← Назад к обзору

Сломанная игрушка DEM

Тепло сквозь холодный металл

Утро в квартире Рэйнэ Мурасамэ всегда начиналось одинаково: с тихого шипения закипающего чайника и едва слышного жужжания сервоприводов в левом плече Гарри.

Он стоял у плиты, аккуратно переворачивая деревянной лопаткой полоски рыбы на сковороде. Движения, когда-то отточенные до автоматизма смертоносных ударов на полигонах DEM, теперь подчинялись иным законам. Нужно было не сломать тонкую ручку, не пережарить нежное мясо и не разбудить женщину, спавшую прямо за кухонным столом.

Рэйнэ спала, уронив голову на сложенные руки, среди стопок медицинских карт, распечаток спектрального анализа и пустых чашек из-под кофе. Из кармана ее помятого халата торчали пушистые уши одноглазого плюшевого медведя.

Гарри выключил огонь, снял сковороду и на секунду прижал ладонь к груди. Под ребрами, там, где искусственные нервные узлы DEM оплетали его сердце и остатки магического ядра, тупо пульсировало. Боль не была острой — скорее напоминала давление тяжелого могильного камня. Рэйнэ называла это «синдромом декомпрессии»: когда Realizer отключили, насильно разогнанные клетки начали замедляться, отчаянно протестуя против естественного ритма жизни.

Он подошел к столу, снял со спинки стула плед и осторожно накинул на плечи Рэйнэ.

Она шевельнулась. Ее веки дрогнули, приоткрывая сонные, подернутые туманной дымкой глаза с несмываемыми темными кругами под ними.

– Уже утро, Гарри?.. – ее голос звучал хрипло и лениво. – Который час?

– Семь сорок, – тихо ответил Гарри. – Завтрак готов. Рис, мисо-суп и лосось. Сидо вчера показал мне, как правильно готовить заправку.

Рэйнэ медленно выпрямилась, сладко потянулась, заставив хрустнуть позвонки, и посмотрела на тарелки. На ее бледном, вечно уставшем лице промелькнуло подобие мягкой улыбки.

– Ты делаешь успехи гораздо быстрее, чем я предполагала, – она протянула руку и взъерошила его непослушные черные волосы. Металлическая заглушка коммуникационного порта за его правым ухом слабо блеснула в утреннем свете. – Как показатели давления? В груди не жжет?

– Пульс семьдесят два. Температура тридцать шесть и шесть, – машинально отчеканил Гарри по армейской привычке, но тут же стушевался под ее взглядом. – То есть… все в порядке. Немного тянет левую руку, но терпимо.

– Хорошо, – Рэйнэ достала из кармана блистер с ампулами, наполненными полупрозрачной изумрудной жидкостью. – Выпей стабилизатор до еды. Сегодня после школы мы поднимемся на «Фраксинус». Котори подготовила первый протокол резонансной терапии. Будем промывать твои каналы духовой энергией.

Гарри послушно взял ампулу, надломил стекло и одним глотком выпил горьковатый раствор. В желудке разлилось странное, покалывающее тепло, на мгновение притупившее металлический привкус во рту.

– Рэйнэ-сан, – нерешительно произнес он, глядя в окно, где над чистыми улицами города Тенгу поднималось яркое майское солнце. – Этот эксперимент… он безопасен для Сидо? Я не хочу, чтобы из-за меня пострадали духи.

Рэйнэ подняла на него взгляд. В ее глазах не было снисхождения — только глубокая, бесконечная печаль взрослого, видевшего слишком много сломанных судеб.

– Сидо сам вызвался помочь, Гарри. Как и девочки. Никто не заставляет их насильно. В этом доме, – она слегка постучала указательным пальцем по деревянной столешнице, – никого и никогда не заставляют быть оружием. Запомни это. А теперь ешь, иначе опоздаешь. Мана наверняка уже ждет тебя на перекрестке.

При звуке этого имени внутри у Гарри что-то дрогнуло. Тот самый механизм, который DEM годами пытался переплавить в бесчувственный процессор, дал сбой — теплый, живой и отчаянно бьющийся.

