Сестра
Дым и зеркала
Утро следующего дня не принесло облегчения. Барселона задыхалась от влажного марева, которое, казалось, проникало даже сквозь плотно закрытые окна виллы. Кристина проснулась на шезлонге от того, что солнце начало нещадно жечь ей лицо. Плед, пахнущий Олегом, сполз на пол, а тело затекло от неудобной позы. Она чувствовала себя разбитой, но внутри всё еще тлело упрямое желание продолжать этот странный поединок.
Она вошла в дом через открытую Олегом дверь — он, видимо, разблокировал её на рассвете, — и не встретила никого. В гостиной стояла тишина, прерываемая лишь гулом холодильника. Кристина поднялась к себе, скинула наряд, который вчера казался ей броней, и натянула простые серые спортивные штаны и объемную толстовку. Ей не хотелось сегодня воевать. Ей хотелось просто исчезнуть.
Она не знала, что в это самое время Олег, сидя в своем кабинете на втором этаже, в десятый раз перечитывал короткое сообщение, которое перечеркнуло последние два года его жизни. Катя не просто ушла к подруге. Она написала, что уже в аэропорту Эль-Прат, ждет рейс на Москву. С ним. С тем самым парнем с фотографии, которую Кристина видела мельком. «Олег, прости, так будет лучше для всех. Ты слишком сложный, а я хочу простого счастья. Кристину не обижай, она ни в чем не виновата».
Нечипоренко смотрел в окно, и его лицо напоминало маску, высеченную из камня. Он не злился на Катю — он давно чувствовал, что они отдаляются. Его бесило то, что он оказался в этой ситуации с её младшей сестрой, которая была как оголенный провод под напряжением.
Кристина тем временем пыталась отвлечься на кухне. Она решила приготовить что-то простое, лишь бы занять руки. Но стоило ей щелкнуть выключателем над разделочным столом, как раздался негромкий хлопок, и лампа погасла, оставив угол кухни в глубокой тени.
– Да черт возьми, – проворчала она, бросая нож на доску. – Только этого не хватало.
Она могла бы дождаться Катю или попросить Олега, но дух «сильной и независимой» женщины, который она так старательно культивировала, требовал немедленных действий. Найти запасную лампочку в кладовке оказалось несложно. Сложнее было со стремянкой — тяжелая алюминиевая конструкция никак не хотела стоять ровно на скользком кафеле.
Кристина установила лестницу прямо под плафоном, несколько раз качнула её для проверки и, убедившись, что всё вроде бы надежно, начала подъем. На третьей ступеньке она почувствовала, как конструкция слегка вильнула в сторону. На четвертой — стремянка издала жалобный скрип.
– Спокойно, Крис, ты просто слишком много думаешь, – прошептала она себе под нос, вытягивая руку к горячему плафону.
Она почти дотянулась до края, когда одна из ножек лестницы с противным скрежетом соскользнула на пару сантиметров в сторону. Стремянка опасно накренилась. Кристина судорожно вцепилась в верхнюю перекладину, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Любое резкое движение — и она полетит вниз вместе с этим куском металла.
– Олег! – крикнула она, стараясь, чтобы голос не звучал слишком жалобно. – Олег, ты здесь?
Тишина. Она зажмурилась, чувствуя, как под ладонями выступает пот.
– Нечипоренко, черт бы тебя побрал! Помоги мне!
Тяжелые шаги послышались почти сразу. Олег вошел в кухню медленно, словно нехотя. Он выглядел так, будто не спал неделю: красные глаза, трехдневная щетина, мятая футболка. Он остановился в дверях, скрестив руки на груди, и окинул взглядом живописную картину: Кристина, вцепившаяся в шатающуюся лестницу, с перепуганным лицом и растрепанными волосами.
– Ну и что мы тут строим? – спросил он, и в его голосе не было ни капли вчерашней насмешки. Только глухая усталость. – Вавилонскую башню?
– Подержи лестницу, идиот! – выдохнула Кристина, боясь пошевелиться. – Она сейчас рухнет!
Олег не спеша подошел ближе. Он не стал просто придерживать стремянку рукой. Он встал сзади, обхватив стойки лестницы своими мощными руками, фактически зажимая Кристину в пространство между собой и металлом.
– Лезь вниз, – коротко бросил он.
– Я лампочку не поменяла! – упрямо возразила она, хотя колени дрожали.
– Я сказал — вниз. Сейчас я её сам поменяю.
– Я сама могу! Просто подержи ровно!
Олег вздохнул, и Кристина почувствовала, как его грудь коснулась её спины. От него больше не пахло травой — только резким, горьким кофе и чем-то холодным, как металл.
– Ты всегда такая упертая? – Он чуть сильнее сжал стойки, стабилизируя конструкцию. – Твоя сестра улетела в Москву, Кристина. Насовсем. С концами. А ты тут воюешь с лампочкой.
