Снова. Итэр и его гарем..
Мерцание двух солнц и танец безумия
Пространство вокруг них снова задрожало, но на этот раз оно не превратилось в холодную пустоту или мрачный замок. Оно стало ярким, почти ослепительным, залитым мягким, неземным светом, в котором кружились золотистые искры. Иллуги, Сайно, Скарамучча, Венти и все остальные стояли в кругу, чувствуя, как реальность вибрирует под их ногами.
Внезапно перед ними возникли две фигуры.
В центре стоял Итэр — их Итэр, но в том самом роскошном наряде Гидро Архонта: темно-синий цилиндр набок, пышное жабо и два длинных золотистых хвоста, подрагивающих от каждого движения. Справа от него, словно отражение в божественном зеркале, стоял Эфир. Он был босиком, его белые одежды со звездными узорами казались сотканными из самого света, а золотой браслет на лодыжке тихо звякал.
Они были так похожи и так бесконечно разны. У Итэра — живая, слегка нервная искра в глазах; у Эфира — мудрость веков и таинственная, драматичная печаль.
Не успели мужчины опомниться, как оба близнеца пришли в движение. Они не стали нападать или исчезать. Вместо этого они синхронно шагнули к толпе своих обожателей.
Итэр, с его привычной бравадой, приправленной каплей детского озорства, подскочил к Иллуги. Он обхватил его локоть правой рукой, прижимаясь всем телом. В ту же секунду Эфир, двигаясь плавно и бесшумно, подошел слева и обхватил второй локоть капитана «Соловьев».
Иллуги застыл, его дыхание перехватило. Серебристо-бежевые волосы капитана буквально встали дыбом от шока. Справа — тепло и запах знакомого Путешественника, слева — прохлада и божественное величие Архонта.
– Три поцелуя больше одного, так как я непослушен! – звонко пропел Итэр, заглядывая Иллуги в глаза с такой игривой дерзостью, что капитан почувствовал, как жар разливается по его шраму на шее.
– Три поцелуя больше одного, так как я непослушен с Итэром и с тобой, – повторил Эфир, его голос звучал как глубокий виолончельный аккорд. Он указал изящным пальцем с золотым лаком на онемевшего Иллуги. – Теперь мне хочется выпить.
– А ну иди сюда! – одновременно выкрикнули близнецы.
Прежде чем Иллуги успел вымолвить хоть слово, Итэр и Эфир с неожиданной силой дернули его на себя. Капитан, опытный воин, не смог устоять на ногах. Он повалился на мягкое, светящееся облако, служившее здесь полом, и оба близнеца нависли над ним.
Итэр начал осыпать его лицо быстрыми, щекочущими поцелуями — в щеки, в лоб, в кончик носа, смеясь при этом своим чистым, колокольчатым смехом. Эфир же целовал медленно, почти ритуально, касаясь висков и края шрама, оставляя после себя ощущение призрачного холода и неземного блаженства.
– Хватит... стойте... – бормотал Иллуги, хотя его руки сами потянулись к ним обоим, пытаясь удержать это невозможное мгновение.
Но близнецы уже переключились на следующую «жертву».
Скарамучча стоял, скрестив руки на груди, пытаясь сохранить маску презрения, но его зрачки сузились до точек, когда Итэр и Эфир зажали его с двух сторон.
– Три поцелуя больше одного, так как я непослушен! – Итэр дерзко поправил шляпу Странника, заставляя ту съехать на глаза.
– Три поцелуя больше одного... – Эфир коснулся черного рукава Скарамуччи, его голос был полон драматичной неуверенности, которая действовала на бывшего Предвестника сильнее любого яда. – Теперь мне хочется выпить.
– Попробуйте только... – начал было Скарамучча, но его голос оборвался, когда его сбили с ног.
Странник, который всегда гордился своим превосходством, теперь лежал на спине, прижатый к земле двумя золотоволосыми существами. Итэр кусал его за мочку уха, а Эфир целовал веки, заставляя Скарамуччу издавать звуки, которые тот никогда бы не позволил себе в здравом уме.
