слабость перед тобой
Багровый шелк и медный привкус
Т/И казалось, что она падает в глубокий, вязкий колодец, где вместо воды был густой туман, пахнущий грозой и металлом. Каждое движение языка Чонгука отзывалось в ее теле не просто физическим удовольствием, а какой-то первобытной судорогой. Боль внизу живота, мучившая ее весь день, начала трансформироваться в пульсирующее, темное тепло. Это было неправильно. Это было безумно. Но ярость, которая кипела в ней после ссоры с начальником, теперь нашла выход в этой странной, пугающей близости.
– Ты... – она попыталась оттолкнуть его плечи, но пальцы лишь сильнее впились в ткань его рубашки. – Хватит... это слишком...
Чонгук на секунду оторвался, приподнимая голову. Его губы, влажные и алые, растянулись в хищной ухмылке. В полумраке комнаты его кожа казалась фарфоровой, а глаза, хоть и лишились кровавого блеска, все еще мерцали опасным, голодным светом.
– Слишком? – переспросил он, и его голос прозвучал как рокот далекого грома. – Ты сама сказала, что я могу не бояться. Твоя кровь... она на вкус как чистый гнев. Я никогда не пробовал ничего более опьяняющего.
Он снова прильнул к ней, но на этот раз его движения стали более медленными, почти ласкающими. Т/И закусила губу, чтобы не застонать в голос. Она всегда считала себя сильной, независимой, способной постоять за себя, но сейчас, под этим тяжелым, властным взглядом, она чувствовала себя обнаженной во всех смыслах этого слова.
Внезапно дверь в комнату приоткрылась, и в щель проскользнул высокий стройный силуэт. Это была Лалиса. Она оперлась плечом о косяк, скрестив руки на груди, и с нескрываемым любопытством уставилась на кровать.
– Чонгук-и, ты решил устроить здесь пир на весь мир? – ее голос был мелодичным, но в нем сквозила холодная сталь. – Намджун просил передать, что если ты не явишься в гостиную через десять минут, он сам придет за тобой. И поверь, он не будет так деликатен с твоей... игрушкой.
Чонгук замер, его спина напряглась. Он медленно выпрямился, не обращая внимания на Т/И, которая судорожно пыталась прикрыться краем одеяла.
– Скажи ему, что я занят, – бросил он, не оборачиваясь.
– О, я вижу, чем ты занят, – Лиса усмехнулась, проходя вглубь комнаты. Ее взгляд остановился на Т/И. – А ты смелая, девочка. Обычно люди впадают в истерику, когда видят его клыки. А ты... ты пахнешь так, будто сама хочешь его укусить.
– Пошла к черту, – огрызнулась Т/И, с трудом садясь и прижимая подушку к груди. – И ты, и твой зубастый дружок. Выпустите меня отсюда, или я клянусь, я подожгу этот антиквариат!
Лиса расхохоталась, и этот смех был похож на звон разбитого хрусталя.
– Она мне нравится, Гук. Можно я оставлю ее себе, когда ты наиграешься?
– Она не вещь, Лиса, – Чонгук резко встал с кровати, загораживая Т/И собой. Его человеческий облик на мгновение дрогнул, тени под глазами стали гуще. – Выйди. Живо.
Лалиса лишь пожала плечами и, крутанувшись на каблуках, вышла, бросив напоследок:
– Десять минут. И вытри лицо, ты выглядишь как маньяк из дешевого хоррора.
Когда дверь захлопнулась, в комнате воцарилась тяжелая тишина. Т/И чувствовала, как дрожат ее колени. Адреналин начал спадать, уступая место осознанию реальности. Она была в доме полном вампиров, полураздетая, а парень, который только что делал с ней нечто невообразимое, был древним хищником.
– Почему? – тихо спросила она, глядя в его широкую спину.
Чонгук обернулся. Он взял со столика белоснежный платок и медленно вытер губы и подбородок.
– Почему что? Почему я привел тебя сюда? Или почему твой запах заставил меня потерять контроль?
– Почему ты не убил меня там, в переулке? – Т/И подняла на него глаза, в которых страх боролся с ее природным упрямством. – Ты ведь мог просто выпить меня досуха.
Чонгук подошел к кровати и сел на край, глядя на нее с пугающей интенсивностью. Он протянул руку и коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. Его кожа была ледяной.
– Потому что ты не боишься, – прошептал он. – Ты злилась. Ты была готова драться с существом, которое сильнее тебя в сотни раз. Такая кровь... она слишком ценна, чтобы тратить ее за один раз. Я хочу посмотреть, как долго твой огонь будет гореть здесь, в этом мертвом доме.
– Я тебе не свечка, чтобы гореть для твоего развлечения, – Т/И перехватила его руку и попыталась оттолкнуть, но он лишь крепче сжал ее пальцы.
