← Назад к обзору

Скарлетт Йоханссон слив

Эхо шелковых простыней

Прошло две недели, но запах ванили и кожи, казалось, навечно въелся в обивку моего дивана. Нью-Йорк вернулся к своему обычному ритму: суета, бесконечные гудки такси и серый туман, наползающий с Гудзона. Я жил своей жизнью, стараясь убедить себя, что та ночь была лишь яркой галлюцинацией, порожденной дождем и слишком сильным воображением. Скарлетт Йоханссон не могла просто так зайти в квартиру к незнакомцу. Звезды такого масштаба не оставляют следов помады на кофейных чашках обычных парней.

Однако каждый раз, когда я проходил мимо кинотеатра или видел ее лицо на рекламном щите, у меня перехватывало дыхание. Я вспоминал тяжесть ее бедер, ее низкий, хриплый смех и то, как она слизывала капли с моих пальцев. Она сказала не искать её. И я не искал.

Звонок в дверь раздался в четверг, около десяти вечера. Я никого не ждал. На пороге стоял мужчина в строгом костюме с непроницаемым лицом — типичный «шкаф» из службы безопасности.

– Мистер Андерсон? – голос его был сухим, как наждачная бумага.

– Допустим. А вы?

Вместо ответа он протянул мне сложенный вдвое лист плотной бумаги. Никаких имен, никаких обратных адресов. Внутри был лишь адрес частного пирса в Бруклине и время: 23:00. Внизу, вместо подписи, стоял отпечаток губ — идеально очерченный, вызывающе алый.

– Машина ждет внизу, – добавил он, отступая в сторону, давая мне понять, что отказ не рассматривается.

Через сорок минут я уже стоял на деревянном настиле, обдуваемый холодным речным ветром. У причала покачивалась роскошная яхта с приглушенными огнями. Тот же охранник жестом пригласил меня на борт. Внутри царил полумрак, пахло дорогим деревом и тем самым парфюмом, который преследовал меня в снах.

– Ты пунктуален. Мне это нравится.

Она сидела в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. На ней было винтажное шелковое платье изумрудного цвета, которое при каждом ее движении переливалось, словно чешуя экзотической змеи. В руке она держала бокал с янтарной жидкостью.

– Решила сменить декорации? – я прошел внутрь, чувствуя, как внутри снова просыпается то первобытное напряжение. – Я думал, мы договорились, что продолжения не будет.

Скарлетт грациозно поднялась, поставив бокал на столик. Она подошла ко мне вплотную, и я снова увидел этот взгляд — прямой, дерзкий, пронизанный скрытой жаждой.

– Мало ли что я говорю, когда у меня кружится голова от оргазма, – она провела ладонью по моему щеке, и ее пальцы задержались у моих губ. – Я пыталась забыть ту ночь. Честно. Но мой муж сейчас в Лондоне, а я... я чертовски упрямая женщина. И если мне чего-то хочется, я это получаю.

– И чего же тебе хочется сейчас, Скарлетт? – я перехватил ее руку, притягивая женщину к себе.

– Того же, что и в прошлый раз, – прошептала она, прижимаясь всем телом. – Только теперь у нас больше времени. И никакой спешки.

Она начала расстегивать пуговицы на моей рубашке, действуя медленно, почти мучительно долго. Ее губы коснулись моей шеи, и я почувствовал, как она слегка прикусила кожу. Эта женщина была создана из противоречий: голливудский шик снаружи и необузданная, почти дикая чувственность внутри.

– Ты ведь знаешь, что это опасно? – спросил я, чувствуя, как ее руки скользят ниже, к моему ремню. – Если нас кто-то увидит...

– Здесь только мы и команда, которой я плачу достаточно, чтобы они ослепли и оглохли на ближайшие три часа, – она усмехнулась, расстегивая мою ширинку. – К тому же, разве опасность не добавляет остроты?

