Семья сон
Прогулка под мирным небом
Солнечные лучи пробивались сквозь густую изумрудную листву вековых клёнов, рассыпаясь по асфальтированной дорожке парка тысячами золотых осколков. Лёгкий майский ветерок приносил с собой прохладу со стороны реки и сладковатый аромат цветущих каштанов. Вокруг царило умиротворение, нарушаемое лишь весёлым щебетом птиц и далёким гулом просыпающегося Сеула.
Я шёл неторопливо, засунув руки в карманы лёгкого чёрного плаща. Мой рост под два метра и широкие плечи часто заставляли случайных прохожих оборачиваться, но сегодня никто не видел во мне Теневого Монарха, грозу подземелий и сильнейшего существа на планете. Для всех вокруг я был просто мужчиной на прогулке. Мои серые глаза, обычно холодные и глубокие, словно грозовая туча, сейчас теплели, когда я смотрел вперёд.
А смотреть было на что. В нескольких шагах от меня, весело перебирая маленькими ножками, бежали двое трёхлетних близнецов.
Алекс, точная копия своего отца Юки в детстве, уверенно топал по траве, то и дело пытаясь поймать пролетающих бабочек. Его короткие чёрные вихры забавно топорщились на макушке, а небесно-голубые глаза светились неподдельным восторгом. Рядом с ним, едва поспевая, семенила Миджун. Её волосы отливали чистым золотом, ярко вспыхивая на солнце, а серые, как у меня, глаза внимательно изучали каждую травинку.
Глядя на них, я невольно погрузился в воспоминания. Больше двадцати лет назад моя жизнь сделала крутой поворот. Я вспомнил тот день, то душное кафе и искажённое яростью лицо Ча Хэ Ин. Когда я сказал ей, что между нами всё кончено и свадьбы не будет, она устроила грандиозный скандал. Она кричала так, что звенели стёкла, швырнула в меня кольцо и напоследок бросила слова, которые, как она думала, должны были прожечь мою душу: «Ты пожалеешь об этом, Сон Джинву! Ты приползёшь обратно, но будет поздно! Ты останешься никем, жалким одиночкой без будущего!»
Как же сильно она ошиблась.
Я не просто не пожалел — я благословлял тот день и свой выбор каждую секунду своей жизни. Вместо холодной, фальшивой клетки, которой стал бы наш брак, судьба подарила мне истинное счастье. У меня появилась Амалия — моя любимая, нежная жена, ставшая моим якорем в этом бушующем мире. Она подарила мне троих замечательных детей. Юки, наш первенец, вырос настоящим мужчиной, сильным и мудрым охотником S-ранга. А младшие близнецы, Сухо и Рей, которым сейчас исполнилось шестнадцать, наполняли наш дом вечным движением и юношеским задором.
И вот теперь — внуки. Алекс и Миджун. Осколки новой эпохи, рождённые от нашей крови.
Мои мысли плавно перетекли на их мать — женщину, чьё имя мы даже не вспоминаем в нашем доме. Когда Юки встретил её, он был ослеплён первой влюблённостью. Но реальность оказалась суровой. Узнав, что ранг S — это не только богатство и слава, но и постоянная опасность, огромная ответственность и долгие рейды, она сломалась. А когда родились близнецы, её эгоизм окончательно взял верх.
Я до сих пор помню тот вечер, когда Юки пришёл к нам с Амалией. В его голубых глазах не было слёз, только холодная, взрослая решимость. Он рассказал, что мать детей прямо заявила ему: «Я не хочу такой жизни. Я не хочу быть привязана к тебе, не хочу нянчиться с этими младенцами и вздрагивать от каждого звонка из Ассоциации. Мне это не нужно».
Юки не стал её умолять. В его жилах текла кровь Монарха, и он поступил жёстко и прагматично. Он выплатил ей огромную сумму денег — такую, что ей хватит на безбедную жизнь до старости. Взамен она подписала все документы об отказе от родительских прав и исчезла из Кореи в тот же день, оборвав все связи.
