← Назад к обзору

Сердце Повелительницы

Там, где задыхается пламя

Поезд до восточной границы Фиора представлял собой громыхающее чудовище из клепаного железа, изрыгающее клубы жирного черного дыма. Для обычного человека это был просто быстрый способ пересечь пару сотен миль. Для Нацу Драгнила это была персональная пыточная камера седьмого круга ада.

– Я… сейчас… сдохну… – выдавил Нацу, распластавшись по деревянной скамье купе так, словно его позвоночник внезапно превратился в перезрелую лапшу.

Его лицо приобрело благородный оттенок болотной ряски, а губы беззвучно шевелились, посылая проклятия создателям колесного транспорта.

– Потерпи еще немного, Нацу, – вздохнула Люси, сочувственно поглаживая его по плечу, хотя сама старалась держаться подальше от зоны поражения. – Мы уже проехали перевал. До конечной станции осталось меньше двух часов.

– Я не доживу… Хэппи, закопай меня под тем вязом… с куском рыбы в зубах…

– Не могу, Нацу, у меня лапки устанут копать мерзлую землю, – меланхолично отозвался синий кот, с хрустом откусывая голову сушеной треске. – К тому же, ты слишком тяжелый.

Венди, сидевшая напротив, виновато опустила голову, сжимая в кулачках складки юбки:

– Прости, Нацу-сан… Я наложила «Трою» уже трижды за утро. Мое тело больше не может обманывать твой вестибулярный аппарат. Магия просто отскакивает…

– Не извиняйся, Венди, – раздался спокойный голос из угла у окна.

Астерия сидела, закинув ногу на ногу и глядя на проносящиеся за стеклом серые, зазубренные пики хребта. Ее длинный темно-вишневый жилет был расстегнут, открывая простую льняную рубашку, а огненно-рыжие волосы были забраны в свободный низкий хвост, из-под которого рубиновыми сполохами проглядывали алые пряди.

Она перевела пронзительный взгляд синих глаз на распростертого парня, вздохнула и поднялась со своего места.

– Эй… ты чего?.. – пробормотал Нацу, когда девушка опустилась на край его сиденья.

– Замолчи и дыши носом, – негромко приказала она.

Астерия протянула узкую ладонь и положила ее на заднюю поверхность шеи Нацу — прямо туда, где основание черепа переходило в напряженные, горячие трапециевидные мышцы. Ее пальцы были прохладными снаружи, но стоило им коснуться кожи Убийцы Драконов, как Нацу вздрогнул всем телом.

Серебряная лоза «Слезы Феникса» на ее пальце мягко вспыхнула глубоким лазурным светом.

Люси затаила дыхание. Венди с изумлением подалась вперед.

Это не было исцеляющим заклинанием Небесной магии, которое пыталось сгладить конфликт между зрением и внутренним ухом. Астерия действовала иначе. Она не лечила следствие — она обращалась напрямую к тому яростному зверю, что сидел в груди Нацу.

Драконье ядро Саламандры бушевало от неестественной тряски механизма, металось, как запертый в клетке леопард, заставляя кровь закипать и вызывать тошноту. Астерия просто приложила к этому шторму свою собственную стихию. Ее магия легла на пылающее сердце парня, как тяжелое шелковое покрывало на тлеющие угли. Она не гасила огонь Игнила — она баюкала его, выравнивая внутреннее давление и приводя бешеный пульс в идеальный, мерный ритм.

Зеленый оттенок сошел с лица Нацу за считанные секунды.

Он шумно, глубоко вдохнул, широко распахнув глаза. Мир вокруг перестал кружиться в пьяном хороводе. Тяжесть в затылке испарилась, оставив после себя лишь странное, тягучее чувство абсолютного покоя, которого Нацу, вечно живущий на грани взрыва, не испытывал, пожалуй, никогда в жизни.

– Ого… – выдохнул он, медленно приподнимаясь на локтях.

Он не убирал шею от ее ладони. Напротив — не осознавая этого, Нацу чуть подался назад, словно дикий пес, который впервые в жизни позволил человеку почесать себя за ухом и теперь боялся спугнуть тепло.

– Как ты это сделала? Это не похоже на магию Венди.

