Слепец
Грохот упрямого сердца
Тьма оказалась на редкость шумным местом.
Пока Матео лежал в постели, слушая тихие, полные неподдельного горя вздохи матери и осторожные шаги дворцовых лекарей, ему казалось, что мир просто выцвел, обратившись в безмолвную пустоту. Но стоило остаться одному, как пустота наполнилась звуками. Скрипели половицы под тяжестью сквозняка, где-то в углу мастерской мерно и занудно капала вода из не плотно закрытого дистиллятора, а за высокими стрельчатыми окнами перекликались стражники и пели беззаботные птицы.
Мир жил дальше. Солнце продолжало греть его лицо сквозь оконное стекло, но этот свет был бессмысленным и холодным внутри его собственного запертого разума.
Матео шумно выдохнул, сжал зубы и решительно откинул прохладную шелковую простыню.
Лежать здесь больше не было сил. Прошло всего два дня, а ему уже казалось, что он провел в этой душной клетке целую вечность. Мать ушла на рынок за какими-то редкими успокаивающими травами, строго-настрого наказав сыну «набираться сил и не двигаться». Елена была на экстренном заседании Совета, где обсуждали защиту города от Шерики. Все нянчились с ним, оберегали его, говорили вполголоса, словно он был сделан из хрупкого сапотийского фарфора.
«Я королевский волшебник, – упрямо подумал Матео, осторожно спуская босые ноги на деревянный пол. – Волшебник, а не дряхлый старик. Если Фиеро думает, что превратил меня в беспомощную куклу, он сильно ошибается».
Холод деревянных досок приятно обжёг ступни. Матео замер, прислушиваясь. Сердце колотилось в горле, выдавая волнение. План был прост, логичен и, как ему казалось, абсолютно гениален: если зрение пока не вернулось, значит, нужно заставить работать память и другие чувства. Он знал свою комнату до последнего дюйма. Он прожил здесь столько времени! Сколько раз он бродил по мастерской в сумерках, едва различая очертания предметов? Тысячи раз.
– Десять шагов прямо до рабочего стола, – прошептал он себе под нос, вытягивая руки вперед, словно лунатик. – Затем поворот направо — там книжный шкаф. От шкафа четыре шага к сундуку с ингредиентами. Всё просто. Элементарно.
Он сделал первый шаг. Пол под ногой предательски скрипнул. Матео затаил дыхание, боясь, что гвардейцы за дверью сейчас ворвутся внутрь. Тишина. Отлично.
Второй шаг. Третий. Воздух казался странно густым, словно парень шел сквозь невидимую паутину. Матео гордо усмехнулся: тело прекрасно помнило направление! Он преодолеет это. Он научится ориентироваться, возьмет тамбуриту, разработает заклинание эхолокации или найдет зелье...
Четвертый шаг ознаменовался глухим, сокрушительным ударом.
Мизинец на правой ноге Матео встретился с чем-то невероятно твердым, массивным и абсолютно не стоявшим на этом месте еще позавчера.
– М-м-м-ф-ф! – Матео судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, подпрыгнув на одной ноге и схватившись за ушибленный палец. Боль была ослепительной — единственной яркой вспышкой в его персональной тьме. – О духи предков... Откуда здесь резная ножка табурета?! Мама... зачем ты его сюда переставила?!
Потеряв равновесие, он неловко взмахнул руками, пытаясь уцепиться за воздух. Пальцы нащупали гладкую ткань, дернули ее — и сверху с мелодичным, а затем оглушительным звоном посыпались медные склянки, сушеные тыквы-горлянки и стопка тяжелых пергаментов.
Грохот разорвал тишину мастерской, как пушечный залп.
Матео замер на одной ноге, прижимая пострадавшую стопу к колену, и испуганно захлопал ресницами в темноту. Сердце ушло в пятки. Никто не прибежал? Нет? Кажется, шум заглушил уличный базар под стенами замка.
– Ладно, – пробормотал он, осторожно опуская ногу на пол и шипя от ноющей боли. – Маленькая заминка. Бывает. Теперь мы знаем: табурет здесь. Враг обнаружен и обойден.
Он развернулся боком, надеясь нащупать край стола. Пальцы скользнули по пустоте, затем по деревянной панели, и Матео с облегчением выдохнул. Стол! Родной, заваленный книгами стол. Отсюда можно двигаться дальше. Нужно было добраться до стойки у стены, где лежала запасная трость его дедушки — простой посох, который сейчас мог бы послужить идеальным щупом.