– Пока что ты гостья. Моя гостья, – он выделил последнее слово, давая понять, что никто другой в этом доме не имеет на нее прав. – Я принесу тебе одежду. И еду. Настоящую еду, а не то, что употребляем мы. Отдыхай. Твое тело еще не восстановилось после укуса.
Он поднялся и направился к выходу, но у самой двери остановился.
– И Т/И... не пытайся бежать. Тэхен караулит в коридоре, а он не такой... сдержанный, как я, когда дело касается свежей крови.
Дверь закрылась, и Т/И услышала отчетливый щелчок замка. Она обессиленно откинулась на подушки, глядя в высокий потолок. Живот больше не болел, но странное чувство пустоты внутри не давало покоя. Она коснулась пальцами своих губ, все еще чувствуя там привкус меди и холодной страсти.
Внизу, в гостиной, обставленной с вызывающей роскошью, собрались остальные. Намджун сидел в глубоком кресле, пролистывая старинный фолиант, Чимин и Джин о чем-то негромко спорили у окна, а Хосок перебирал струны гитары, создавая меланхоличный фон.
Когда Чонгук вошел, все взгляды обратились к нему.
– Ну и? – Джин поднял бровь, отставляя бокал с темной жидкостью. – Как наша гостья? Все еще пытается вызвать полицию или уже смирилась с участью?
– Она не из тех, кто смиряется, – коротко ответил Чонгук, садясь на диван.
– Мы все чувствовали аромат, Чон, – Намджун закрыл книгу и посмотрел на младшего поверх очков. – Это было рискованно. Приводить человека в дом в таком состоянии... Ты же знаешь, как это действует на молодых. Дженни и Розе едва сдерживаются.
– Я сам с ней разберусь, – в голосе Чонгука прозвучали стальные нотки. – Она под моей защитой. Если кто-то из вас прикоснется к ней без моего разрешения...
– Ой, напугал, – фыркнул Тэхен, появляясь в дверях с подносом, на котором стоял чай и сэндвичи. – Я просто отнесу ей поесть. Она там, кажется, собирается разнести твою спальню.
– Я сам отнесу, – Чонгук встал, перехватывая поднос.
– Ты слишком опекаешь ее, – заметил Чимин, прищурившись. – Неужели наш ледяной принц наконец-то нашел себе интересную игрушку?
Чонгук не ответил. Он уже шел обратно вверх по лестнице, чувствуя, как его сердце – орган, который почти перестал биться столетия назад – странно сжимается при мысли о девушке с яростными глазами, ждущей его наверху.
Т/И в это время уже успела исследовать каждый угол комнаты. Она нашла тяжелый подсвечник, который вполне мог послужить оружием, и теперь стояла у окна, рассматривая ночной пейзаж. Дом находился где-то в лесу, далеко от города. Бежать было действительно некуда.
Когда дверь снова открылась, она даже не обернулась.
– Я принес еду, – сказал Чонгук, ставя поднос на стол.
– Я не голодна, – соврала она, хотя желудок предательски заурчал.
– Ложь тебе не идет. Ешь, тебе нужны силы. Завтра будет трудный день.
– Трудный? Почему? Ты собираешься выставить меня на аукцион для своих клыкастых друзей?
Чонгук подошел к ней со спины. Он не касался ее, но она чувствовала исходящий от него холод, который теперь казался почти уютным.
– Завтра ты начнешь привыкать к тому, что твоя жизнь изменилась. Ты больше не вернешься в тот офис. Твой начальник больше не будет на тебя орать.
– Ты его убил? – Т/И резко развернулась, в ее глазах вспыхнул ужас.
– Нет, – Чонгук едва заметно улыбнулся. – Но я сделал так, что он больше никогда не захочет видеть тебя в списках своих сотрудников. Считай это моим подарком за твой вкусный ужин.
Т/И смотрела на него, не зная, что чувствовать. Этот монстр только что решил ее проблемы на работе, похитил ее, напоил собой и теперь предлагал сэндвичи.
– Ты ненормальный, – повторила она, но на этот раз в ее голосе не было злости.
– Я знаю, – ответил он, делая шаг навстречу. – Но ты ведь тоже не совсем обычная, Т/И. Обычные девушки не обнимают вампиров, пока те пьют их кровь.
Он протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с ее лица.
– Ешь. А потом спи. Я буду рядом.
Т/И посмотрела на сэндвичи, потом на него. В конце концов, ярость требовала подпитки, а эта новая, странная жизнь только начиналась. Она взяла тарелку и села на кровать, решив, что разберется со всем утром. А пока... пока этот холодный красавец был единственным, что отделяло ее от остального мира, жаждущего ее крови.