Супруг
Две искры в колыбели тени
Время в спальне давно потеряло всякий смысл.
Здесь, за плотно задёрнутыми тяжелыми портьерами, под непроницаемым куполом моей абсолютной защиты, не существовало смены дня и ночи. Лишь мерное тиканье маны в пространстве подсказывало мне: прошло ровно семь суток.
Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов непрерывного, исступленного безумия, в котором я без остатка растворил нас обоих.
Я сидел на краю гигантской кровати, опершись локтями на колени, и молча смотрел на своего спящего мужа. В комнате пахло терпким озоном моей маны, мускусом, испариной и сладким, пьянящим ароматом его тела. Простыни из темного шелка были смяты, сбиты в комья, местами порваны от чудовищной силы, которую я с трудом удерживал в узде каждый раз, когда меня накрывала очередная волна ненасытного собственничества.
Только сейчас, на исходе седьмого дня, эта первобытная буря внутри меня наконец-то улеглась.
Жажда, которая жгла мои внутренности каленым железом с той самой секунды, как я вырвал его из рук похитителей, наконец-то насытилась. Тот ледяной, панический ужас потерять его, то сводящее с ума бешенство — всё это смыло семидневным штормом нашей близости.
Я не выпускал его из этой кровати ни на секунду.
Я менял позы, заставлял его тело подчиняться каждому моему порыву, брал его медленно и мучительно сладко, а затем — жадно, грубо, до хриплых криков и сорванного голоса. Я прижимал его к себе со спины, впиваясь пальцами в атлетичные бедра; опрокидывал на спину, глядя в его затуманенные лазурные глаза; сажал к себе на колени, чтобы он сам двигался навстречу, пока его лоб упирался в мое плечо, а губы ловили судорожные вздохи.
Моя мана непрерывно циркулировала между нашими телами. Я исцелял его мышцы прежде, чем они успевали переутомиться, снимал спазмы, поддерживал жизненные силы, не давая его телу сломаться под моим напором. Но даже с поддержкой маны Монарха предел существовал. Сейчас Юки спал так глубоко, словно погрузился на дно океана, раскинув руки по простыням.
Он был прекрасен. Поистине совершенное создание.
Фарфоровая кожа на его плечах, груди и бедрах была покрыта россыпью багровых меток, укусов и синяков от моих пальцев — карта моей всепоглощающей страсти. Взъерошенные черные волосы разметались по подушке, длинные темные ресницы подрагивали во сне, а пухлые, искусанные губы были чуть приоткрыты. Его атлетическое тело, гибкое и крепкое, сейчас казалось трогательно беззащитным.
Ни разу за эти семь дней я не сдержал себя. Ни разу не прервал акт, не отстранился. Каждый раз, когда оргазм выжигал меня дотла, я кончал глубоко внутри него, изливаясь мощными, горячими толчками, заполняя его до самого предела моим семенем, напитанным первородной тьмой и концентрированной жизненной силой Теневого Монарха. Я клеймил его изнутри снова и снова, бессознательно стремясь пропитать его собой настолько, чтобы ни одна тварь во всех мирах не посмела даже помыслить разлучить нас.
Я медленно протянул руку. Моя широкая смуглая ладонь, привыкшая сжимать рукояти клинков и вырывать души врагов, легла на его живот.
Кожа под моими пальцами была горячей, гладкой и упругой. Рельефные кубики пресса едва заметно вздымались и опускались в такт спокойному дыханию Юки. Я просто хотел почувствовать его тепло, убедиться в его безопасности, но стоило мне прикоснуться к нему…
Воздух вокруг замер.
Мои серые глаза мгновенно вспыхнули потусторонним фиолетово-синим пламенем.
Внизу живота Юки, в самой глубине его естества, куда раз за разом изливалось мое семя, что-то отозвалось на прикосновение моей ладони. Это не было обычным течением маны охотника S-ранга. Это не было остаточным эхом моих собственных теневых каналов.
Там, в тайном, священном тепле его тела, пульсировала жизнь.
Нет. Не одна.
Две.
Две крошечные, ослепительно яркие искры. Они мерцали в унисон, переплетаясь друг с другом, словно два маленьких солнца, затерявшихся в бархатной тьме. Они жадно впитывали океан моей энергии, которую я оставлял внутри него всю эту неделю, и отзывались на зов моей крови с такой первозданной чистотой, что у меня перехватило дыхание.
Я замер, боясь пошевелиться. Великий правитель смерти, повелевающий миллионами теней, стоял на коленях перед непостижимым чудом зарождения новой жизни.
Две жизни. Два дитя.