– Драконы не созданы для того, чтобы их возили в железных коробках, – ответила Астерия, не убирая руки еще несколько секунд. Ее губы тронула мимолетная, едва заметная улыбка. – Твой внутренний огонь сопротивляется чужой скорости. Он считает, что если ты двигаешься, но не бежишь сам, тебя несет враг. Я просто сказала твоему огню, что мы стоим на месте.

Нацу посмотрел на нее снизу вверх. С такого расстояния он мог разглядеть крошечные фиолетовые крапинки в глубине ее сапфировых зрачков. От нее пахло не дымом и гарью, как пахло от всех огненных магов, которых он встречал. От Астерии пахло сухим горным ветром, нагретыми солнцем сосновыми иглами и чем-то неуловимо сладким — как цветок, распустившийся прямо на застывшей лаве.

Сердце Нацу вдруг пропустило один глухой, мощный удар, совершенно не связанный с укачиванием.

– Ты… странная, Аста, – буркнул он, отводя взгляд и чувствуя, как кончики его ушей предательски теплеют. – Но… спасибо. Пожалуй, я не стану умирать до станции.

– Какая потеря для мирового спокойствия, – съязвила Шарли со своего места, но в ее голосе не было прежней настороженности.

Люси с теплой усмешкой наблюдала за этой сценой, прикрыв рот ладонью. Нацу, великий и ужасный разрушитель городов, сейчас выглядел как нашкодивший подросток рядом с высокой, статной Астерией, державшейся с природным достоинством королевы древнего рода.

– Астерия, – тихо позвала Люси, когда девушка вернулась на свое сиденье. – А почему мастер сказал, что Черное Сердце может свести с ума именно Нацу и Венди? Разве Убийцы Драконов не имеют иммунитета к ядам своей стихии?

Астерия повернула голову к окну. За стеклом зеленые перелески окончательно уступили место мрачным, мертвым холмам, усыпанным осколками черного камня.

– Обычный огонь — это физическое явление, Люси, – негромко заговорила Аста. Голос ее звучал ровно, но в нем слышался металлический отзвук тяжелых воспоминаний. – Но магия Драконоубийц — это не просто стихия. Это духовный симбиоз. Дракон вкладывает свое семя в человека, и это пламя питается не только эфиром, но и чувствами. Гордостью. Яростью. Жаждой битвы.

Она подняла левую руку, разглядывая «Слезу Феникса».

– Черное Сердце — это огонь, родившийся из трупов драконов, преданных и убитых сотни лет назад. Этот огонь не греет. Он гниет. Он пропитан агонией гигантов, чьи кости были осквернены. Когда маг драконьего типа вдыхает этот смрад, его собственное пламя узнает эту боль. Начинается цепная реакция. Зверь внутри мага просыпается, срывает замки разума и пытается уничтожить все вокруг, лишь бы заглушить вой погибших сородичей. Это называется Мором.

Венди зябко поежилась, сильнее кутаясь в дорожную накидку.

– А Феникс?.. – спросила девочка. – Почему ты не боишься этого огня, Астерия-сан?

– Потому что Феникс — это вечный цикл, – Астерия посмотрела прямо в карие глаза маленькой волшебницы. – Феникс рождается из пепла, живет в пламени и умирает, чтобы возродиться вновь. Для птицы нет чужого или оскверненного огня. Есть только огонь, забывший свой путь домой. Я — его очаг, Венди. Я не даю ему сойти с ума, а вам… – ее взгляд на мгновение скользнул по Нацу, который сидел необычно тихо, внимательно слушая каждое слово, – вам я не позволю сгореть изнутри.

Поезд с протяжным, металлическим визгом тормозов начал замедлять ход.

За окном сгущались липкие, грязно-бурые сумерки, хотя по времени был самый разгар полудня. Небо над Обсидиановым ущельем было затянуто плотным куполом ядовито-пурпурного смога, сквозь который солнце пробивалось лишь тусклым, кровавым бельмом.

– Конечная, – поднялась на ноги Астерия, и за ее спиной тяжело качнулись полы вишневого плаща. – Добро пожаловать в преддверие преисподней.

***

Воздух на станции пах тухлыми яйцами, горелой резиной и застарелым железом.