Она опустилась на колени прямо на ковер каюты. Ее платиновые волосы рассыпались по моим бедрам. Скарлетт посмотрела на меня снизу вверх, и в ее глазах я прочитал ту самую извращенную покорность, которая так странно сочеталась с ее властным характером. Она обхватила меня губами, и я закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Она двигалась ритмично, глубоко, заставляя меня забыть обо всем на свете.

– Хватит, – выдохнул я через несколько минут, чувствуя, что нахожусь на грани. – Я не хочу заканчивать так быстро.

Я поднял ее на ноги и одним резким движением развернул спиной к себе, прижав к панорамному окну, за которым в темноте мерцали огни Манхэттена. Я поднял подол ее шелкового платья. Под ним не было ничего. Ее кожа была теплой и невероятно гладкой.

– Смотри на город, Скарлетт, – прошептал я ей на ухо, входя в нее одним мощным толчком.

Она вскрикнула, ее ладони уперлись в холодное стекло, оставляя на нем влажные следы. Я двигался жестко, задавая быстрый, рваный темп. Скарлетт выгибалась, подставляясь под каждый толчок, ее стоны становились все громче, заполняя пространство каюты.

– Да... еще... – шептала она, оборачиваясь ко мне через плечо. Ее лицо было искажено наслаждением, помада размазалась, но она никогда не выглядела более настоящей, чем в этот момент.

Я чувствовал каждое сокращение ее мышц, каждую дрожь ее тела. Она была как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Я перевернул ее, усаживая на край стола из красного дерева, и развел ее ноги в стороны. Скарлетт обхватила мою талию, притягивая к себе так сильно, словно хотела слиться со мной воедино.

– Ты сводишь меня с ума, – прохрипела она, впиваясь ногтями в мои плечи. – Никто... никто никогда не смел так со мной обращаться.

– Потому что они видят в тебе актрису, – я вошел в нее до самого упора, заставляя ее вскрикнуть от восторга. – А я вижу женщину, которой нужно, чтобы ее взяли по-настоящему.

Она рассмеялась сквозь стон, и этот звук был самым сексуальным, что я когда-либо слышал. Мы продолжали, меняя позы, исследуя друг друга с какой-то яростной жадностью. На диване, на полу, у барной стойки — казалось, нам мало всей этой яхты.

Когда финал стал неизбежен, я уложил ее на спину, широко раздвинув ее ноги. Скарлетт смотрела на меня, тяжело дыша, ее грудь бурно вздымалась под растерзанным шелком платья.

– Кончай в меня, – приказала она, и в ее голосе не было и тени сомнения. – Я хочу чувствовать тебя.

Я не стал спорить. Последние толчки были самыми глубокими, и когда оргазм накрыл нас обоих, я излился внутрь нее, чувствуя, как она содрогается в экстазе, выкрикивая мое имя.

Мы лежали в тишине, нарушаемой только плеском воды за бортом. Скарлетт прижалась ко мне, положив голову на мою грудь. Ее пальцы лениво выводили узоры на моем животе.

– Ты ведь понимаешь, что это зависимость? – тихо спросила она через некоторое время.

– Понимаю. И что мы будем с этим делать?

Она поднялась, поправляя растрепанные волосы. На ее губах снова появилась та самая загадочная улыбка, которую так любят фотографы.

– Мы будем наслаждаться этим, пока это длится. Но завтра я снова буду миссис Йоханссон, а ты — парнем из Сохо, который никогда меня не видел.

Она встала, накинула платье и направилась к зеркалу. Через пару минут она снова была безупречна. Глядя на нее, невозможно было представить, что всего десять минут назад она стонала от удовольствия, прижатая к окну.

– Машина отвезет тебя домой, – сказала она, не оборачиваясь. – И... прибереги ту Zippo. Она нам еще пригодится.

Она вышла из каюты, оставив меня одного в полумраке. Я смотрел на огни города и понимал, что эта игра только начинается. И правила в ней устанавливает не она, и не я. Их устанавливает та химия, которая вспыхнула между нами в ту дождливую ночь и которую не смог бы потушить даже весь океан.