Обычные законы биологии были бессильны перед тем, кем мы являлись. Юки не был простым человеком — прошедший через сотни битв, наделенный невероятной стойкостью и душой, связанной с моей древним брачным обетом. А я… я был владыкой потустороннего мира, существом, в чьих жилах текла первородная сила мироздания. Мое семя несло в себе слишком много жизни, слишком много неукротимой энергии созидания, которая не могла просто раствориться без следа.
Оно нашло благодатную почву. Оно пустило корни в теле моего мужа, сотворив невозможное.
– Две искры… – сорвался с моих губ едва слышный, благоговейный шепот.
Моя рука задрожала. Я осторожно, едва касаясь, очертил кончиками пальцев низ его живота, направляя тончайшие, невидимые нити мягкой исцеляющей тьмы внутрь, окутывая эти крошечные искры защитным коконом, убаюкивая их, отдавая им всё тепло, на которое только был способен. В ответ внутри Юки разлилась мягкая сапфировая пульсация. Искры признали своего создателя. Они потянулись ко мне, словно ростки к солнцу.
– Джинву?.. – раздался хриплый, сонный голос.
Я вздрогнул и поднял взгляд.
Юки проснулся. Его небесно-голубые глаза, затуманенные остатками глубокого сна, медленно сфокусировались на моем лице. Он попытался приподняться на локтях, но тут же поморщился, тихо зашипев от тянущей боли в пояснице и бедрах, и снова бессильно опустился на подушки.
– Не двигайся, – тихо, но властно произнес я, подаваясь вперед и осторожно убирая со лба взъерошенные черные пряди. – Лежи. Ты истощен.
– Из-за кого бы это… – пробормотал он, однако в его голосе не было ни капли злости, лишь безграничная нежность и тихая усмешка. Он перевел взгляд на мою руку, которая всё еще покоилась на его животе, и его брови чуть сдвинулись. – Ты чего такой бледный? Случилось что-то? Враги?..
Даже сейчас, едва придя в себя после недели беспрерывного марафона, этот упрямый, красивый мальчик в первую очередь думал об опасности. Охотник до мозга костей. Мой воин.
– Никаких врагов больше нет, родной, – ответил я, наклоняясь ниже и мягко целуя его в уголок сухих губ. – Я стер их всех в пыль. Речь не о них.
– Тогда почему ты так смотришь на меня? – Юки нахмурился, его рука поднялась и легла поверх моей ладони, прижимая ее плотнее к своему телу. – Словно… словно ты увидел призрак. Джинву, ты меня пугаешь. Что со мной?
Я посмотрел ему прямо в глаза. Мой грозовой серый взор смягчился, открывая ему ту бездну уязвимости и любви, которую я никогда в жизни не показал бы никому другому в этом мире.
– Послушай меня очень внимательно, Юки. Сосредоточься. Погрузи свое восприятие внутрь. Вот сюда.
Я слегка надавил ладонью на низ его живота, выпуская крошечный импульс маны, служащий маяком.
Юки недоверчиво прищурился, но послушно закрыл глаза. Я видел, как под его фарфоровой кожей пробежала легкая рябь, как изменилось его дыхание, становясь глубже и ровнее. Он погружался в собственное духовное тело, прощупывая энергетические каналы, которые обычно использовал для магии и призыва своих ледяных кинжалов.
Прошла секунда. Две. Пять.
Внезапно дыхание Юки перехватило.
Его веки распахнулись, и в лазурных глазах плеснулся неподдельный, дикий шок. Он уставился на свою грудь, затем вниз, туда, где лежали наши переплетенные руки.
– Это… это что такое?.. – прошептал он, и его фарфоровые щеки мгновенно вспыхнули ярким, пунцовым румянцем. – Там… внутри… Откуда там чужая мана? Нет, не чужая… она… боги, Джинву, она похожа на твою, но…
– Это не чужая мана, Юки, – перебил я его, и мой собственный голос дрогнул от переполнявших грудь чувств. – Это не проклятие и не след вражеского вмешательства.
– Но… но там бьются два пульса! – Он почти задохнулся от нахлынувшего осознания, его пальцы судорожно впились в мое запястье. – Две… искры? Джинву… это невозможно. Я же мужчина! Мы оба… это против всяких законов природы!
– Мы с тобой давно перешагнули через все законы природы, мой прекрасный охотник, – с мягкой, пьянящей улыбкой произнес я.
Я пересел ближе, приподнял его ослабевшее тело и бережно притянул к своей широкой груди, усаживая его спиной к себе, чтобы обнять со всех сторон. Мои руки замкнулись вокруг его талии, а ладони легли прямо на его живот, согревая его через кожу. Юки судорожно выдохнул, запрокинув голову мне на плечо, его сердце колотилось как бешеное.
