На краю посадочной площадки у старых дубов высился флагман.
Грозный силуэт штурмового крейсера, когда-то наводивший ужас на гарнизоны Новой Вестрои, разительно изменился. За минувшие трое суток под руководством Амальтеи и Кита с корабля демонтировали почти всю наступательную артиллерию. На месте тяжелых плазменных турелей теперь блестели свежими антикоррозийными заглушками приемные шлюзы для медицинских капсул. Нижний бомбовый отсек превратился в просторный ангар биоинженерной реабилитации, а радары дальнего боя были перенастроены на поиск слабых жизненных сигналов и аномальных скачков радиоактивного распада ядер.
Корабль перестал быть орудием завоевания. Он становился ковчегом.
Амальтея стояла на подвижных лесах под самым днищем носового обтекателя.
Ее длинные белые волосы были заплетены в свободную косу, перехваченную тонким кожаным шнурком, а желто-зеленые концы прядей едва заметно подрагивали на ветру. На ней был потертый рабочий комбинезон песочного цвета с закатанными рукавами и пояс с инструментами, в котором мерно позвякивали калибровочные ключи. Девушка держала в руках плазменный паяльник с тонким игольчатым жалом, методично соединяя оптоволоконные жгуты нового сенсорного массива.
– Еще две десятых микрона влево, – раздался снизу спокойный, низкий голос.
Кит стоял у основания лесов, придерживая тяжелую направляющую балку.
На нем была темная хлопковая рубашка с расстегнутым воротом и высокие рабочие ботинки. Руки, еще хранившие розоватые следы недавних ожогов от спасения Гелиоса, уверенно направляли тяжелый металлический профиль. Золотые волосы были небрежно убраны назад, открывая высокий лоб и сосредоточенное, спокойное лицо.
– Если сместить еще левее, частота Вентуса перекроет канал дальней связи, – ответила Амальтея, не отрываясь от работы. Золотистая маска защитных очков скрывала ее глаза, но по голосу Кит безошибочно угадал едва заметную, упрямую полуулыбку. – Ты забываешь, что резонаторы Анемоны дают фоновое рассеивание на три процента шире, чем заводские сканеры Академии.
– Я никогда ничего не забываю, мой главный механик, – Кит поднял голову, и в его льдисто-голубых глазах блеснули теплые искры. – Особенно когда речь идет о твоих модификациях. Просто напоминаю: через четыре часа мы должны выйти в сектор «Кси-8» на встречу с конвоем Дэна и Маручо. Если мы не успеем загерметизировать носовой сенсор, при входе в гиперпространственный тоннель встречный поток разнесет твои хрупкие стеклышки на мелкие осколки.
– Мои «стеклышки» сделаны из прессованного сапфирового корунда с титановым напылением! – раздался возмущенный звон сверху.
Анемона, балансируя на одной лапке прямо на верхушке стабилизатора, гневно взмахнула иридиевыми крыльями:
– Кит, ты неисправим! Ты провел на войне столько времени, что разучился отличать изящную оптику от броневых плит для лобового тарана! Мои сканеры способны уловить пульс бакугана сквозь три слоя астероидной коры! А ты называешь их «стеклышками»! Какое вопиющее невежество со стороны бывшего главнокомандующего!
Из раскрытого шлюза грузового трюма неторопливо вышагнул Вайпер Гелиос.
Механический дракон выглядел совершенно иначе, чем во времена штурма Гамма-Сити. Золотисто-зеленые прожилки био-титана, вживленные в его грудную пластину, мягко пульсировали в такт биению живого сердца, а броня отливала благородным темным серебром без следов копоти. В его пасти больше не клокотала ядовитая плазма — выдох был ровным, сухим и теплым.
– Твои сканеры, мошка, производят столько шума в радиоэфире, что бортовой компьютер крейсера принимает тебя за стаю бродячих комаров, – пророкотал дракон, опуская на траву металлический контейнер с криогенными ампулами. – Хозяин прав. Защитный кожух необходим. Если наносфера выйдет из строя в открытом космосе, чинить ее в невесомости придется мне, а не твоим хрупким крылышкам.