***

Мана Такамия действительно ждала его возле светофора у входа в жилой сектор.

Она стояла, прислонившись спиной к ограждению, засунув руки в карманы своей любимой желтой куртки. Синий короткий хвост волос покачивался от утреннего бриза, а во рту неизменно торчала палочка от клубничного леденца. Заметив Гарри, она прищурилась, и на ее лице расплылась та самая дерзкая, чуть насмешливая улыбка, от которой у Гарри каждый раз перехватывало дыхание.

– Опаздываешь на целых сорок секунд, бывший элитный оперативник, – хмыкнула она, отлипая от забора и делая шаг ему навстречу. – В DEM за такое тебя бы заставили бежать двадцать километров в полном снаряжении.

– В DEM не подавали жареного лосося на завтрак, – не остался в долгу Гарри, поравнявшись с ней.

– Справедливо, – Мана фыркнула, вынула леденец изо рта и внимательно вгляделась в его лицо. Ее карие глаза мгновенно потеряли насмешливость, став цепкими и сканирующими. – Бледный. Под глазами тени. Опять ночью кошмары снились?

– Просто воспоминания, – Гарри отвел взгляд. – Ничего критического.

– «Ничего критического», – передразнила она, внезапно перехватив его правую ладонь.

Ее пальцы были теплыми, мозолистыми от рукоятей лазерных мечей, но держали они крепко и надежно. Она переплела свои пальцы с его, заставив Гарри замереть. Даже спустя месяцы обычной жизни такие простые, открытые проявления привязанности заставляли датчики в его голове сбоить. Он все еще помнил больничные коридоры DEM, где любое прикосновение означало инъекцию, зажим скальпеля или удар током.

– Мы оба знаем, что это вранье, Поттер, – тихо сказала Мана, не отпуская его руки и продолжая идти вперед по залитой солнцем улице. – Когда закрываешь глаза, до сих пор слышишь вой сирен и голос этой платиновой ведьмы Мазерс, да?

– И холод, – выдохнул Гарри, неосознанно сжимая ее ладонь в ответ. – Больше всего я помню холод операционной. И то, как отец с матерью смотрели сквозь меня, когда отдавали Дурслям. Словно на моем месте было пустое место. Знаешь… Годрик тогда получил новую метлу. Настоящую гоночную модель. Он смеялся на заднем дворе, а меня вели к машине дяди Вернона.

Мана остановилась так резко, что Гарри чуть не дернул ее вперед. Она повернулась к нему, ее лицо потемнело от глухой, клокочущей ярости.

– Если этот твой напыщенный братец или твои чертовы родители когда-нибудь сунутся сюда, – отчеканила она с такой ледяной уверенностью, что в воздухе вокруг нее словно упала температура, – я лично забью их в землю их же собственными палочками. А потом вызову орбитальный удар с «Фраксинуса». Понял меня?

Гарри посмотрел на нее — маленькую, хрупкую на вид девочку, пережившую тот же персональный ад, что и он сам, и не сломавшуюся. В его груди разлилось тепло, прогоняя остатки утреннего холода.

– Понял, – мягко улыбнулся он. – Орбитальный удар — это, пожалуй, даже слишком милосердно.

– То-то же, – Мана довольно кивнула, возвращая леденец на место, и потянула его за собой к школьным воротам. – Пошли. А то Тономачи опять начнет ныть, что мы пара десятилетия, а он до сих пор не может выбить свидание со своей виртуальной идол-тян.

***

В старшей школе «Райзен» царил привычный хаос.

Стоило Гарри и Мане войти в класс, как из-за первой парты с воплем выскочил Хирото Тономачи, размахивая журналом с аниме-новинками.

– Гарри! Дружище! Спасай! – Тономачи рухнул на колени перед его столом с видом трагического героя шекспировской драмы. – У меня кризис веры! Разработчики «Любовного шторма» выпустили патч, и теперь моя Сейра-тян отказывается идти со мной на свидание на пляж, пока я не накоплю миллион игровых очков! Ты же гений тактики! Просчитай мне оптимальный маршрут фарма!