– Вспомни, сколько раз за эти семь дней я брал тебя, – прошептал я ему прямо на ухо, опаляя горячим дыханием чувствительную мочку. – Вспомни, сколько раз я наполнял тебя своим семенем, не думая о последствиях, сгорая от жажды обладать тобой целиком. Твое тело напитано силой Монарха до предела. Твоя собственная душа приняла меня. Наша связь… она создала жизнь. Две новые жизни.
Юки молчал, мелко дрожа в моих объятиях. Он опустил свои тонкие пальцы поверх моих, поглаживая гладкую кожу собственного живота. Слезы — чистые, блестящие — навернулись на его длинные ресницы и покатились по щекам, срываясь на мои предплечья.
– Две… – выдохнул он, и в этом звуке смешались первобытный ужас, смятение и… бездонное, кристально чистое счастье. – Двое наших детей?
– Наши, – подтвердил я с абсолютной, непререкаемой твердостью. – Наша плоть и кровь. Наша сила. Наше продолжение.
– Боже… Джинву… – Юки всхлипнул, поворачивая лицо ко мне, ища мои губы.
Я тут же ответил на его движение, накрывая его рот глубоким, собственническим, но невероятно трепетным поцелуем. Вкус его слез был солоноватым, но слаще этого вкуса для меня не существовало ничего во Вселенной. Он целовал меня с отчаянной страстью, цепляясь за мою шею, прижимаясь всем телом, словно искал во мне опору посреди рухнувшего привычного мира.
И я был этой опорой. Я был его несокрушимой крепостью.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, Юки уткнулся носом в изгиб моей шеи. Его пальцы всё так же бережно, почти благоговейно лежали на своем животе, прислушиваясь к крошечным искрам внутри.
– Ты понимаешь, что натворил, ненасытный Монарх? – пробормотал он, и хотя его голос всё еще дрожал, в нем снова зазвенели те дерзкие, насмешливые нотки, за которые я полюбил его всем сердцем. – Семь дней… Ты просто чудовище. Ты буквально воспользовался моей беспомощностью.
– Ты сам бросил мне вызов в первый же день, – парировал я, не сдерживая низкого, тихого смешка, от которого завибрировала моя грудь под его щекой. – Ты сказал: «Попробуй, насыться мной, если сможешь». Я попробовал. И плоды этой победы теперь бьются внутри тебя.
Юки слабо фыркнул, но я чувствовал, как расслабляются его напряженные мышцы. Шок медленно уступал место осознанию и невероятному, теплому покою.
– И что теперь? – тихо спросил он, прикрыв глаза. – Что будет дальше?
Я натянул мягкое шелковое одеяло, укрывая нас обоих до самых плеч, пряча его от прохладного воздуха спальни. Моя рука скользнула по его животу, посылая новую волну убаюкивающей энергии двум маленьким искрам, которые уже начинали затихать, засыпая в унисон со своим родителем.
– А дальше ты будешь отдыхать, – безапелляционно заявил я. – Армия теней окружит этот дом так, что даже пылинка не упадет без моего ведома. Беру будет готовить для тебя всё, что ты только пожелаешь, в любых количествах. А я… я больше не отойду от тебя ни на шаг.
– Джинву, я всё еще охотник S-ранга, – попытался возразить Юки, хотя его глаза уже слипались от тяжелой, накатившей волны усталости. – Я не фарфоровая кукла…
– Ты мой муж, – оборвал я его, целуя в висок. – И ты носишь моих наследников. На ближайшие месяцы твоя единственная битва — это спать, хорошо питаться и позволять мне любить тебя. Всем остальным займусь я.
– Деспот… – сонно прошептал Юки, но в уголках его губ застыла счастливая, умиротворенная улыбка. Он поудобнее устроился на моей груди, обняв мою руку на своем животе обеими ладонями. – Мой теневой деспот…
Его дыхание выровнялось буквально за минуту. Истощенный семью сутками страсти и потрясенный невероятным открытием, Юки провалился в глубокий, целительный сон.
Я остался лежать в полумраке, прижимая его к себе.
Где-то за пределами этого особняка раскинулся огромный мир, полный опасностей, чужих амбиций и древних тайн. Но ничто из этого больше не имело значения. Здесь, под моей ладонью, билось не просто сердце моего возлюбленного — здесь зарождалось будущее. Две искры, рожденные из света и тьмы.
И я клялся самой вечностью: пока существует Теневой Монарх, ни одна сила во Вселенной не посмеет тронуть то, что принадлежало мне.