Мы с Амалией тогда сразу сказали сыну, что во всём поможем ему. Юки даже не расстроился из-за её ухода. Он тогда мудро заметил: «Зачем держать человека рядом насильно? Ради детей? Чтобы они росли в атмосфере скрытой ненависти и упрёков? Нет, отец. Им нужна любящая семья, а не фальшивая картинка». И он был прав. Мы окружили малышей такой заботой, что они никогда не чувствовали себя обделёнными. Юки был потрясающим отцом, а мы с Амалией — счастливыми дедушкой и бабушкой.
Из размышлений меня вырвал резкий всплеск магической энергии. Я мгновенно подобрался, но тут же расслабился, заметив, что источником был Алекс. Малыш споткнулся о корень дерева и падал лицом прямо на острый камень. Но прежде чем его пухлые щёчки коснулись земли, из его маленькой тени соткался крошечный чёрный жгут, который бережно подхватил мальчика под мышки и вернул в вертикальное положение.
– Ой! – Алекс удивленно моргнул, посмотрел на свою тень, которая тут же вернулась в нормальное состояние, и весело захлопал в ладоши. – Спасибо, тётя Тень!
Я тихо рассмеялся. Сила Монарха в них развивалась поразительно быстро. Миджун, заметив, что брат отвлёкся, резко развернулась и побежала ко мне. Её золотистые волосы забавно подпрыгивали на плечах.
– Деда! Деда, смотри, как я умею! – Крикнула она, подбегая ближе.
Она подпрыгнула, и вокруг её крошечных кроссовок на мгновение вспыхнуло едва заметное серое сияние, позволившее ей подлететь чуть выше обычного. Я поймал её на лету, подбросил в воздух и прижал к своей груди. Малышка заливисто рассмеялась, обнимая меня за шею своими тёплыми ручонками.
– Ты у меня настоящая летунья, Миджун, – улыбнулся я, целуя её в мягкую щёку. – Но будь осторожнее, ладно? Юки будет ругаться, если вы растратите всю ману до обеда.
– Папа не узнает, – заговорщически прошептал Алекс, который уже успел подбежать и теперь активно карабкался по моей штанине, как по стволу дерева. – Деда, ты же не скажешь ему?
– Конечно не скажу, мелкий разбойник, – я наклонился и свободной рукой подхватил и его, усаживая на другое плечо.
Теперь я нёс обоих близнецов. Они были лёгкими, почти невесомыми для моей силы, но для моего сердца они весили больше, чем вся вселенная. Прохожие, видевшие нас, доброжелательно улыбались. Наверное, со стороны мы выглядели как идеальная картина семейного счастья: молодой, подтянутый дедушка и двое очаровательных внуков.
Мы дошли до центральной аллеи парка, где у раскидистой ивы стоял пёстрый фургончик с яркой вывеской. Возле него толпились дети с родителями, а в воздухе плыл умопомрачительный аромат ванили, клубники и хрустящих вафельных рожков.
Алекс оживился первым. Он завертелся на моём плече, указывая пальчиком на фургон.
– Деда, ты купишь мороженое? – Спросил он, заглядывая мне в лицо своими огромными голубыми глазами, в которых сейчас читалась высшая степень надежды.
– Мороженое? – Я притворно нахмурился, хотя внутри всё так и таяло от этой детской непосредственности. – А как же обед, который приготовила бабушка Амалия? Если вы перебьёте аппетит, она расстроится.
– Ну де-е-еда, – протянула Миджун, состроив такую умильную рожицу, перед которой не устоял бы даже самый свирепый правитель подземелий. Она прижалась ладошкой к моей щеке. – Совсем чуть-чуть. Маленькое-маленькое. Мы бабушке не скажем, честно! Это будет наш секрет. Ещё один!
– Секрет, значит? – Я рассмеялся, опуская детей на землю возле фургончика. – Ну хорошо. Против женских секретов у меня нет иммунитета. Какое вы хотите?
– Мне шоколадное! Самое большое! – Закричал Алекс, подпрыгивая на месте.
– А мне розовое, с клубничкой и помадкой, – чинно заявила Миджун, поправляя свой сарафан.
Я подошёл к продавцу — пожилому добродушному мужчине в забавном фартуке.