Гарри медленно сел на свое место, положил сумку на стол и уставился на Тономачи с абсолютной невозмутимостью:

– Согласно базовым алгоритмам оптимизации ресурсов, наиболее эффективным решением будет удалить приложение и потратить высвободившееся время на подготовку к тесту по математике. Вероятность успешного исхода текущей четверти у тебя составляет менее сорока процентов.

Класс взорвался смехом.

– Реально отстойно, Тономачи, – раздался монотонный голос Маи Хазакуры с заднего ряда.

– Он тебя просто уничтожил, – покачала головой Аи Ямабуки, крутя на пальце прядь волос. – Уничтожил холодной математической логикой!

– Маджи хику ва~! – взвизгнула Мии Фуджибакама, вскидывая руки к лицу. – Поттер-сан снова включает режим безжалостного киборга! Это так пугающе привлекательно! Такамия-сан, ты уверена, что твой парень ночью не подзаряжается от розетки?

Мана, сидевшая у окна, небрежно закинула ногу на ногу и одарила троицу ядовитой ухмылкой:

– Если он и подзаряжается, то исключительно от моего великолепного общества. А вам троим советую прикрыть рты, пока я случайно не перепутала ваши ланч-боксы с мишенями для тира.

Девушки синхронно хихикнули, ничуть не испугавшись. За прошедшие недели они прекрасно поняли, что за колючими угрозами Маны и внешней отстраненностью Гарри скрывались двое ребят, которые просто не умели общаться как все остальные, но отчаянно старались это исправить.

В этот момент дверь класса с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Тока Ятогами. Ее фиолетовые глаза сияли, а в руках она сжимала гигантский бумажный пакет, исходивший умопомрачительным ароматом свежей выпечки.

– Сидо! Гарри! Смотрите! – прокричала она на весь этаж, совершенно игнорируя недовольное покашливание учителя, стоявшего в коридоре. – В пекарне у станции сегодня давали двойную порцию кинако-хлеба в одни руки! Сидо отдал мне свой талон, и теперь у нас целый стратегический запас!

Следом за ней в класс торопливо вошел запыхавшийся Сидо Ицука, виновато кланяясь всем присутствующим:

– Простите, простите! Тока, пожалуйста, веди себя потише, уроки вот-вот начнутся… О, Гарри, Мана, доброе утро!

Сидо подошел к их партам. На его лице читалась привычная легкая усталость человека, на чьих плечах лежала забота о полудюжине сверхъестественных существ, но улыбка оставалась неизменно открытой и доброй.

– Как ты себя чувствуешь, Гарри? – тихо спросил он, наклонившись. – Котори сказала, что подготовка на корабле завершена. После шестого урока сразу поднимаемся.

– В норме, – кивнул Гарри. – Спасибо, Сидо. За все.

Сидо лишь отмахнулся, смущенно почесав затылок:

– Перестань. Мы же семья. Ну, в каком-то смысле. Давай просто вернем тебе твое здоровье, ладно?

Гарри промолчал, но слово «семья» отдалось в его сознании странным, вибрирующим эхом. В Англии семья означала холодный чулан и чужие восторженные крики за стеной. В DEM семья означала отряд смертников, где каждый ждал гибели товарища, чтобы забрать его патроны.

Здесь семья пахла сладким хлебом с соевой мукой и звучала как неловкие шутки одноклассников.

***

Командный мостик «Фраксинуса» встретил их мерным гулом квантовых серверов и мягким голубым свечением голографических дисплеев.

Котори Ицука восседала в своем капитанском кресле. Ее белые домашние ленты сменились строгими черными бантами, на плечах висел форменный китель, а во рту хищно перекатывался фирменный чупа-чупс.

– Живее шевелитесь, бездельники, – скомандовала она, едва Гарри, Мана и Сидо вошли в шлюз. – У нас плотный график. Аналитический отдел DEM зафиксировал всплеск остаточной активности в районе старой базы, так что времени на раскачку нет. Рэйнэ, как состояние объекта?