Поселок шахтеров, раскинувшийся некогда у подножия Базальтовых врат, был пуст. Двери бараков хлопали на ветру, на пыльных улицах валялись брошенные кирки, перевернутые тачки и остатки припасов. Людей эвакуировали Рунные Рыцари еще утром, но сами солдаты Совета убрались отсюда следом за беженцами. Оцепление стояло в пяти милях позади — глубже никто заходить не рисковал.

Земля под ногами мелко, противно вибрировала. Этот гул шел не с поверхности — он зарождался глубоко в недрах, где кипело то, чему следовало спать вечно.

– Какая мерзость… – поморщилась Люси, прижимая к носу надушенный платок. – Здесь даже дышать больно. Глаза щиплет.

Венди сделала шаг вперед и развела руки в стороны. Ее длинные синие волосы взметнулись, подхваченные внезапно зародившимся чистым потоком.

– **Магия Небесного Дракона: Воздушный Барьер!**

Сфера прозрачного, изумрудно-чистого ветра раскрылась вокруг их отряда, отсекая удушливую вонь. Дышать мгновенно стало легче, но личико девочки уже через минуту покрылось бисеринками пота.

– Купол… тяжелый, – выдохнула она, стиснув зубы. – Внешнее давление воздуха… оно давит, словно свинец. Словно сам ветер не хочет сюда пускать.

– Не перенапрягайся, Венди, – Астерия подошла к ней сбоку и коснулась плеча девочки.

Тонкая струйка фиолетового тепла перетекла от Хранительницы к ребенку. Напряжение в воздухе вокруг них тут же спало: ядовитый смог за пределами барьера словно неохотно расступился, освобождая коридор шириной в десяток метров.

– Держи дыхание ровным, – наставляла Астерия. – Не борись с пустотой, заполняй ее. Ветер идет туда, где есть тепло. Я даю тебе тепло — ты даешь нам дорогу.

– Да! – увереннее кивнула девочка, расправляя плечи.

Они двинулись вглубь расщелины.

Обсидиановое ущелье оправдывало свое название. Стены каньона вздымались на сотни метров вверх, сложенные из гладкого, блестящего вулканического стекла цвета запекшейся крови. Под ногами хрустели острые сколы обсидиана, способные распороть даже толстую подошву сапога.

Чем глубже они спускались по извилистому серпантину заброшенной шахтерской дороги, тем жарче становилось вокруг. Но этот жар не имел ничего общего с благородным теплом очага. Это было удушающее, липкое пекло, от которого пересыхало в горле, а в висках начинала пульсировать тупая ярость.

Нацу шел чуть впереди, и Астерия не спускала с него глаз.

Его походка изменилась. Парень двигался уже не своей привычной разболтанной, пружинистой походкой. Его плечи были опущены, кулаки сжаты так, что костяшки пальцев побелели, а из приоткрытого рта вместе с дыханием вырывались рваные, черно-красные искры. Зубы Нацу были оскалены, обнажая удлинившиеся, словно у дикого зверя, клыки.

– Нацу? – тихо позвал Хэппи, летящий над его головой. – Ты в порядке?

– Они шумят… – прорычал Нацу. Голос его звучал глухо, с гортанным, нечеловеческим присвистом. – Хватит… орать.

– Кто шумит, Нацу? – испугалась Люси. – Здесь никого нет!

– Внизу! – Нацу резко дернул головой, его ноздри раздулись, а зрачки сузились до тонких вертикальных щелей, став совершенно драконьими. – Там… кости. Они горят и зовут меня. Они говорят: «Сожги все. Убей людей. Люди предали нас». Заткнитесь… ЗАТКНИТЕСЬ!

Пламя с ревом вырвалось из его предплечий, но это было не его привычное чистое, золотисто-алое пламя Саламандры. По огню пошли черные, ядовитые прожилки, пахнущие падалью и серой. Нацу схватился за голову обеими руками, падая на одно колено. Камни под ним мгновенно начали плавиться.

– Нацу-сан! – вскрикнула Венди, но ее собственное дыхание сбилось, девочка покачнулась, прижимая ладонь к груди. Воздушный барьер дрогнул, грозя лопнуть.

– Шарли, держи Венди! – скомандовала Астерия.