– Ах, ты посмотрите на него! – Анемона спикировала вниз, зависнув перед массивной мордой Гелиоса и дерзко покачивая серповидными закрылками. – «Мне, а не твоим крылышкам»! Да ты своими манипуляторами даже винтик четвертого калибра удержать не сможешь, чугунный кузнец! Ты же вчера пытался откалибровать медицинскую капельницу и случайно согнул латунную стойку пополам!
– Стойка имела производственный дефект, – не моргнув глазом, отрезал Гелиос. – Металл был рыхлым.
– Металл был нормальным, просто у кого-то вместо тактильных датчиков установлены гидравлические прессы для дробления гранита!
Амальтея опустила защитные очки на лоб, вытерла тыльной стороной ладони испарину со щеки и звонко рассмеялась. Золотые глаза девушки искрились неподдельным весельем.
Кит покачал головой, но на его губах тоже заиграла легкая усмешка. Он шагнул к лесам, протягивая руку:
– Спускайся, Амаль. Стык заварен безупречно. Пора закрывать платформу.
Она ловко скользнула вниз, спрыгнув на мягкую траву прямо в его раскрытые объятия.
Кит бережно перехватил ее за талию, прижав к себе на секунду дольше, чем требовалось для обычной подстраховки. Амальтея почувствовала сквозь тонкую ткань рубашки жар его тела, знакомый, успокаивающий запах нагретого солнцем льна и едва уловимый аромат горьковатого машинного масла.
– Ты устала, – тихо произнес он ей на ухо, коснувшись губами виска, где вилась выбившаяся из косы светлая прядь.
– Ни капли, – выдохнула она, положив ладони ему на грудь. – Это совсем другая усталость, Кит. После ночных вахт на мостике во время штурмов у меня раскалывалась голова от чувства, что каждая закрученная гайка приближает чей-то конец. А сейчас... сейчас я чувствую, как этот корабль оживает. Мы дали ему новое сердце.
Кит взглянул на преображенный крейсер, затем снова перевел взгляд на нее. В его глазах отражалось лазурное утреннее небо Вестала:
– Ты дала ему сердце, Амальтея. И ему, и мне.
Она поднялась на цыпочки, коснувшись его губ быстрым, нежным поцелуем, заставившим молодого человека чуть крепче сжать пальцы на ее талии.
– Ну всё, началось! – донесся драматичный шепот Анемоны сверху. – Гелиос, отвернись, а то у тебя последние шестеренки расплавятся от этой запредельной концентрации романтики на квадратный метр!
– Мои шестеренки сделаны из термостойкого вольфрама, – хмуро отозвался дракон, но послушно отвел визор в сторону долины.
* * *
Спустя два часа крейсер мягко оторвался от каменистого плато провинции Грейс.
На этот раз не взревели боевые форсажные камеры, не вспыхнули агрессивные огненные хвосты плазменных ускорителей. Корабль поднимался плавно, повинуясь гравитационным компенсаторам, настроенным по новой формуле Амальтеи. Воздушные потоки ласково обтекали гладкие борта, словно сама планета бережно выталкивала свой обновленный челнок в бесконечную синеву небес.
В кают-компании, расположенной сразу за капитанским мостиком, пахло свежезаваренным травяным сбором.
Амальтея сидела за круглым навигационным столом, просматривая поступающие с Земли отчеты. Голографический терминал проецировал карты звездных секторов между Весталом и Новой Вестроей.
Рядом с ней Кит методично изучал тактические сводки Временного правительства, которые каждые полчаса присылал Гас Грав.
– Гас сообщает, что процесс роспуска королевской гвардии идет без серьезных инцидентов, – произнес Кит, перелистывая пальцем светящуюся страницу. – Большинство офицеров низшего звена присягнули переходному совету Миры. Но... есть тревожные новости из дальних секторов.
Амальтея оторвалась от чертежей, нахмурив брови:
– Зеногелд?