– Вы... вы оба... невыносимы! – выдохнул Скарамучча, но его пальцы впились в белое одеяние Эфира, не давая тому отстраниться.
Следующим был Сайно. Генерал махаматра пытался выставить копье, но Итэр просто отодвинул его в сторону с детской непосредственностью, а Эфир посмотрел на него с таким сильным чувством справедливости, что Сайно невольно опустил оружие.
– Три поцелуя больше одного! – Итэр обхватил Сайно за шею, виснув на нем.
– Три поцелуя больше одного... с Итэром и с тобой, генерал, – Эфир коснулся золотых вставок на доспехах Сайно. – Теперь мне хочется выпить.
– А ну иди сюда!
Сайно рухнул на колени, увлекая их за собой. Его суровое лицо, обычно непроницаемое, теперь пылало. Итэр целовал его в подбородок, смеясь над его серьезностью, а Эфир оставлял поцелуи на его смуглой груди, там, где билось сердце, полное преданности.
– Это... нарушение всех протоколов... – пробормотал Сайно, закрывая глаза и сдаваясь на милость этих двух стихий.
Венти, стоявший неподалеку, сам раскрыл объятия, его бирюзовые глаза сияли от восторга.
– О, это лучшая песня, которую я когда-либо слышал! – воскликнул бард.
Итэр и Эфир не заставили себя ждать. Они обхватили его локти, и Венти почувствовал, как два потока Анемо и Гидро сливаются в один.
– Три поцелуя больше одного! – пропел Итэр, прижимаясь щекой к щеке Венти.
– Три поцелуя больше одного... – Эфир улыбнулся, и в этой улыбке была вся тайна Фонтейна. – Теперь мне хочется выпить.
– А мне-то как хочется! – рассмеялся Венти, прежде чем его повалили в кучу золотистых искр.
Близнецы целовали его наперебой, превращая всё в хаос из смеха, музыки и нежности. Венти откидывал голову назад, его косички светились, и он отвечал им тем же, не зная, кого из них он любит больше в этот момент — своего верного друга или это божественное, печальное видение.
Тигнари пытался спрятаться за своим хвостом, но Итэр нашел его первым.
– Три поцелуя больше одного! – Итэр дернул Тигнари за ухо, вызывая у того невольный вздох.
– Три поцелуя больше одного... с Итэром и с тобой, страж, – Эфир коснулся пушистого хвоста, заставляя Тигнари вздрогнуть. – Теперь мне хочется выпить.
– Моя нервная система... она не выдержит... – пропищал Тигнари, когда его сбили с ног.
Итэр целовал его в основание ушей, а Эфир — в ладони, словно благодаря за заботу о лесе и о брате. Тигнари лежал, распластавшись на облаке, и его хвост нервно подергивался от переизбытка эмоций.
Альбедо наблюдал за процессом с научным интересом, который стремительно перерастал в нечто гораздо более человеческое. Когда Итэр и Эфир подошли к нему, он даже не шелохнулся, лишь его светлые глаза расширились.
– Три поцелуя больше одного! – Итэр коснулся золотой отметки на шее алхимика.
– Три поцелуя больше одного... – Эфир посмотрел на Альбедо как на равного, как на существо, созданное из тайны. – Теперь мне хочется выпить.
– А ну иди сюда!
Альбедо приземлился на спину с грацией, которая мгновенно исчезла, когда Итэр начал целовать его в губы, а Эфир — в лоб, словно благословляя его разум.
– Это... эмпирически доказанное безумие, – прошептал Альбедо, обнимая их обоих за плечи. – Но я не хочу искать противоядие.
Ка Мин и Лоэн, два самых горячих темперамента, встретили атаку близнецов с восторженным криком. Итэр и Эфир разделились, чтобы охватить их обоих.
– Три поцелуя больше одного! – Итэр подпрыгнул, обхватывая Лоэна ногами за талию.