В одно мгновение она оказалась рядом с Нацу. Тот среагировал слепо, повинуясь первобытному инстинкту разъяренного ящера — его рука, объятая черным огнем, метнулась вперед, целя девушке прямо в горло когтистым ударом.

Люси закричала от ужаса.

Астерия даже не попыталась уклониться.

Она сделала шаг навстречу удару, перехватила пылающее запястье Нацу голой левой рукой и резко дернула его на себя, заставляя парня потерять равновесие. В следующую секунду она опустилась на колени прямо в раскаленный шлак перед ним и прижала его голову к своему плечу, намертво обхватив шею свободной рукой.

Черный огонь Нацу хлестнул по ее телу. Ткань ее жилета зашипела, но кожа осталась нетронутой.

– Тихо, – ее голос прозвучал прямо над ухом Нацу — низкий, бархатный, вибрирующий первородной силой. – Тише, глупый зверь. Я здесь. Слушай меня, а не мертвецов.

– Пусти… сгорит… я всех сожгу… – хрипел Нацу, пытаясь вырваться, но его мышцы словно сковало чугуном.

«Слеза Феникса» на пальце Астерии вспыхнула с такой силой, что разогнала ядовитые тени на десятки метров вокруг. Фиолетово-синий свет залил их обоих.

Астерия глубоко вдохнула и прижалась лбом к виску Нацу.

Ее скрытые алые волосы рассыпались по его плечам, смешиваясь с его розовыми прядями. Магия Повелительницы пламени вошла в его тело не как атака — как абсолютный приказ старшей крови. Она начала вытягивать черную скверну из его магических вен, пропуская яд через свое кольцо и сжигая его в собственном внутреннем Горниле.

Нацу замер.

Судорога, сводившая его тело, начала отпускать. Чудовищный, сводящий с ума вой сотен мертвых драконов в его черепе начал отдаляться, заглушаемый другим звуком.

Он слышал биение ее сердца. Ровное, мощное, спокойное, как удары молота по наковальне. И от этого звука первобытный ужас и ярость, терзавшие его душу, таяли, превращаясь в ничто.

Черные прожилки исчезли с его кожи. Пламя на руках погасло, оставив лишь легкий золотистый дымок.

Нацу медленно моргнул, его зрачки снова стали круглыми, человеческими. Он осознал, что уткнулся лицом в изгиб шеи Астерии, жадно вдыхая ее запах — солнце, сухие травы и чистое тепло. Его руки сами собой сжались на ткани ее жилета на спине, судорожно удерживая ее, словно боясь, что если он отпустит, тьма вернется.

– Аста?.. – сипло выдохнул он.

– Пришел в себя? – тихо спросила она, не торопясь разрывать объятия. Ее ладонь ласково, успокаивающе скользнула по его затылку, перебирая короткие колючие волосы.

– Я… чуть не ударил тебя.

– Ты не можешь меня ранить огнем, Нацу. Никогда не мог и никогда не сможешь, – она чуть отстранилась, заглядывая в его лицо. Ее сапфировые глаза были полны бесконечного терпения. – Твой дракон силен, но он еще ребенок. Он откликается на любую боль сородичей. Впредь, когда услышишь их зов, ищи мой огонь. Цепляйся за него. Я буду твоим якорем.

Нацу сглотнул ком в горле. Его щеки пылали, и на этот раз виной тому была вовсе не магия. В его груди ворочалось новое, абсолютно незнакомое чувство — жаркое, щемящее, от которого перехватывало дыхание сильнее, чем от любого удара в живот.

– Ладно, – пробормотал он, опуская глаза. – Буду… цепляться. Только не говори Грэю, что я тут… раскис.

– Это останется между нами и твоей чешуей, Саламандра, – усмехнулась Астерия и помогла ему подняться.

– Ребята! – раздался тревожный крик Люси. – Земля! Смотрите на разлом!

Дно ущелья впереди раскололось.

Чудовищный взрыв сотряс базальтовые стены. В небо на сотню метров ударил гейзер кипящей черной магмы вперемешку с ядовитым фиолетовым огнем. Скалы вокруг начали оседать, осыпаясь лавинами острых обсидиановых глыб.

Из огненного кратера, цепляясь когтистыми лапами за плавящийся камень, медленно поднималось нечто исполинское.

***

Древний Магматический Виверн превосходил размерами даже гигантских монстров с заданий ранга S.