– Нет. Король забился в какую-то темную нору на задворках галактики и зализывает раны. Но профессор Клей... перед самым падением цитадели мой отец успел разослать закодированный сигнал автономным базам.
Кит нажал клавишу, разворачивая трехмерную карту сектора «Омега-Стикс» — глухого, изрезанного гравитационными разломами пространства на самой границе пространственного коридора Новой Вестрои.
– Там располагался секретный полигон проекта «Химера», – голос Кита стал глухим и напряженным. – Отец ставил там эксперименты над бакуганами, чьи ядра признали «непригодными к стандартной механизации». Он пытался принудительно сращивать осколки органических ядер со списанными процессорами первой серии. Когда фронт рухнул, персонал бежал, оставив комплекс на самообеспечении.
– Они оставили живых существ запертыми в машинных саркофагах? – в голосе Амальтеи зазвенел гнев. Ее золотые глаза полыхнули опасным огнем.
– Хуже, – Кит сжал кулак. – Автоматическая система жизнеобеспечения комплекса перешла в режим критической экономии. По данным Гаса, два дня назад на объекте произошел сбой охлаждения. Вторичный реактор перегружен. Если ядро детонирует, гравитационный разлом схлопнется и уничтожит весь сектор вместе с транспортным коридором, по которому сейчас идут гражданские суда беженцев с Новой Вестрои.
– И спасательный отряд правительства?..
– Не успеет, – отрезал Кит. – Ближайший патрульный крейсер Вестала находится в тридцати световых годах. Дэн и Маручо только выходят из земного сектора, их двигатели не приспособлены для форсированного прорыва сквозь аномалии Стикса.
Амальтея поднялась из-за стола.
Ее движения были быстрыми, решительными, лишенными и тени колебаний. Она подошла к терминалу управления полетом, занося новые координаты в навигационный мозг флагмана:
– Значит, идем мы.
Кит посмотрел на нее — снизу вверх, с той невыразимой смесью гордости и нежности, которая наполняла его сердце каждый раз, когда эта хрупкая девушка с волосами цвета первого снега принимала решения, достойные великих полководцев.
– Ты понимаешь, что нас там ждет, Амаль? Это не тренировочный полигон. Если отец оставил там прототипы «Химеры», они обезумели от боли и изоляции. Они не знают, что война закончилась. Для них любой входящий корабль — враг, пришедший продлить их пытки.
– Именно поэтому мы должны быть там, – она положила руки ему на плечи, заглядывая прямо в льдистые глаза. – Мы знаем, как снять боль, Кит. Мы спасли Гелиоса. Мы спасем и их. Или наш ковчег не стоит даже того титана, из которого он собран.
Кит медленно поднялся, обнял ее за талию и привлек к себе, зарываясь лицом в ее белые волосы:
– Ты удивительная. Мой чистый, неукротимый ветер.
– Эй, штурманы милосердия! – в кают-компанию влетела Анемона, на лету складывая закрылки. – Я перехватила аварийный маяк со «Стикса»! Там такой частотный винегрет, что у меня динамики заложило! Какой-то бедняга бьется о защитные экраны ангара и фонит на частоте Даркуса так, будто пытается разорвать само пространство! Гелиос уже прогревает вспомогательные охладители! Вы летите или мы с драконом берем управление на себя?!
Кит оторвался от губ Амальтеи, улыбнувшись своей прежней, уверенной и дерзкой улыбкой:
– По местам. Гас передал коды деактивации внешнего периметра. Выходим на форсаж!
* * *
Сектор «Омега-Стикс» встретил их мертвым, леденящим мраком.
Здесь не светили далекие звезды. Пространство было затянуто багрово-фиолетовыми туманностями из тяжелых ионизированных газов, сквозь которые то и дело с сухим треском проскакивали дуги пространственных молний.
Среди бесформенных обломков базальтовых астероидов дрейфовала гигантская, угловатая туша исследовательской станции. Ее корпус, покрытый черной антирадарной эмалью, напоминал мертвого глубоководного левиафана. Большая часть иллюминаторов была темна, лишь в самом сердце комплекса — в районе экспериментальных лабораторий — ядовито мерцали аварийные оранжевые стробоскопы.