– Показатели стабильны, Командор, – Рэйнэ стояла у главного медицинского терминала, сверяя графики. Ее веки все так же казались тяжелыми, но пальцы порхали по виртуальной клавиатуре с поразительной точностью. – Мы изолировали наноструктуры DEM в позвоночнике Гарри. Теперь задача — направить поток рейрёку сквозь его поврежденные магические меридианы.

Гарри стоял посреди медицинского отсека, обнаженный по пояс.

На его бледной, иссеченной шрамами коже отчетливо проступали следы бесчеловечных экспериментов: длинные полосы хирургических надрезов вдоль ребер, темные углепластиковые коннекторы на предплечьях и сложный геометрический рисунок металлических проводников, сходящихся к основанию шеи. И надо всем этим, на тонкой ткани кожи надо лбом, тускло белел шрам-молния — единственная отметина, оставшаяся от той, первой жизни.

Мана стояла у переборки, скрестив руки на груди. Ее пальцы нервно сжимали предплечья. Она знала, что сейчас произойдет. Знала, какую боль причиняет насильственное очищение нервных узлов, выжженных Реалайзером.

– Йошино, Тока, вы готовы? – обратился Сидо к духам, стоявшим рядом.

Тока решительно кивнула, сжав кулаки:

– Если это поможет Гарри перестать кашлять по ночам, я готова отдать сколько угодно силы!

– Я… я тоже постараюсь, – тихо произнесла Йошино, прижимая к себе кролика.

– Йошинон подтверждает! – заголосила кукла, дергая лапами. – Наш угрюмый парень заслужил путевку в здоровую жизнь! Мы его подлатаем в лучшем виде!

– Гарри, ложись в капсулу, – скомандовала Котори. – И приготовься. Это будет не пикник. Магия твоего родного мира и духовная сила — субстанции родственные, но имеют разную частоту колебаний. Твое тело станет полем боя между ними.

Гарри молча лег на холодный гель медицинской кушетки. Вокруг него поднялись полупрозрачные стеклянные сегменты, изолируя отсек.

– Начинаем синхронизацию, – раздался в динамиках голос Рэйнэ. – Сидо, положи руки на проводящие пластины. Направь поток Токи и Йошино на контур Гарри. Аккуратно. Шаг за шагом.

Сидо глубоко вздохнул и опустил ладони на сенсорные панели.

В следующую секунду мир внутри капсулы вспыхнул.

Гарри выгнуло дугой.

Боль пришла не снаружи — она взорвалась изнутри, из самой сердцевины его существа. Словно в замерзшую, заржавевшую реку хлынул поток раскаленной лавы. Духовная энергия — чистая, первозданная, дикая — ворвалась в его покалеченные магические каналы.

Импланты DEM мгновенно среагировали на чужеродное вторжение. Коннекторы вспыхнули тревожным багровым светом, автоматические системы защиты попытались заблокировать приток энергии, посылая в мозг Гарри импульсы парализующей агонии.

– Отказ систем! – закричал оператор у консоли. – Наниты переходят в режим экстренной защиты! Они пытаются выжечь нервные окончания носителя, чтобы предотвратить взлом!

– Гарри! – вскрикнула Мана, бросаясь к стеклу капсулы.

Гарри не слышал ее. Перед его глазами метались кровавые всполохи.

*«Ты бракованный кусок мусора, мальчишка!»* — визжал голос дяди Вернона из далекого, темного прошлого.

*«Оружие не имеет права сомневаться. Ты инструмент корпорации, Поттер. Твоя жизнь принадлежит совету директоров»*, — чеканил ледяной голос Элен Мазерс.

*«Смотри, Лили, наш Годрик снова поднял в воздух подушку! Настоящий волшебник! Не то что этот… тихоня»*, — донесся самодовольный смех Джеймса Поттера.

Они все хотели одного. Они хотели, чтобы его не было. Чтобы он стерся, исчез, растворился, оставив после себя лишь удобную функцию или пустое место.

*Нет.*

Мысль родилась не в процессорах DEM. Не в микросхемах, впаянных в его череп.

Она родилась в том самом месте, где Мана держала его за руку на набережной. Где Рэйнэ накрывала его пледом. Где Сидо учил его держать деревянные палочки.