Его тело, достигавшее сорока метров в длину, было покрыто панцирем из застывшего обсидиана, сквозь трещины в котором сочилась ослепительно-белая магма. Вместо передних лап у твари были кожистые перепончатые крылья, усаженные зазубренными костяными шипами, а длинная пасть напоминала жерло плавильной печи. Но страшнее всего были его глаза — четыре пары белесых, слепых наростов, сочащихся черной слизью.

Тварь не видела мир глазами. Она чувствовала тепло и магию.

– ГРА-А-А-А-О-О-О-Р-Х! – рев монстра породил воздушную волну такой силы, что обломки скал полетели во все стороны, как шрапнель.

– А вот и наш клиент, – хмыкнула Астерия, и ее пальцы плавно легли на рукоять кинжала на поясе. – Люси!

– Поняла! – светловолосая волшебница выхватила золотой ключ с символом созвездия Девы. – **Врата Придворной Дамы, откройтесь! Дева!**

С легким хлопком перед ней появилась горничная с розовыми волосами в строгом чепце.

– Вы звали, принцесса? Накажете меня?

– Не сейчас, Дева! Вон там, под восточным склоном, старая шахта номер три. Там могут оставаться заваленные рабочие! Пророй туннель снизу и уведи всех, кого найдешь, за пределы каньона! Быстро!

– Слушаюсь, принцесса! – Дева вихрем закружилась на месте и мгновенно ушла под землю, оставив после себя аккуратный круглый лаз.

Люси бросилась следом, координируя спасательную операцию, а Хэппи подхватил ее за пояс, помогая маневрировать среди падающих камней.

– Венди! – скомандовала Астерия, не сводя взгляда с приближающегося гиганта. Виверн уже заметил их, его хвост, увенчанный тяжелой булавой из застывшей лавы, снес целую базальтовую колонну. – Твой черед. Сдуй эту дрянь! Нам нужен чистый воздух для решающего удара!

– Слушаюсь! – Венди встала в боевую стойку, разведя руки. Вокруг ее тонких запястий закружились тугие спирали белого шторма. – **Сила Небес, овевающая крылья… Ускорение! Броня! Сила!**

Три заклинания поддержки одновременно легли на Нацу и Астерию. Тело Нацу налилось невероятной легкостью, а его мышцы словно наполнились чистой энергией грозы.

– А теперь… – Венди глубоко вдохнула, ее щеки надулись. – **Рёв Небесного Дракона!**

Ураганный вихрь первозданной чистоты ударил из уст девочки, врезаясь в скопление ядовитого смога над ущельем. Чудовищное давление ветра разорвало фиолетовые тучи, выталкивая серные испарения в верхние слои атмосферы. На несколько драгоценных минут над полем боя открылось чистое небо, и лучи полуденного солнца озарили черную чешую монстра.

Виверн взвыл от боли — солнечный свет жег его светочувствительную магматическую кожу. Тварь распахнула пасть, в которой закружился шар концентрированного Черного Сердца.

– Нацу, – спокойно произнесла Астерия, шагнув вперед и встав плечом к плечу с парнем. – Помнишь, чему я учила тебя во дворе гильдии?

– Ты сказала, что я сырой! – оскалился Нацу, и на его кулаках взметнулось ослепительное, яростное золотое пламя. Никакой черной скверны — только чистая мощь Саламандры.

– Ты был сырым, – подтвердила она. – Но сейчас твое пламя поет в унисон с моим. Я раскрою его панцирь. А ты прожги его до самых костей!

– Идет! Я ТАК РАЗОГРЕЛСЯ!

Виверн выпустил струю черного огня. Поток шириной с трехэтажный дом несся на них, плавя сам воздух.

Астерия не стала ставить щит. Она выхватила короткий кинжал, полоснула себя по ладони правой руки и сжала кулак. Капли ее крови брызнули на лезвие, мгновенно вспыхнув ослепительным фиолетовым светом.

– **Древняя Магия Феникса: Владычица Первородного Горнила!** – ее голос звенел как набатный колокол, раскалывая пространство. – **Я — Та, Кто Повелевает Началом! ПРИМИ СВОЮ МАТЬ!**

Она взмахнула клинком горизонтально.

