Супруг
Меткий выстрел маленького принца
Теневой коридор бесшумно выпустил нас в просторную, залитую мягким светом гостиную нашего дома.
Холодный осенний ветер и суета парка мгновенно остались позади. Здесь, в тишине закрытого особняка, пахло домашним уютом: потрескивали поленья в широком камине, пахло сушеными травами, свежевыпеченным хлебом и тем неуловимым, сладковатым ароматом младенцев — присыпкой, молоком и теплом, — который теперь навсегда пропитал стены нашего убежища.
– Мы дома, – с тихим вздохом облегчения произнес Юки, сбрасывая с ног тяжелые ботинки прямо у порога.
Его фарфоровое лицо порозовело от уличной прохлады, а взъерошенные черные волосы забавно топорщились во все стороны. На его груди в мягком слинге продолжал невозмутимо дремать Сухо. Наш старший сын даже не шелохнулся, когда мы вынырнули из тени — грозовой отпрыск явно унаследовал мою способность спать абсолютно в любых условиях, если рядом находился защитный купол маны.
А вот младший спать и не думал.
– А-бу! – звонко выдал Алекс у меня на руках, энергично дергая ножками и пытаясь дотянуться обеими ладошками до застежки моего пальто.
Его небесно-голубые глаза сияли первозданным восторгом. Сняв капюшон с его пушистой черной макушки, я аккуратно перехватил сына под мышки, позволяя ему повисеть в воздухе. Алекс тут же расплылся в беззубой счастливой улыбке, засучил ногами, обутыми в вязаные пинетки, и радостно пустил слюну прямо на лацкан моего темного пиджака.
– Владыка… величайший правитель вернулся! – раздался восторженный, дрожащий от благоговения шепот из-под плинтуса.
Тень у кухонной двери всколыхнулась, и оттуда с грацией огромного богомола выскользнул Беру. Бывший король муравьев, наводивший первобытный ужас на целые континенты, сейчас был облачен в комично повязанный вокруг тонкой талии бежевый кухонный фартук с вышитыми цыплятами. В лапах он бережно держал крошечную детскую бутылочку с подогретым питанием.
– Молодые господа благополучно прибыли! – Беру пал на колени, склонив хитиновую голову так низко, что едва не коснулся паркета. – Обед для владыки и господина Юки почти завершен! Нежнейшее мясо дикого вепря из разлома A-ранга тушится в сливочном соусе!
– Встань, Беру, – негромко приказал я, сдерживая улыбку. – И спасибо. Ты как всегда безупречен.
– Служить королевской семье — высшая милость! – пискнул муравей, картинно смахнув когтем несуществующую слезу умиления, бросил влюбленный взгляд на детей и мгновенно растворился в направлении кухни, где что-то аппетитно шкворчало.
Юки тем временем подошел к мягкому дивану, ловким, привычным движением расстегнул крепления слинга и бережно извлек спящего Сухо. Старший малыш слегка поморщил крошечный носик, вздохнул во сне, но глаз так и не открыл.
– Так, один готов, – шепотом произнес Юки, улыбаясь уголками чувственных губ. – Сейчас переодену нашего соню в домашний бодик и положу в манеж. А ты, великий Монарх, займись своим буйным близнецом. Кажется, кто-то основательно промочил подгузник еще в клинике.
– Без проблем, – самонадеянно отозвался я.
Я сражался с армиями нежити. Я пережил войну с Монархами и Владыками Света. Я перекраивал пространство щелчком пальцев. Сменить подгузник трехмесячному ребенку казалось мне задачей элементарной, не требующей даже десятой доли моих способностей охотника национального уровня.
Как же жестоко я ошибался.
Юки с невероятной материнской грацией и отточенными движениями S-ранга мгновенно справился с Сухо. За пару минут он снял с первенца уличную одежду, надел мягкий серый комбинезон и уложил малыша в огромный деревянный манеж, выстеленный гипоаллергенными подушками и защищенный легким плетением моей успокаивающей маны. Сухо свернулся калачиком, подложив пухлый кулачок под щеку, и мирно засопел.
– Я на кухню, помогу Беру с гарниром, – бросил Юки через плечо, направляясь в сторону плиты. – Если понадобится помощь, кричи, мой грозный повелитель.
– Я справлюсь сам, – фыркнул я, неся Алекса к широкому пеленальному столику, стоявшему в углу гостиной.
– Смотри не переоцени свои силы, – донесся веселый голос мужа из кухни.
Я проигнорировал эту насмешку. Положив Алекса на мягкий непромокаемый матрасик, я склонился над ним.
– Ну что, молодой человек, – негромко обратился я к сыну, расстегивая кнопки на его теплом синем комбинезончике. – Давай быстро сделаем все дела и пойдем обедать. Твой папа Юки готовит для нас что-то вкусное.
Алекс внимательно посмотрел на меня своими огромными небесно-голубыми глазами. В этом взгляде, до ужаса похожем на взгляд Юки в моменты, когда тот задумывал какую-нибудь изощренную тактическую пакость на полигоне, мелькнула лукавая искра.