*Я не инструмент. Я не тень Годрика. Я — человек.*

Гарри сжал зубы так, что треснула эмаль. В глубине его изувеченного естества проснулось то, что спало долгие годы под гнетом британского пренебрежения и технологий DEM. Его истинная магия. Не холодная пси-энергия Территории, а живое пламя его собственной души.

Она не стала сопротивляться духовной силе Сидо. Наоборот — она распахнула навстречу ей объятия.

Золотой свет магии смешался с фиолетовым сиянием Сандалфона и лазурным холодом Задкиэля. Этот объединенный вихрь пронесся по его кровеносной системе, буквально выжигая, расплавляя паразитические наниты DEM, срывая протоколы подчинения, возвращая тканям гибкость и жизнь.

На дисплеях мостика графики скакнули до критических отметок — и вдруг плавно пошли вниз, окрашиваясь в ровный, стабильный зеленый цвет.

– Клеточная регенерация… восемьдесят девять процентов! – ошеломленно выдохнула Рэйнэ. – Наниты деактивированы. Магическое ядро стабилизировалось и вошло в гармонический резонанс с духовой маной!

Стеклянный купол капсулы с шипением пополз вверх.

Гарри тяжело дышал, хватая ртом холодный воздух отсека. По его телу струился пар. Черные коннекторы на его руках больше не пульсировали зловещим красным — они тускло светились мягким золотистым теплом. Сердце билось ровно, мощно, без металлического скрежета в клапанах.

Он медленно повернул голову.

Мана стояла прямо перед ним. По ее щекам катились слезы — впервые за все время, что он ее знал. Но в следующую секунду она с размаху влепила ему несильную, дрожащую затрещину.

– Придурок! – всхлипнула она, бросаясь вперед и обхватывая его шею руками, утыкаясь лицом в его разгоряченное плечо. – Ты хоть понимаешь, как напугал меня?! Идиот… чертов везучий идиот…

Гарри поднял руки. Они больше не дрожали. Металл внутри не скрипел. Он крепко обнял ее в ответ, чувствуя, как ее слезы обжигают его ключицу.

– Я жив, Мана, – тихо сказал он. – Я здесь.

Котори на мостике шумно выдохнула, поправила китель и с видимым усилием вернула на лицо маску невозмутимого командира:

– Кхм. Ну, раз уж сопли закончились… Поздравляю с успешным завершением фазы один, Поттер. Твой таймер смерти только что отодвинулся на неопределенный срок. Теперь ты официально проживешь достаточно долго, чтобы сдать выпускные экзамены.

– Спасибо, Командор, – Гарри посмотрел на нее снизу вверх, и в уголках его глаз впервые заблестели озорные искры. – Обещаю не подвести «Рататоск» на контрольной по литературе.

Тока и Йошино радостно захлопали в ладоши, а Сидо с улыбкой облегчения опустился на пол прямо возле панелей, вытирая пот со лба.

***

Вечер застал их на тренировочной палубе «Фраксинуса».

Гарри сидел на скамье, застегивая пуговицы свежей форменной рубашки. Рядом тихо гудели генераторы гравитации.

Дверь отсека открылась, и внутрь бесшумно вошла Рэйнэ. В руках она держала планшет и небольшую металлическую коробку.

– Чувствуешь изменения? – спросила она, садясь рядом с ним.

– Да, – Гарри сжал и разжал кулак. – Тяжесть ушла. И… я снова чувствую магию. Но она другая. Раньше, когда DEM заставляли меня использовать Реалайзер, она была похожа на колючую проволоку под током. А сейчас… она теплая. Как вода в реке.

– Потому что духи не ломают мир, Гарри. Они его часть, – Рэйнэ открыла металлическую коробку. Внутри, на черном бархате, лежала тонкая палочка из светлого титанового сплава, инкрустированная кристаллами рейрёку. – Это проект нашего инженерного отдела. Твой старый Realizer уничтожен, и использовать стандартные CR-юниты тебе по-прежнему запрещено — твое тело больше не примет машинный интерфейс DEM. Но мы создали это. Фокусирующий манипулятор. Он работает на стыке твоей новой магии и духовой энергии.