Волна сине-фиолетового огня невероятной плотности сорвалась с лезвия. Столкнувшись с черным потоком Виверна, магия Астерии не стала уничтожать его. Она начала поглощать его, трансформировать, выжигать яд и возвращать огню его изначальную, чистую природу.

На глазах у потрясенного Нацу черный ядовитый смерч прямо в воздухе окрасился в ослепительно-золотой цвет. Яд испарился. Энергия, накопленная виверном за сотни лет, была очищена за долю секунды и подчинена единой воле Хранительницы.

– Нацу, СЕЙЧАС! – крикнула Астерия, взмахнув свободной рукой.

Вся эта гигантская масса очищенного золотого пламени метнулась… прямо в широко распахнутую пасть Нацу.

– ЧЕГО-О-О?! – завизжал вдалеке Хэппи. – Он же лопнет!

Нацу не лопнул. Его глаза вспыхнули расплавленным золотом. Он жадно, с диким ревом втянул в свои легкие всю мощь очищенного Черного Сердца. Его тело охватили гигантские огненные крылья из чистой плазмы, а чешуя Огненного Дракона проступила на его скулах, шее и руках, отливая благородной бронзой.

Никогда еще в его жилах не текла такая сокрушительная, абсолютная сила. Это было не просто пламя — это было пламя, благословленное Фениксом.

– **СЕКРЕТНОЕ ИСКУССТВО УБИЙЦ ДРАКОНОВ!** – взревел Нацу, отталкиваясь от земли с такой силой, что под его ногами образовался кратер.

Он взмыл в воздух, оставляя за собой золотой инверсионный след, и завис прямо над головой исполинского ящера.

Виверн попытался ударить его крылом, но Астерия, стоявшая внизу, сжала пальцы в воздухе:

– **Пепельные Путы!**

Раскаленная магма под лапами чудовища мгновенно застыла, превратившись в гранитные оковы, пригвоздившие монстра к дну ущелья на три секунды. И этих трех секунд Нацу хватило с лихвой.

Оба его кулака соединились над головой, собирая сияние, затмившее настоящее солнце.

– **БАГРОВОЕ ПЛАМЯ ФЕНИКСА И ДРАКОНА: ВЗРЫВ ПЫЛАЮЩЕГО КЛИНКА!**

Слепящий луч чистого разрушения обрушился сверху вниз, пробивая адамантовый панцирь виверна, прожигая его магматическое сердце и уходя на десятки метров вглубь земной коры.

Взрыв был беззвучным первые две секунды. Лишь ослепительно-белая вспышка поглотила ущелье, заставив всех зажмуриться, а затем до них докатился громовой раскат, от которого содрогнулись горы на мили вокруг.

***

Когда пыль и золотистый пар наконец рассеялись, на дне ущелья царила абсолютная тишина.

Исполинского виверна больше не существовало. На его месте осталась лишь гигантская воронка из остывающего, безопасного серого камня, в центре которой затухали последние чистые искорки. Ядовитое пламя Черного Сердца выгорело дотла, оставив после себя лишь теплоту спокойной, отдыхающей земли.

Из подземного хода показалась Дева, несущая на плечах двоих перепуганных, но живых шахтеров, а следом за ней выкарабкалась чумазая, запыхавшаяся Люси, победно махая рукой.

– Мы всех вытащили! Все живы!

Астерия облегченно выдохнула, опуская клинок в ножны. Ее рубашка на плече была слегка порвана, на щеке темнела полоска сажи, но в синих глазах горело тихое торжество.

В нескольких шагах от нее на колени тяжело опустился Нацу.

Все его гигантское пламя угасло. Парень тяжело хрипел, сжимая ладонями грудь. Его кожа была неестественно бледной, а от пальцев все еще поднимался сизый дымок перегрева. Столь чудовищный объем поглощенной и высвобожденной магии не прошел даром — сосуды его тела были истощены до предела, а внутренняя температура грозила сжечь его собственные органы.

– Нацу! – Венди бросилась к нему, но споткнулась от усталости, упав на колени. Ее магия была почти на нуле.

– Не подходи, Венди, – остановила ее Астерия, мягко перешагивая через обломки. – Он слишком горячий для тебя. Сейчас его чешуя обожжет любого целителя.