Матео сделал осторожный шаг вдоль стола. Затем еще один.
К несчастью, волшебник совершенно забыл, что накануне перед злополучной битвой оставил на углу стола объемную бронзовую жаровню, в которой плавил ароматические смолы.
Широкий рукав его ночной рубахи зацепился за витую ручку.
– О нет, – успел прошептать Матео.
Тяжелая жаровня накренилась. Матео инстинктивно дернулся вперед, чтобы поймать ее — забыв, что не видит, куда именно падают тридцать фунтов литой бронзы.
Раздался металлический звон, способный разбудить древних королей в их гробницах. Жаровня с грохотом рухнула на каменный порожек, покатилась по полу, по пути сбив подставку для перьев, стеклянный графин с водой и стойку с тяжелым шерстяным плащом. Сам Матео, запутавшись в падающем плаще, нелепо взмахнул руками и кубарем полетел на пол, увлекая за собой добрую половину содержимого нижних полок.
Комната наполнилась звуками грандиозного крушения: треском рассыпавшихся кристаллов, глухими ударами толстых книг в кожаных переплетах и приглушенным, полным отчаяния стоном самого волшебника.
Лежа на полу, погребенный под собственным плащом и парой увесистых томов по древней алхимии, Матео уткнулся лицом в ворс ковра и глухо простонал:
– Это фиаско. Полное, безоговорочное фиаско.
– Я бы назвала это тактическим отступлением на пол, – раздался сверху знакомый, мягкий голос.
Матео вздрогнул, попытался резко сесть, но немедленно приложился затылком о край злосчастного стола.
– Ай!
– Тише, тише, не двигайся! – послышался шелест юбок, быстрые легкие шаги, и теплые, уверенные руки осторожно сняли с его головы тяжелый плащ, а затем помогли освободиться от придавивших его книг.
В воздухе запахло ветром, свежими цветами и едва уловимым ароматом цитрусовых духов. Елена.
Матео замер, чувствуя, как его щеки заливает краска жгучего, невыносимого стыда. Он сидел посреди разгрома, босой, растрепанный, с ушибленным затылком и ноющим мизинцем, абсолютно слепой и жалкий.
– Елена? – сипло выдавил он, глядя куда-то в пространство перед собой, надеясь, что повернул лицо в ее сторону. – Ты... давно здесь стоишь?
– Ну, – в голосе принцессы послышалась едва сдерживаемая, ласковая усмешка, – я подошла к дверям как раз в тот момент, когда ты героически пал в неравном бою с табуретом моей мамы. А потом решила подождать и посмотреть, сумеешь ли ты одолеть жаровню. Жаровня победила по очкам.
Матео уронил голову на грудь, закрывая лицо ладонями.
– Пожалуйста, скажи, что стража в коридоре ничего не слышала.
– Стража в коридоре сейчас искренне верит, что на тебя напала банда диких ноклингов, – вздохнула Елена. Она опустилась на колени рядом с ним прямо на заваленный книгами пол. Ее рука легла ему на плечо, бережно сжав его ткань. – Матео... во имя всех духов, что ты творишь? Лекарь же сказал лежать! Твоя голова... след от заклятия еще даже не побледнел.
– Я не могу просто лежать! – в голосе юноши прорвалось копившееся эти дни отчаяние. Он убрал руки от лица, и его невидящие, подернутые туманной пустотой глаза уставились в сторону ее голоса. – Елена, я королевский волшебник. Городу угрожают Шерики, Фиеро, Виктор, Карла! Они где-то там, строят планы, ищут способы пробить защиту, а я... я даже не могу дойти до собственной двери, не устроив камнепад из посуды!
Его пальцы судорожно сжались в кулаки, сминая ткань домашних штанов. Губы задрожали, но он упрямо вскинул подбородок.
– Я должен научиться. Если это... если это навсегда, я не собираюсь оставаться бесполезным грузом во дворце. Я должен привыкнуть жить в темноте. Тайно. Без жалости.
– Тайно? – переспросила Елена с мягкой иронией, оглядывая учиненный им погром. – Матео, дорогой мой, о твоих «тайных» тренировках, судя по грохоту, уже знает даже капитан корабля, входящего в гавань. Ты разнес половину лаборатории!