– Три поцелуя больше одного... с Итэром и с тобой, охотник, – Эфир коснулся плеча Ка Мина, его голос был полон драматизма. – Теперь мне хочется выпить.
– А ну идите сюда!
Началась настоящая свалка. Ка Мин смеялся, пытаясь поймать Итэра за хвосты, а Лоэн рычал от удовольствия, когда Эфир целовал его в шею. Они катались по полу, и искры летели во все стороны.
Беннет и Мика стояли, вцепившись друг в друга, красные до корней волос. Когда близнецы направились к ним, Мика едва не потерял сознание.
– Три поцелуя больше одного! – Итэр чмокнул Беннета в нос.
– Три поцелуя больше одного... – Эфир коснулся щеки Мики, его золотые ногти блеснули в свете. – Теперь мне хочется выпить.
– А ну иди сюда!
Беннет и Мика рухнули одновременно. Итэр целовал Беннета, обещая, что его неудача сегодня не подействует, а Эфир нежно касался веснушек Мики, заставляя того задыхаться от смущения.
– Это... это лучший день в моей жизни, – прохрипел Беннет, получая очередной поцелуй в щеку.
Кадзуха встретил их с безмятежной улыбкой, хотя его сердце билось как сумасшедшее.
– Ветер сегодня приносит два аромата, – произнес самурай.
– Три поцелуя больше одного! – Итэр обхватил его за талию.
– Три поцелуя больше одного... с Итэром и с тобой, поэт, – Эфир коснулся красного шарфа Кадзухи. – Теперь мне хочется выпить.
– А ну иди сюда!
Кадзуха упал мягко, как осенний лист. Итэр целовал его в шею, а Эфир — в глаза, и самурай чувствовал, как его душа наполняется гармонией и страстью одновременно.
Даже Сяо не смог избежать этой участи. Когда Итэр и Эфир подошли к нему, Адепт попытался исчезнуть в черной вспышке, но Эфир, обладая божественной властью над пространством, удержал его.
– Три поцелуя больше одного! – Итэр прижался к груди Сяо, игнорируя его колючую ауру.
– Три поцелуя больше одного... с Итэром и с тобой, защитник, – Эфир коснулся маски на бедре Сяо. – Теперь мне хочется выпить.
– А ну иди сюда!
Сяо оказался на земле, прижатый двумя золотыми солнцами. Итэр целовал его в татуировки на руке, а Эфир — в губы, долго и глубоко, словно вытягивая из него всю накопленную веками боль.
– Прекратите... – шептал Сяо, но его руки крепко сжимали талию Итэра, а взгляд был прикован к лицу Эфира. – Это слишком... много света...
Близнецы продолжали свой танец. Они переходили от одного к другому, смешивая смех Итэра с меланхоличными вздохами Эфира. Итэр был воплощением жизни, любви к вниманию и детской радости; Эфир был воплощением бескорыстной жертвенности, интеллекта и таинственной красоты.
Они обнимали их локти, они пели свою странную, дразнящую песенку, они сбивали их с ног и осыпали поцелуями.
– Три поцелуя больше одного! – снова и снова звучал голос Итэра.
– Теперь мне хочется выпить, – вторил ему Эфир, и его босые ноги со звездными узорами мелькали в воздухе, когда он перекатывался с одной «жертвы» на другую.
Ревность, которая раньше разделяла этих мужчин, теперь превратилась в нечто иное. Они видели, как Итэр и Эфир любят их всех, как они делят свою нежность на каждого. И в этом магическом пространстве, где не было места социальным нормам или страху, они чувствовали себя единым целым.
Иллуги смотрел, как Итэр целует Сайно, и вместо гнева чувствовал странное удовлетворение. Скарамучча видел, как Эфир обнимает Венти, и лишь сильнее прижимал к себе Итэра, когда тот возвращался к нему.
Это была вакханалия любви, спектакль, где каждый был главным героем.
– Посмотрите на них, – прошептал Лини, лежа на спине и глядя, как близнецы кружатся в центре круга. – Они как две стороны одной медали. И мы все — в их власти.