– Внешние щиты отключены из-за нехватки энергии, – доложил Кит, глядя на тактический голоэкран мостика. – Но автоматические турели внутреннего периметра переведены в режим глухой обороны. Они откроют огонь по всему, что превышает массу ремонтного дроида.
– Я отключу турели через сервисный шлюз вентиляции, – Амальтея затянула ремни десантного ранца. На ее предплечье ровно пульсировал изумрудный Гаунтлет. – Анемона протиснется в воздушные каналы и замкнет оптические датчики охранной сети.
– Я?! В вентиляцию?! – возопила Бакуган Вентуса, зависнув перед ее носом. – Там же пыль вековая! Там машинная копоть толщиной в палец! Я только утром закончила полировку верхних лезвий!
– Анемона, если ты не перестанешь ныть, я использую твой хваленый иридиевый корпус вместо монтировки, чтобы вскрыть входной люк, – невозмутимо пророкотал Гелиос, вступая на посадочную платформу десантного шлюза.
– Варвар! Бездушная микроволновка! – прошипела воительница, но послушно юркнула на плечо Амальтеи, прижав крылья. – Ладно, ради спасения угнетенных я готова пожертвовать блеском обшивки. Но по возвращении требую двойную порцию охлаждающего геля с ароматом весталийской мяты!
– Договорились, – улыбнулся Кит, защелкивая карабин силового пояса. В его руках был тяжелый диагностический сканер, а на левой руке привычно вспыхнул багровый наруч Пайроса. – Держимся вместе. Если прототип проявит агрессию — не бить на поражение. Наша цель — подобраться к узлу управления ядра и сбросить военную прошивку.
– Пошли, – коротко выдохнула Амальтея.
* * *
Внутри станции стоял лютый, пробирающий до костей холод.
Генераторы гравитации работали рывками, заставляя воздух вибрировать с неприятной, тошнотворной частотой. Под ногами хрустели осколки кристаллов и замерзшие капли технического хладагента. По стенам коридоров тянулись черные шрамы копоти — следы давних перестрелок, когда обезумевшие подопытные пытались вырваться из клеток до эвакуации персонала.
Они продвигались вперед в абсолютной тишине, освещая путь налобными фонарями.
– Впереди главный виварий, – шепотом произнес Кит, сверяясь с планом базы на экране наруча. – Сигнатура Даркуса исходит из центрального испытательного колодца.
Амальтея жестом остановила его, прислушиваясь.
Сквозь мерный гул умирающего реактора до ее слуха донеслось тяжелое, надрывное дыхание. Оно походило на скрежет ржавого железа о гранитные плиты, перемежающийся тихим, жалобным стоном, в котором сквозила такая невыносимая тоска и мука, что у девушки сжалось горло.
Они осторожно выглянули из-за искореженной гермодвери.
Центральный зал вивария представлял собой циклопическую арену, окруженную рядами смотровых трибун, забранных толстым бронестеклом. В центре зала, прикованный к полу массивными электромагнитными цепями, лежал исполин.
Это был гибридный бакуган стихии Даркуса, чье тело стало жертвой чудовищного эксперимента профессора Клея.
Его правая половина хранила черты могучего первородного зверя — чешуйчатые лапы, перепончатое крыло глубокого фиолетового цвета и благородную рогатую голову древнего стража тьмы. Но левая половина... Левая половина представляла собой грубую, асимметричную конструкцию из черного штампованного титана. Вместо второго крыла торчала многоствольная импульсная пушка, в грудину был грубо врезан пульсирующий фиолетовым огнем реактор «Фарбас» первого поколения, а из черепа тянулись толстые пучки оптоволоконных кабелей, уходящих прямо в потолочный распределитель.
– Эксперимент «Цербер-Даркус»... – потрясенно прошептал Кит, сжимая кулаки до побеления костяшек. – Отец пытался создать живой таран для прорыва обороны Новой Вестрои. Он заблокировал его сознание в бесконечном цикле боевой симуляции.
