слабость перед тобой
Багровый шелк и медный привкус
В комнате пахло грозой, старым деревом и тем самым сводящим с ума ароматом Т/И, который теперь, в период её овуляции, стал почти осязаемым, как густой золотистый мед. Чонгук опустил её на огромную кровать, застеленную тяжелым черным шелком. Ткань под её спиной была прохладной, но сама Т/И горела. Каждая клеточка её тела вибрировала от избытка адреналина и того первобытного желания, которое пробудил в ней этот монстр с лицом ангела.
Чонгук навис над ней, упираясь руками в матрас по обе стороны от её головы. Его рубашка была расстегнута, обнажая крепкую грудь, покрытую татуировками, которые в полумраке казались живыми тенями. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах всё ещё боролись человеческое обожание и вампирский голод.
– Я предупреждал тебя, – прошептал он, и его голос был похож на бархатную вибрацию. – Если я начну, я не остановлюсь, пока не выпью тебя до капли. Не только твою кровь, Т/И. Твою душу. Твои стоны. Всё.
– Хватит болтать, Чон, – Т/И дерзко улыбнулась, хотя её сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Она протянула руку и медленно, кончиками ногтей, провела по его ключицам, спускаясь ниже, к ремню брюк. – Ты так много рычишь, но я всё ещё жду действий.
Чонгук издал низкий горловой звук, среднее между стоном и рычанием. Он резко схватил её за запястья, прижимая их к подушке над головой, и впился в её губы поцелуем, который на вкус был как запретное пламя. Это не было нежностью. Это была попытка поглотить её целиком. Его язык властно ворвался в её рот, сплетаясь с её языком, требуя полного подчинения.
Т/И выгнулась навстречу, отвечая с той же неистовой страстью. Она не хотела быть жертвой. Она хотела быть соучастницей этого безумия.
Его рука скользнула вниз, грубо разрывая остатки тонкого сарафана. Ткань жалобно треснула, обнажая её грудь. Чонгук оторвался от её губ и на мгновение замер, созерцая её. В свете редких молний, вспыхивающих за окном, её кожа казалась светящейся, а соски, ставшие твердыми от возбуждения, манили его.
– Ты прекрасна, – выдохнул он, прежде чем прильнуть к одной из её грудей.
Он не просто целовал. Он прикусывал кожу, заставляя Т/И вскрикивать от острой смеси боли и наслаждения. Его клыки лишь слегка царапали поверхность, выпуская крошечные капельки крови, которые он тут же слизывал, заставляя её дрожать всем телом.
Пока его губы терзали её грудь, свободная рука Чонгука скользнула ниже, под кружево белья, которое уже давно стало влажным. Он нашел её средоточие одним точным движением.
– Боже... Чонгук... – Т/И откинула голову назад, впиваясь пальцами в его плечи.
Он начал медленно, почти лениво водить пальцем по её клитору, изучая её реакции. Каждый его круговой жест вызывал в её животе электрические разряды. Он чувствовал, как она становится всё более податливой, как её бедра начинают непроизвольно двигаться, ища большего контакта.
– Нравится? – он поднял на неё взгляд. Его зрачки были настолько широкими, что радужки почти не было видно. – Чувствуешь, как твое тело просит меня?
– Да... черт возьми, да! – выдохнула она, теряя остатки самообладания.
Чонгук ввел один палец внутрь, и Т/И вскрикнула, чувствуя его ледяную температуру, которая в контрасте с её собственным жаром казалась обжигающей. Он добавил второй палец, имитируя толчки, одновременно с этим большим пальцем продолжая терзать её жемчужину.
Его техника была сверхъестественной. Он чувствовал каждое сокращение её мышц, каждый порыв её пульса. Он ускорял темп, доводя её до предела. Т/И металась по подушкам, её стоны становились всё громче, превращаясь в бессвязные мольбы.
– Чонгук, я... я сейчас... – она задохнулась, чувствуя, как внутри неё натягивается тугая струна.
– Давай, маленькая бунтарка, – прошептал он ей на ухо, прикусывая мочку. – Кончай для меня. Покажи мне, как сильно ты меня хочешь.
С последним, особенно сильным толчком пальцев и резким нажатием на клитор, Т/И содрогнулась в мощном оргазме. Стенки её влагалища судорожно сжимали его пальцы, а из горла вырвался долгий, срывающийся стон. Мир перед её глазами взорвался тысячей искр.
Она лежала, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя, но Чонгук не собирался давать ей передышку. Он быстро избавился от своих брюк, и Т/И впервые увидела его во всей красе. Его член был крупным, тяжелым и напряженным до предела.