Гарри осторожно коснулся гладкого холодного металла. Палочка отозвалась легкой, приветственной вибрацией, послав по его пальцам приятную волну тепла.

– Оружие? – спросил он.

– Инструмент защиты, – поправила его Рэйнэ. – Ты волен решать сам, когда и как его использовать. Ты больше не подчиняешься директивам. Твоя жизнь принадлежит тебе.

Гарри взял манипулятор в руку. Он идеально лег в ладонь — не как чужеродный протез, а как продолжение его собственного тела.

– Рэйнэ-сан, – произнес он, глядя на свое отражение в полированном титане. – Почему вы все это делаете? Я ведь был врагом. Я стрелял в вас у башни DEM.

Рэйнэ помолчала, доставая из кармана своего мишку и задумчиво глядя в его единственную стеклянную пуговицу:

– Потому что однажды я совершила ошибку, не сумев защитить тех, кто был мне дорог. И я не хочу повторять ее снова. Ты заслуживаешь шанса на счастье, Гарри. Как и Мана. Как и все мы.

Она поднялась, потрепала его по плечу и направилась к выходу, зевая на ходу:

– Иди на смотровую площадку. Мана ждет тебя там уже полчаса. И не забудь надеть куртку — на высоте вечерний ветер бывает обманчиво холодным.

***

Смотровая площадка «Фраксинуса» находилась в носовой части гигантского воздушного судна. Сквозь сверхпрочный купол открывался захватывающий дух вид на огни ночного Тенгу, раскинувшегося внизу гигантским созвездием золотых и неоновых искр.

Мана стояла у самого края, опершись о поручень. Ветер трепал ее волосы, а в глазах отражалось море городских огней.

Гарри подошел бесшумно, но она все равно услышала его шаги.

– Рэйнэ отдала тебе игрушку? – не оборачиваясь, спросила она.

– Отдала, – Гарри встал рядом, положив руки на поручень. – Странное ощущение. Словно мне вернули часть меня, которую я никогда не знал.

– Это хорошо, – Мана повернула голову и посмотрела на него. В мягком лунном свете ее лицо казалось почти умиротворенным, смыв следы вечной настороженности. – Мы выкарабкались, Поттер. Ты понимаешь это? Они хотели нас похоронить, а мы стоим здесь.

– Понимаю, – тихо ответил он.

Он посмотрел на восток, туда, где за тысячами километров океана, за густыми туманами спала Британия.

Где-то там, в роскошном поместье Поттеров, сейчас наверняка звенели бокалы с огневиски. Годрик Поттер, купаясь в лучах славы, хвастался перед однокурсниками своими мнимыми подвигами. Джеймс и Лили гордо улыбались, уверенные, что очистили свою идеальную семью от дефектного, бесполезного груза.

Они думали, что сломали его.

Но они лишь выковали его заново. Руками DEM, огнем битв и безграничной добротой тех, кого они в своем высокомерии сочли бы опасными чудовищами.

– О чем думаешь? – Мана коснулась его плеча.

– О том, что мне их жаль, – просто сказал Гарри. – Они заперты в своем крошечном мирке, где имеют значение только фамилии, чистота крови и дешевая слава. Они слепы.

Мана фыркнула, но в ее взгляде читалось полное одобрение. Она сделала шаг ближе, прижавшись к его боку, пряча озябшие пальцы в кармане его куртки.

– Плевать на них, – сказала она твердо. – У нас впереди слишком много дел. Сидо на следующей неделе собирается разбираться с очередным духом, и Котори наверняка запряжет нас в прикрытие. Тономачи требует научить его драться, чтобы впечатлить девчонок. А ты обещал сводить меня в тот ресторанчик с раменом, помнишь?

Гарри улыбнулся — открыто, без единого следа металлического холода в уголках губ.

– Помню, – он накрыл ее руку своей, переплетая пальцы. – Я все помню, Мана.

Внизу сиял город. Впереди были новые битвы, опасности и неразгаданные тайны духов. Но Гарри Поттер больше не боялся завтрашнего дня.

Потому что у него наконец появилось то, за что стоило сражаться. И место, которое он с гордостью мог назвать своим домом.