Она подошла к парню и опустилась перед ним на колени.

Нацу поднял затуманенный, лихорадочный взгляд. На его губах блуждала слабая, шальная улыбка победителя:

– Мы… размазали его, Аста… Видела, какой… какой был взрыв?..

– Видела, идиот, – с бесконечной нежностью сказала она. – А теперь помолчи, пока твои легкие не превратились в золу.

Она не стала использовать сложные заклинания. Астерия просто придвинулась вплотную, обхватила его разгоряченное лицо обеими ладонями и притянула к себе.

Ее губы коснулись его пылающего лба.

Это не был поцелуй магов или влюбленных в обычном понимании — это был древний, священный ритуал перерождения. «Слеза Феникса» вспыхнула мягким, бархатным светом. Астерия начала забирать избыточный, убийственный жар из его тела в свое собственное.

Нацу замер, затаив дыхание.

Он почувствовал, как невыносимое пекло внутри ребер отступает, сменяясь прохладной свежестью утренней росы. Но вместе с этим через ее прикосновение в него хлынуло нечто иное — ее чувства. Он почувствовал отголоски ее многолетней боли, тяжесть пепла погибшего клана, и ту безграничную, теплую надежду, которую она обрела рядом с ними. Рядом с ним.

Астерия тихо вздохнула, ее ресницы задрожали, когда она приняла остатки его перегрева в свое Горнило. Ее собственное тело на мгновение нагрелось, но для Повелительницы пламени этот жар был родным домом.

Она медленно отстранилась, глядя ему в глаза. Их лица находились в считанных сантиметрах друг от друга. Нацу отчетливо слышал ее дыхание — частое, сбитое, прерывистое.

– Как ты себя чувствуешь, саламандра? – прошептала она, не убирая ладоней с его щек. Ее большие пальцы мягко поглаживали его скулы, стирая серую копоть.

Нацу не отстранился. Впервые в жизни он не кричал, не лез в драку и не пытался доказать свою крутость. Его глаза, обычно дикие и беспокойные, смотрели на нее с такой неприкрытой, обезоруживающей глубиной, что у Астерии сладко и тревожно сжалось сердце.

Он медленно поднял руку и коснулся кончиками пальцев длинной рыжей пряди ее волос, перебирая скрытые алые волокна.

– Твой огонь… – очень тихо произнес Нацу, и голос его звучал непривычно хрипло и глубоко. – Он больше не пахнет старым дымом. И солнцем он тоже не пахнет.

– А чем он пахнет? – чуть слышно спросила она, не отводя синих глаз с фиолетовыми искрами.

Нацу подался чуть ближе, едва не касаясь своим носом ее щеки, и втянул воздух:

– Домом. Он пахнет домом, Аста. В котором никогда не гаснет печь.

Астерия замерла. Вся ее вековая выдержка, все королевское хладнокровие Хранительницы Феникса дали трещину перед этой простой, бесхитростной драконьей искренностью. В ее глазах на долю секунды блеснули слезы, но она быстро моргнула, пряча их за теплой, сияющей улыбкой.

Она осторожно щелкнула его по носу — совсем не больно, кончиком теплого пальца:

– Ты неисправим, Нацу Драгнил.

– А я и не собираюсь исправляться, – широко, во все зубы оскалился он, но руки от ее волос так и не убрал.

Позади послышался деликатный кашель.

Люси стояла, уперев руки в бока, рядом с улыбающейся во весь рот Венди и Хэппи, который уже держал лапки лодочкой у щек:

– Сладкая паро-о-очка! Они снюхались! Айя!

– Хэппи, я скормлю тебя первому попавшемуся виверну! – рявкнул Нацу, мгновенно краснея до корней волос и отскакивая от Астерии, хотя в его движениях уже не было прежней неуклюжести.

Астерия лишь негромко рассмеялась — звонко, свободно, с той легкой бархатной хрипотцой, которая заставляла сердце Нацу колотиться втрое быстрее обычного. Она поднялась на ноги, отряхнула дорожный плащ и посмотрела вверх, на чистое синее небо, раскинувшееся над некогда проклятым ущельем.

Пепел прошлого остался позади. Впереди была дорога в Магнолию, шумная гильдия, вечные драки и драконы, которых еще предстояло научить летать