– Я просто ошибся на два шага, – угрюмо буркнул он, отводя взгляд, хотя в его положении это не имело никакого значения.
Елена вздохнула. Шелест ее платья подсказал ему, что она придвинулась ближе. Прохладные, нежные пальцы осторожно коснулись его виска, проверяя, не расшиб ли он лоб, а затем скользнули к его щеке. От этого простого, привычного жеста заботы в горле у Матео встал колючий ком.
– Ты никогда не будешь для нас грузом, – тихо, но с невероятной силой в голосе произнесла она. – Ни для меня, ни для Авалора. И это не навсегда, слышишь? Зузо уже отправился в мир духов, он ищет шаманов древности, которые знали природу магии Фиеро. Мы найдем противоядие. Я переверну всю королевскую библиотеку.
– А если не найдете? – вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить. Вопрос прозвучал хрипло, уязвимо, с обнаженным страхом, который он так отчаянно пытался скрыть за показной бравадой. – Елена... что, если это заклятие нельзя снять? Что тогда?
На мгновение повисла тишина. Матео слышал ее ровное, спокойное дыхание. Он ожидал банальных утешений, обещаний, которые дают безнадежно больным, но Елена была не такой. Она всегда оставалась лидером, бойцом, его лучшим другом.
– Тогда, – твердо сказала она, – мы переставим табуреты.
Матео моргнул, сбитый с толку.
– Что?
– Мы уберем жаровню, передвинем книги, расширим проходы, – продолжила принцесса, и в ее голосе звенела та самая несокрушимая энергия, которая вдохновляла целые армии. – И я буду учиться вместе с тобой. Мы заставим этот дворец звучать так, чтобы ты видел его ушами. Мы найдем способ наложить чары на твои перчатки, чтобы ты чувствовал магические потоки кожей. Ты останешься волшебником Авалора, Матео. С глазами или без них. Потому что твоя магия — она здесь, – ее ладонь опустилась на его грудь, прямо напротив бешено колотящегося сердца. – А не только в зрачках.
Матео замер. Горячая волна прокатилась от груди к глазам, защипало под веками. Он судорожно сглотнул, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Все страхи, копившиеся сорок восемь часов в этой ледяной темноте, вдруг показались чуть менее непреодолимыми. Не исчезли, нет — но рядом с ней они потеряли свою смертоносную силу.
– Ты... ты неисправима, принцесса, – сдавленно усмехнулся он, шмыгнув носом.
– Конечно. А теперь скажи мне правду: что у тебя болит? Судя по тому звуку, ты снес что-то очень массивное.
– Мизинец, – признался Матео, поморщившись. – Кажется, я сломал его о ножку стола. Или табурета. Не знаю, что из них более коварно.
Елена негромко рассмеялась — искренне, тепло и так заразительно, что Матео не сдержал ответной улыбки.
– Думаю, табурет победил бы в честном поединке. Давай, вставай, горе-ниндзя. Обопрись на меня.
Она поднялась сама и протянула ему руки. Матео нащупал ее предплечья, крепко ухватился за них. Мышцы Елены были сильными, тренированными годами фехтования и верховой езды. Она легко потянула его вверх, помогая встать на ноги.
Когда Матео выпрямился, голова слегка закружилась, пол под ногами качнулся, и он невольно качнулся вперед, теряя равновесие.
– Держу, – мгновенно среагировала Елена, обхватив его за талию и прижав к себе, чтобы он не упал. – Я держу тебя.
Они замерли посреди разгромленной комнаты. Матео ощущал тепло ее тела, ровный ритм ее дыхания и чувствовал, как неловкость медленно растворяется в глубоком, бесконечном доверии. Он был беспомощен в физическом мире, но здесь, в кольце ее рук, тьма больше не казалась угрожающей. Она была просто отсутствием света.
– Спасибо, – прошептал он ей на ухо.
– Не за что, – так же тихо отозвалась она. Затем ее тон снова стал деловым: – А теперь слушай план. Кровать находится прямо позади тебя, ровно в трех шагах. Разворачиваемся на сто восемьдесят градусов. Медленно.
– Понял, – Матео послушно повернулся, опираясь на ее плечо.