– А-гя! – громко оповестил меня ребенок.
– Вот именно, – согласился я, стаскивая с него штанишки.
Я расстегнул липучки подгузника. В этот момент мне бы насторожиться. Мое пассивное восприятие, заточенное на улавливание малейших колебаний воздуха и чужих атак, молчало — ведь от собственного ребенка не исходило ни капли враждебности. Лишь чистая, первобытная жажда движения.
Я взял свежий подгузник, потянулся к столику за влажными салфетками и на долю секунды ослабил контроль, слегка приподняв Алекса за пухлые ножки.
Это была фатальная стратегическая ошибка.
Малыш, почувствовав долгожданную свободу от сковывающей одежды, радостно взвизгнул, с силой согнул колени к груди… и с невероятной, пружинящей скоростью выпрямил правую ногу.
Хлоп!
Крошечная, но налитая плотной маной охотника пятка прицельно, со звонким звуком впечаталась мне точно в скулу.
Удар, разумеется, не причинил мне вреда — моя кожа выдерживала удары драконьих клыков. Но от неожиданности я моргнул, на мгновение застыв в оцепенении. Повелитель теней, перед которым на колени падали древние боги, только что получил пяткой в лицо от существа весом чуть больше пяти килограммов.
– Серьезно, молодой человек? – выдохнул я, слегка опешив и глядя на сына сверху вниз. – Это бунт?
Но Алекс не собирался останавливаться на достигнутом.
Пока я переваривал дерзкий выпад, почувствовавший прохладу комнатного воздуха ребенок расслабился.
Тонкая, золотистая, упругая струя взметнулась вверх по идеальной баллистической дуге.
Она ударила точно. Без промаха. Прямо мне на грудь, заливая воротник черной брендовой водолазки, затекая под ткань и оставляя мокрое, предательски теплое пятно на ключице и шее.
Я замер.
Время словно остановилось, как в карманном измерении. Я стоял, наклонившись над пеленальным столиком, с салфеткой в одной руке и чистым подгузником в другой, ощущая, как теплая влага медленно пропитывает дорогую ткань на моей груди.
А виновник катастрофы?
Алекс сучил ручками, дрыгал освобожденными ножками и… заливался звонким, булькающим, абсолютно счастливым смехом. Его круглое фарфоровое личико сияло неподдельным торжеством. Он смотрел прямо на меня, словно говоря: «Видал, как я могу, отец?!»
На шум и подозрительную тишину из кухни выглянул Юки.
В руках у него была деревянная лопатка, вокруг талии красовался фартук, а взъерошенные волосы делали его похожим на очаровательного юного повара. Он бросил взгляд на застывшего меня, затем перевел взор на мокрое пятно на моей груди, а потом — на радостно гуляющего голышом Алекса.
Секунду в гостиной стояла мертвая тишина.
А затем Юки согнулся пополам.
– Ха-ха-ха-ха! Боги… Джинву! – его смех, чистый, звонкий и невероятно заразительный, эхом раскатился по всему дому. Юки прислонился плечом к дверному косяку, вытирая выступившие от хохота слезы тыльной стороной ладони. – Нет, ты… ты видел свое лицо?!
– Очень смешно, – сухо произнес я, хотя уголок моих губ неумолимо пополз вверх.
– Меткий стрелок! – сквозь новый приступ смеха выпалил Юки, указывая лопаткой на довольно гуляющего сына. – Весь в меня! Никакой пощады даже к Теневому Монарху! Алекс, сынок, ты только что совершил то, о чем мечтали правители всех миров!
– Прекрати поощрять его хулиганство, – проворчал я, стараясь сохранить остатки родительского авторитета.
Я быстро, действуя уже с максимальной осторожностью, запеленал маленького снайпера в сухой подгузник, натянул на него чистый хлопковый слипик с рисунком серых волчат и поднял на руки. Алекс немедленно уткнулся мокрым от слюней подбородком мне в плечо, абсолютно не раскаиваясь в содеянном, и довольно вздохнул.
Юки подошел ближе, все еще посмеиваясь. Его небесно-голубые глаза искрились теплом и озорством. Он положил ладонь мне на плечо, заглядывая в глаза.
– Ну не дуйся, грозный владыка. Тебе идет этот… природный парфюм.
– Я тебе это припомню, – тихо хмыкнул я, свободной рукой притягивая мужа за талию к себе и оставляя быстрый поцелуй на его теплой фарфоровой щеке. – Иди готовь, я сейчас отнесу его к брату и быстро переоденусь.
– Слушаюсь, мой повелитель, – с притворной покорностью отозвался Юки, хотя в его взгляде читалась только безграничная любовь.
Он развернулся и ушел обратно к плите, откуда уже доносились восхитительные запахи трав и запеченного мяса.
Я опустил Алекса в манеж рядом с Сухо. Старший братец при появлении шумного соседа даже не соизволил полностью проснуться — он лишь