– Я никогда не хочу уходить отсюда, – выдохнул Фремине, чье лицо было полностью покрыто следами поцелуев.
Внезапно Итэр и Эфир остановились в центре. Они взялись за руки, их золотые волосы переплелись.
– Мы непослушны, – сказал Итэр, и в его глазах блеснули слезы радости.
– Но мы любим вас, – добавил Эфир, и его голос дрогнул от той самой уязвимости, которую он скрывал пятьсот лет. – Потому что вы — те, кто сделал наше одиночество терпимым.
Они оба поклонились — Итэр с артистичным изяществом, Эфир с божественным достоинством.
– А теперь... – начал Итэр.
– Нам действительно хочется выпить! – закончили они хором.
Свет начал меркнуть. Золотистые искры гасли, и пространство начало сжиматься.
Когда они открыли глаза, они снова были в долине Бишуй. Костер догорел, утреннее солнце только начинало подниматься над горами. Итэр, их обычный Итэр в своем походном костюме, сидел у костра и помешивал что-то в котелке.
Он обернулся к ним, и на его лице была та самая озорная улыбка из видения.
– О, вы проснулись? – спросил он. – У вас у всех такие лица... будто вы увидели что-то очень приятное.
Парни переглянулись. У каждого на лице блуждала глупая, блаженная улыбка. Иллуги коснулся своего локтя, Сайно поправил шлем, Скарамучча натянул шляпу пониже, скрывая румянец.
– Итэр, – позвал Венти, подходя к нему и обнимая за плечи. – А ты не хочешь... ну, спеть нам что-нибудь? Про три поцелуя?
Итэр мгновенно покраснел, уронив поварешку в котел.
– Венти! Откуда ты... – он запнулся, глядя на остальных. Все они смотрели на него с таким обожанием и такой явной памятью о поцелуях, что Итэр просто закрыл лицо руками. – О боги... Альбедо, ты тоже это видел?
Алхимик подошел к нему и мягко отстранил его руки от лица.
– Мы видели всё, Итэр. И твоего брата тоже.
– Эфир... – прошептал Итэр. – Он... он всегда был таким драматичным.
– Нам понравилось, – честно сказал Сайно, подходя с другой стороны. – Особенно та часть, где вы сбивали нас с ног.
– Я требую продолжения, – заявил Лоэн, ухмыляясь во весь рот. – В Натлане говорят, что сон — это предвестник реальности.
Итэр посмотрел на них — на этот отряд влюбленных, ревнивых, но теперь совершенно счастливых мужчин. Он вздохнул, его плечи расслабились, и он снова улыбнулся — той самой улыбкой Гидро Архонта, в которой смешивались бравада и бесконечная нежность.
– Ну, раз вы так настаиваете... – он хитро прищурился. – Но сначала — завтрак! И да, Эфир был прав. Мне действительно хочется выпить. Венти, у тебя осталось то одуванчиковое вино?
Долина наполнилась смехом. Ревность никуда не делась — Иллуги всё еще пытался оттеснить Скарамуччу, а Ка Мин спорил с Сетосом за право сидеть рядом с Итэром. Но теперь в этой ревности была легкость. Они знали, что в любой реальности, в любом обличье — будь то Принц, Предвестник или Архонт — Итэр найдет способ сбить их с ног и напомнить, что любовь — это единственный закон, который стоит соблюдать.
А где-то в вышине, невидимый для всех, Эфир смотрел вниз на своего брата и его странную, шумную семью. Он улыбнулся, и золотой браслет на его лодыжке тихо звякнул в такт ветру.
– Живи, Итэр, – прошептал бог. – Живи за нас обоих. И пусть их поцелуев всегда будет больше, чем один.
Ветер подхватил его слова и унес их в сторону Фонтейна, где море больше не грозило утопить мир, потому что в сердце этого мира наконец-то воцарился покой, рожденный из самого сладкого и непослушного безумия.