– Шаг раз, – командовала Елена, двигаясь синхронно с ним. – Шаг два... подожди, здесь свиток, перешагни. Молодец. Шаг три. Садись.
Матео вытянул руки назад и с неописуемым облегчением ощутил мягкий край матраса. Он опустился на постель, подтянув ушибленную ногу и переводя дух так, словно только что пробежал марафонскую дистанцию вокруг всего дворца.
Елена опустилась рядом с ним на край кровати.
– Знаешь, – задумчиво произнес Матео, проводя рукой по взъерошенным волосам, – дедушкин посох... он стоял в углу у шкафа. Если бы у меня была палка, я мог бы прощупывать дорогу впереди себя.
– Трость — это хорошая мысль, – согласилась Елена. – Но мы сделаем лучше. Я попрошу плотников вырезать для тебя удобный посох из ясеня. Отполированный, легкий. И мы прикрепим к его навершию колокольчик или зачарованный кристалл, который будет издавать тихий звон при приближении к препятствиям.
Матео представил себе эту картину и невольно фыркнул:
– Отлично. Теперь я буду не просто тайным невидимкой, а невидимкой с бубенцами. Все преступники Авалора умрут со смеху еще до того, как я достану тамбуриту.
– Зато ты перестанешь калечить мебель моей мамы, – парировала Елена, толкнув его плечом в плечо. – А это, поверь, спасет больше жизней, чем любое защитное заклинание. Ты же знаешь донью Палому, когда она в гневе.
Они оба тихо засмеялись. Воздух в мастерской, еще недавно пропитанный тяжелым запахом удушливой паники, наконец стал чистым и легким.
Дверь в мастерскую внезапно распахнулась с громким стуком, заставив обоих вздрогнуть.
– Матео! Елена! – на пороге тяжело дышал Гейб, сжимая в руке рукоять обнаженного меча. Его глаза лихорадочно метались по разгромленной комнате. – Во имя духов, что здесь произошло?! Стража доложила о звуках страшной битвы, грохоте железа и криках раненых! Мы решили, что Фиеро проник во дворец через окно!
Матео и Елена переглянулись. Принцесса закусила нижнюю губу, безуспешно пытаясь сохранить серьезное выражение лица, но предательские искорки смеха в ее голосе выдали ее с головой.
– Нет, капитан, – торжественно произнесла Елена, поднимаясь с кровати и глядя на ошеломленного гвардейца. – Враг не прошел. Королевский волшебник принял бой в одиночку и героически отразил нападение взбунтовавшегося стола и жаровни. Потерь среди личного состава нет, если не считать одного ушибленного мизинца.
Гейб перевел ошарашенный взгляд с перевернутой жаровни на Матео, который сидел на постели, виновато опустив голову и изо всех сил стараясь казаться невинным и тяжелобольным.
Капитан медленно опустил меч в ножны, шумно выдохнул сквозь зубы и потер переносицу.
– Матео... ты серьезно?
– Жаровня напала первой, Гейб, – совершенно серьезным тоном отозвался юный маг, глядя невидящими глазами прямо в стену над головой капитана. – Она применила запрещенный прием и подставила мне ручку. Я действовал в рамках самообороны.
Гейб покачал головой, но на его суровом лице дрогнула тень облегченной улыбки. Он подошел ближе, перешагивая через разбросанные фолианты, и положил тяжелую руку в латной перчатке на плечо друга.
– В следующий раз, колдун, зови гвардию. Мы умеем усмирять взбесившиеся табуреты по всем правилам воинского устава.
– Договорились, – улыбнулся Матео.
Когда Елена принялась помогать Гейбу собирать с пола рассыпанные свитки и книги, Матео откинулся на мягкие подушки. Темнота перед глазами никуда не исчезла. Она все так же стояла плотной, непроницаемой стеной, скрывая лица друзей, золотой свет солнца и привычные очертания комнаты.
Но теперь эта тьма больше не казалась глухим склепом.
Он слышал, как Елена негромко спорит с Гейбом о том, на какую полку ставить тяжелый гримуар. Слышал звон поднимаемой медной посуды. Чувствовал запах сухих трав и свежего ветра, врывающегося в распахнутые окна.
Его битва не была окончена. Она только начиналась. И пусть пока его шаги были неловкими, слепыми и полными грохота — он знал совершенно точно: он научится идти вперед. Чего бы это ни стоило.