В этот момент датчики на шее исполина щелкнули.
Механический окуляр на левой стороне морды вспыхнул ядовито-красным светом. Колоссальное существо вздрогнуло, поднимаясь на дыбы. Раздался оглушительный, исполненный слепой ярости рев, от которого с потолка посыпалась крошка термоизоляции.
Электромагнитные цепи натянулись, зазвенев под чудовищным весом.
– Тревога! – раздался сухой, синтетический голос автоматики базы. – Зафиксировано проникновение биологических объектов! Уровень угрозы: критический! Активация протокола зачистки!
– Назад! – крикнул Кит, заслоняя Амальтею собой.
Пушка на левом плече чудовища со свистом раскрутила блоки стволов.
Сноп фиолетовых плазменных снарядов ударил в дверной проем, разрывая металл косяка в клочья. Взрывная волна швырнула их назад в коридор, осыпав градом горячих осколков.
– Он нас не слышит! – крикнула Амальтея сквозь грохот канонады, перекатываясь за бетонную тумбу терминала. – Его мозг перегружен сигналами симулятора! Для него мы — фантомы вражеских солдат!
– Анемона! Световая завеса на сенсоры! – скомандовал Кит, вскидывая Гаунтлет. – Гелиос, удержи цепи! Не дай ему сорвать магнитные замки, иначе он обрушит перекрытия реактора!
– Сделаю красиво! – воительница Вентуса сорвалась с плеча девушки, на предельной скорости врываясь в открытый зал.
Она не стала атаковать исполина. Раскрыв иридиевые створки, Анемона начала выписывать перед его ослепленным визором сложнейшие восходящие спирали, испуская ослепительные изумрудные вспышки.
– Эй, трехглавый кошмар на ножках! – звенел ее задорный голос над ареной. – Посмотри сюда! Да-да, сюда, на самое прекрасное создание в этом пыльном сарае! Твои пушки стреляют криво, как у пьяного дроида-уборщика!
Механический глаз чудовища задергался, пытаясь захватить вертлявую цель. Тяжелые очереди плазмы полоснули по потолку, срезая фермы освещения.
В этот миг на арену ворвался Гелиос.
Механический дракон врезался плечом в левую, бронированную лапу гибрида, намертво блокируя попытку разорвать последнюю удерживающую цепь. Раздался страшный скрежет сминаемого титана. Гелиос оскалил челюсти, но вместо смертоносного плазменного залпа из его груди вырвался плотный, сдерживающий поток высокочастотного пара:
– Очнись, воин Даркуса! Битва окончена! Твоих мучителей здесь нет!
Гибрид взревел, ударив дракона уцелевшим органическим крылом. Гелиоса отбросило на несколько метров, его стальные когти пропахали глубокие борозды в бронеплитах пола.
– Он не контролирует реактор! – Кит лихорадочно считывал телеметрию с Гаунтлета. – Температура в его левой грудине превысила критическую отметку! Замок профессора Клея заклинило намертво! Через сорок секунд ядро детонирует!
Амальтея выскочила из укрытия.
Ее белые волосы разметались, лицо было перепачкано копотью, но в золотых глазах горел абсолютный, чистый расчет.
– Кит! Квантовый мост! Прямо сейчас!
– Амаль, это безумие! – крикнул он, бросаясь следом за ней под прикрытие щитов Гелиоса. – У него нестабильная матрица Даркуса! Если мы попытаемся синхронизироваться с поврежденным ядром, обратный импульс выжжет наши Гаунтлеты!
– Ты веришь мне?! – она остановилась в шаге от бьющегося в агонии чудовища, глядя Киту прямо в глаза.
В этом взгляде не было сомнений. В нем была та самая несокрушимая сила, перед которой когда-то склонился его собственный гордый дух.
Кит сжал зубы.
– Всегда, – выдохнул он.
Он вскинул левую руку, соединяя свой багровый наруч с ее изумрудным Гаунтлетом.