Т/И, подстегиваемая остатками экстаза, приподнялась на локтях. Её взгляд стал туманным и вызывающим. Она протянула руку и обхватила его ствол, чувствуя, какой он горячий — вопреки его холодной коже, его кровь (или то, что её заменяло) кипела от возбуждения.
– Ого, – прошептала она, медленно проводя рукой вверх и вниз. – Кажется, кто-то здесь очень сильно проголодался.
Она наклонилась вперед и коснулась кончиком языка самой головки, слизывая выступившую каплю предэякулята. Чонгук издал такой звук, будто его ударили током. Он схватил её за волосы, не больно, но властно, заставляя смотреть на него.
– Ты играешь с огнем, Т/И, – прохрипел он.
Она проигнорировала предупреждение, продолжая ласкать его член руками, сжимая его у основания и проводя большим пальцем по уздечке. Она видела, как на его шее перекатываются желваки, как он пытается сдержать зверя внутри себя. Ей нравилось это чувство власти над ним — над существом, которое могло убить её одним движением.
Чонгук не выдержал. Он повалил её обратно на спину и, раздвинув её колени, вошел в неё одним мощным, сокрушительным толчком.
Т/И вскрикнула, широко распахнув глаза. Ощущение было таким, будто её заполнили раскаленным свинцом. Это было на грани боли, но удовольствие, последовавшее за этим, было в сто крат сильнее.
Он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, давая ей привыкнуть, но с каждым разом его толчки становились всё более яростными и ритмичными. Кровать скрипела, их тела сталкивались с глухим звуком, а в воздухе стоял запах секса и магии.
– Ты... моя... – Чонгук впился зубами в её плечо, на этот раз прокусывая кожу до крови.
Т/И не оттолкнула его. Напротив, она обхватила его ногами за талию, притягивая еще глубже. Боль от укуса смешалась с наслаждением от его толчков, создавая невероятный коктейль ощущений. Она чувствовала, как он пьет её энергию, её страсть, и как он отдает ей свою — древнюю, темную и бесконечную.
В это время внизу, в гостиной, воцарилась напряженная тишина. Все участники BTS и BLACKPINK разошлись по своим комнатам, но никто не спал. Слишком сильным был резонанс, исходящий из спальни Чонгука.
– Намджун, это переходит все границы, – Дженни стояла у окна в своей комнате, глядя на бушующую грозу. – Мы все это чувствуем. Это не просто секс. Это какая-то связь.
Намджун, сидевший в кресле в коридоре, лишь прикрыл глаза.
– Он признал её, Дженни. Мы не можем вмешаться. Если он решит обратить её или оставить при себе — это его право.
– А если он её убьет? – Розе вышла из своей комнаты, кутаясь в шелковый халат. – Вы слышали, как она кричала?
– Это были не крики ужаса, – подал голос Юнги, вышедший из тени лестницы. – Она такая же сумасшедшая, как и он. Они стоят друг друга.
В спальне Чонгука буря достигла своего апогея. Он двигался в ней с нечеловеческой скоростью, доводя Т/И до второго, еще более сокрушительного пика. Она кричала его имя, срывая голос, пока её тело содрогалось в конвульсиях. Чонгук последовал за ней через мгновение, изливаясь в неё с громким, победным рыком.
Он упал на неё, придавливая своим весом, тяжело дыша ей в шею. Его сердце, которое обычно едва теплилось, теперь стучало в унисон с её сердцем.
Т/И лежала, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. В голове было пусто и ясно, как после грозы. Она чувствовала, как его зубы всё ещё слегка касаются ранки на её плече, и как он нежно слизывает капли крови.
– Теперь ты точно никуда не уйдешь, – прошептал он, и в его голосе больше не было угрозы — только собственническая нежность.
– Попробуй только выгнать, – слабо отозвалась она, закрывая глаза.
Чонгук притянул одеяло, укрывая их обоих, и прижал её к себе. Он знал, что завтра будут вопросы от остальных, будут проблемы с её исчезновением из мира людей, но сейчас... сейчас существовала только эта комната, этот запах и эта невероятная, злая и прекрасная девушка, которая не побоялась заглянуть в бездну и улыбнуться ей в ответ.
За окном гроза начала стихать, оставляя после себя лишь свежесть и омытый дождем лес. В доме вампиров наступила тишина, но это была тишина перед новой главой, которая навсегда изменит жизнь каждого из них.
Чонгук смотрел на спящую Т/И и знал: он нашел не просто источник крови. Он нашел свою погибель и свое спасение в одном лице. И он не отпустит её, даже если весь мир — и человеческий, и вампирский — восстанет против них.