Мир вокруг Кристины на мгновение замер. Она медленно повернула голову, насколько позволяла поза, и посмотрела на него сверху вниз.
– Что? В какую Москву? О чем ты говоришь?
– О том, что шоу окончено, – Олег смотрел куда-то мимо неё, на стену. – Она прислала смс час назад. У неё новая жизнь, новый мужик и старые привычки врать до последнего. Так что слезай. Нам надо решить, что делать с тобой.
Кристина почувствовала, как силы покидают её. Стремянка больше не казалась главной угрозой. Она начала медленно спускаться, её ноги нащупывали ступеньки, а Олег страховал каждый её шаг, не убирая рук. Когда её стопы наконец коснулись пола, она не отошла. Она развернулась в кольце его рук, оказавшись в опасной близости от него.
– Она... она правда уехала? – голос Кристины сорвался. – И ничего мне не сказала?
– А что она должна была сказать? – Олег горько усмехнулся. – «Прости, сестренка, я тут нашла вариант побогаче и поспокойнее, развлекайся с моим бывшим наркоманом»? Она просто трусиха, Крис. Всегда ею была.
Кристина смотрела на его кадык, на татуировки, уходящие под ворот футболки. Вся её злость, вся дерзость вчерашнего дня испарились, оставив лишь пустоту и странное чувство солидарности с этим человеком, которого она еще вчера называла врагом.
– И что теперь? – спросила она тихо.
– Теперь? – Олег наконец посмотрел ей в глаза. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим. – Теперь я поменяю эту чертову лампочку. А потом ты соберешь вещи, и я отвезу тебя в аэропорт. Тебе здесь делать больше нечего.
– А если я не хочу уезжать? – слова вылетели раньше, чем она успела их обдумать.
Олег прищурился. Он не убрал руки с лестницы, продолжая удерживать Кристину в этом узком пространстве.
– Ты не понимаешь, во что играешь, мелкая. Вчера был просто разогрев. Если ты останешься здесь без Кати, правила изменятся окончательно. Я не буду играть в «хорошего парня сестры». У меня нет на это сил.
– А я и не прошу тебя быть хорошим, – Кристина сделала шаг вперед, сокращая последние сантиметры между ними. – Ты же сам сказал — я ищу проблем на свою задницу. Может, я их наконец нашла?
Олег молчал долго, так долго, что тишина на кухне стала почти невыносимой. Он видел в её глазах вызов, смешанный с отчаянием. Он знал, что должен прогнать её, отправить первым же рейсом подальше от этой виллы и от себя самого. Но в этот момент, в полумраке кухни, среди запаха перегоревшей лампы и холодного кофе, она была единственным живым существом, которое не предало его. Пока что.
– Лампочка, – напомнил он хрипло, кивая на плафон.
– К черту лампочку, Олег.
Он резко отпустил стремянку, и она с грохотом повалилась на бок, ударившись об пол. Кристина вздрогнула, но не отшатнулась. Олег обхватил её лицо ладонями, его большие пальцы грубо прошлись по её скулам.
– Ты пожалеешь об этом, – прошептал он. – Завтра, когда протрезвеешь от своего адреналина, ты возненавидишь меня еще сильнее.
– Значит, это будет завтра, – ответила она, подаваясь навстречу его рукам.
В этот раз поцелуй не был атакой. Это было взаимное падение в бездну. В нем была горечь измены Кати, жар испанского солнца и то самое «электричество», которое копилось между ними с первой минуты их встречи. Кристина вцепилась в его плечи, чувствуя, как мир вокруг окончательно рассыпается на куски.
Олег подхватил её, усаживая на кухонный стол среди нехитрой утвари и недорезанных овощей. Лампочка так и осталась не поменянной, но им больше не нужен был свет. В этой темноте, рожденной ложью и одиночеством, они нашли свой собственный путь к саморазрушению.
– Ты всё еще думаешь, что я старик? – прошептал он ей в шею, обжигая кожу дыханием.
– Я думаю, что ты единственный, кто здесь по-настоящему живой, – выдохнула она, закрывая глаза.
За окном Барселона продолжала жить своей жизнью, Катя, возможно, уже заходила в самолет, а на вилле в пригороде двое людей, связанных общей болью и взаимным притяжением, окончательно сжигали мосты. Это не было началом любви. Это было началом пожара, в котором не выживет никто. Но в этот момент, под скрип поваленной стремянки и шум крови в ушах, это казалось единственно верным выходом.
– Завтра я куплю тебе билет, – сказал Олег, отстраняясь на секунду, чтобы заглянуть ей в глаза. – Но сегодня... сегодня ты останешься здесь.
– Купи два, – улыбнулась Кристина сквозь слезы, которые она так и не дала себе пролить. – Тебе ведь тоже нужно куда-то бежать.
Олег ничего не ответил. Он просто снова накрыл её губы своими, заглушая все вопросы и все сомнения. Свет в кухне так и не загорелся, но в этот вечер им было достаточно того огня, который они разожгли сами.