Тонкий зеленый луч вспыхнул между их запястьями, замыкая ментальный контур. Амальтея почувствовала, как по ее нервам вновь пробежала знакомая огненная волна Пайроса — горячая, надежная, готовая принять на себя любую тяжесть.
– Анемона! Перегрузи вентиляционный контур его грудины! Нам нужна секунда покоя! – скомандовала девушка.
– Держись, громадина, сейчас будет щекотно! – Бакуган Вентуса сложила крылья стрелой и на сверхзвуковой скорости вонзилась прямо в воздухозаборник пылающего реактора на груди гибрида.
Криогенный заряд нулевого сопротивления ударил точно в перегретые клапаны.
Белый ледяной пар вырвался из сочленений титана. Механическая половина чудовища на мгновение онемела, сервоприводы левой лапы заклинило морозным шоком. Пулемет смолк.
– Сейчас! – крикнула Амальтея.
Они с Китом шагнули вперед синхронно, как единое целое.
Девушка сорвала с пояса портативный инжектор с био-титановой эмульсией — тем самым живым металлом, который они создали для исцеления Гелиоса. Кит впечатал свою ладонь в раскаленный кожух процессора, перенаправляя энергию Пайроса, удерживая трещащую по швам квантовую матрицу от взрыва.
– Впусти нас... – прошептала Амальтея, вонзая иглу инжектора прямо в центральную нервную шину под механическим глазом исполина.
Она не просто вводила вещество. Через квантовый мост Гаунтлета она посылала в истерзанный, безумный разум Бакугана свои собственные воспоминания.
Она показала ему шелест зеленых дубов провинции Грейс. Чистую, холодную воду горной реки. Спокойное, глубокое вечернее небо Вестала, где больше не падали горящие обломки спутников. Она показала ему свободу.
– Боль уходит, – шептал Кит, и его голос, усиленный резонансом Пайроса, звучал как набат в угасающем сознании зверя. – Война окончена. Ты больше не оружие. Ты свободен.
Золотисто-зеленые нити био-титана брызнули из точки укола, стремительно оплетая черные кабели профессора Клея.
Мерзкий машинный код, заставлявший исполина видеть перед собой врагов, начал распадаться. Пиксели на экранах шлема замигали, сменяясь чистым, глубоким фиолетовым сиянием стихии Даркуса.
Тяжелый замок на груди щелкнул.
Клапаны аварийного сброса распахнулись, выпуская наружу безопасное, теплое облако отработанного газа. Температура в ядре упала до безопасного минимума.
Огромное существо тяжело осело на колени.
Его механический окуляр погас, уступив место настоящему, глубокому, разумному глазу цвета аметиста. Гибрид медленно, словно не веря собственному избавлению, опустил массивную морду к полу, прямо к ногам замерших людей.
Из его груди вырвался тихий, протяжный звук — не рев ярости, а глубокий вздох облегчения, копившийся в этой темной клетке долгие месяцы.
Электромагнитные цепи со звоном соскользнули с его лап, отключенные автоматикой комплекса.
– Мы успели... – выдохнула Амальтея, покачнувшись.
Кит мгновенно подхватил ее за талию, прижимая к своей груди, не давая упасть на залитый хладагентом пол. Его дыхание было тяжелым, рубашка на спине промокла от пота, но на лице сияла та самая победоносная, чистая улыбка, ради которой она готова была пройти сквозь любые разломы вселенной.
– Мы спасли его, Амаль, – тихо произнес он, целуя ее в лоб. – Мы спасли их всех.
Анемона, выбравшись из вентиляционного люка гибрида, отряхнулась от инея и устало плюхнулась на плечо дракона:
– Фу-у-ух... Ну и копоти там было! Если этот великан теперь не пригласит меня на танец, я объявлю ему личный вендетту! Гелиос, подтверди: я была великолепна!
Дракон медленно опустил голову, осторожно коснувшись носом фиолетового крыла спасенного собрата:
– Ты была... полезной, мошка. Очень полезной.
– Ха! Запишите в бортовой журнал: железный дракон начинает проявлять признаки разумной сентиментальности!
* * *
Шесть часов спустя сектор «Омега-Стикс» остался далеко позади.
Главный реактор заброшенной станции был безопасно заглушен выездной бригадой инженеров, а трое выживших бакуганов-киборгов, найденных в криокамерах нижнего уровня, теперь мирно спали в просторном медицинском отсеке флагмана под мягким янтарным светом стабилизаторов.
Исполин Даркуса, свернувшись в огромную сферу, отдыхал на магнитной платформе, пока наномашины Амальтеи бережно восстанавливали разорванные ткани его крыла.
Флагман шел по широкому, спокойному коридору на рандеву с земным флотом.
На мостике царил полумрак. Приборы тихо шелестели, отражая плавный ход сквозь подпространство.
Амальтея стояла у панорамного бронестекла, держа в руках две дымящиеся керамические кружки с горячим напитком. Ее лицо было бледным от пережитого напряжения, но золотые глаза светились глубоким, умиротворенным покоем.
Кит подошел неслышно, встав рядом с ней плечом к плечу.
Он молча принял из ее рук чашку, коснувшись пальцами ее ладони, согревая ее своим теплом. Другой рукой он обнял девушку за плечи, привлекая к своему боку.
– Дэн только что выходил на связь, – негромко произнес Кит, глядя на мерцающие полосы гиперпространства за стеклом. – Они ждут нас на орбите Новой Вестрои. Маручо подготовил передвижные диагностические комплексы, а Шун выделил лучших бойцов Вентуса для патрулирования коридоров безопасности. Когда я сказал Дэну, кого мы везем на борту... он замолчал на целую минуту.
Амальтея подняла на него взгляд:
– Что он сказал?
– Он сказал: «Спектра действительно умер. Да здравствует Кит Фермин».
Девушка улыбнулась, прижимаясь щекой к его плечу.
– Ты доказал это делу, Кит. Не словами. Не манифестами. Ты вернул жизнь тем, у кого ее отняли твои создатели.
– Мы вернули, – Кит повернул ее к себе, заглядывая в любимые черты.
Его рука поднялась, длинные пальцы бережно заправили выбившуюся белую прядь за ухо, огладили нежную кожу щеки.
– Знаешь, когда я стоял на той арене, удерживая плазму голыми руками... я впервые в жизни не боялся умереть. Я знал, что если мой огонь погаснет, твой ветер подхватит его искру и понесет дальше. Ты сделала меня бессмертным, Амаль. Потому что ты дала мне смысл, который больше любой победы.
– Ты не погаснешь, Кит, – прошептала она, поднимая руку и накрывая его ладонь на своей щеке. – Я никогда не позволю твоему огню угаснуть. Я буду дуть на твои угли, пока бьется мое сердце.
Он наклонился и поцеловал ее.
Этот поцелуй был полон вкуса преодоленной опасности, сладкого тепла родного дома и бесконечной, нерушимой верности. В нем не было спешки, не было страха перед завтрашним днем. Была лишь тихая гавань, которую они построили среди бушующего океана чужих амбиций.
– Эй, штурманы! – донесся сонный, но довольный голос Анемоны из крепежного гнезда навигационной панели.
Бакуган Вентуса сладко потянулась, расправляя отполированные до зеркального блеска крылья:
– До выхода из гиперпространства ровно пятнадцать минут! Если вы не прекратите обниматься, встречать землян придется нам с Гелиосом! А этот увалень наверняка перепутает дипломатический протокол с командой «Огонь по готовности»!
– Я ничего не перепутаю, мошка, – пророкотал дракон с нижней площадки, не открывая визора. – Но если ты не замолчишь, я лично катапультирую тебя прямо в объятия твоего драгоценного Дэна Кузо.
– Ой, напугал! Да Дэн от моих закрылков в обморок упадет от восторга!
Кит и Амальтея тихо, счастливо рассмеялись в унисон.
Корабль под их ногами мерно вздрогнул, выходя на финишную прямую полетного коридора.
Впереди, сквозь рассеивающуюся дымку гиперпространства, уже проступали изумруд