– Добрый день. Пожалуйста, один шоколадный рожок и один клубничный, – сказал я, доставая карту для оплаты.
– Какая у вас прекрасная семья, молодой человек, – улыбнулся продавец, ловко орудуя специальной ложкой для шариков. – Внуки — просто ангелочки. Так похожи на вас, эти серые глаза у девочки... Редко сейчас встретишь такую преемственность.
– Спасибо, – искренне ответил я. – Они — моя главная гордость.
Получив заветные лакомства, близнецы тут же затихли, сосредоточенно принявшись за еду. Мы отошли к ближайшей деревянной скамейке, стоявшей в тени старого дуба. Я сел, откинувшись на спинку, и с удовольствием наблюдал за ними.
Алекс ел своё шоколадное мороженое с таким энтузиазмом, что уже через минуту его нос, щёки и даже подбородок были измазаны коричневым кремом. Он выглядел как маленький, весёлый чертёнок. Миджун же ела аккуратно, маленьким язычком слизывая капли клубничного сиропа, чтобы не дай бог не капнуть на свой любимый розовый сарафан. В этом проявлялся её истинно девичий характер, унаследованный, возможно, от Амалии.
– Деда, смотри, оно тает! – Вдруг пискнул Алекс, когда крупная капля шоколада поползла по его пальцам.
Я улыбнулся и протянул руку. Едва заметным движением воли я заставил тень под скамейкой слегка удлиниться. Из неё поднялся крошечный, едва заметный глазу жгутик тьмы, который аккуратно подхватил падающую каплю и растворил её в себе, не дав испачкать одежду мальчика. Алекс воспринял это как должное и лишь весело подмигнул мне.
– Настоящий Монарх должен уметь контролировать даже мороженое, – тихо пошутил я.
– Да! – Гордо согласился внук, откусывая хрустящий край вафли.
В этот момент мой мобильный телефон в кармане негромко завибрировал. Я достал его и увидел на экране фотографию Амалии. На снимке она улыбалась, держа в руках букет полевых цветов, которые мы с Сухо подарили ей на прошлую годовщину.
Я нажал кнопку ответа.
– Да, любовь моя, – произнёс я, и мой голос автоматически стал мягче.
– Джинву, привет, – раздался её тёплый, мелодичный голос, от которого на душе всегда становилось спокойно. – Вы ещё в парке? Юки как раз вернулся из Ассоциации. Он заехал в кондитерскую и привёз тот самый черничный пирог, который так любят дети. Мы ждём вас к обеду.
– Мы уже заканчиваем с важными делами, – я посмотрел на близнецов, которые доедали свои рожки. Алекс как раз пытался слизать остатки шоколада со щеки. – Скоро будем. Минут через десять.
– Хорошо, поторопитесь. Сухо и Рей уже крутятся у стола, так что пирог в опасности, – рассмеялась Амалия. – Люблю тебя.
– И я тебя, – ответил я и отключил связь.
Я убрал телефон и поднялся со скамейки. Достав из кармана чистую салфетку, я присел перед Алексом на корточки и принялся вытирать его чумазое личико. Малыш забавно морщился, но терпеливо ждал, пока я закончу.
– Ну вот, теперь ты снова похож на человека, а не на шоколадного монстра, – усмехнулся я, выбрасывая салфетку в урну. – Миджун, ты готова?
– Готова, деда! – Девочка протянула мне свою чистую, сухую ручку.
Алекс схватил меня за вторую руку. Мы вышли из тени дуба обратно на залитую солнцем аллею, направляясь к выходу из парка, где была припаркована моя машина.
Я шёл, подстраиваясь под маленький шаг своих внуков, и чувствовал, как внутри меня разливается абсолютное, концентрированное счастье. Ча Хэ Ин когда-то пророчила мне одиночество и сожаления. Она думала, что мир вращается вокруг её ранга и её амбиций. Но она не понимала одной простой истины: истинная сила мужчины заключается не в количестве побеждённых врагов и не в статусе, который признаёт общество. Она заключается в тех, кто держит тебя за руки на прогулке в теплый майский день.
У меня была прекрасная, любящая жена, которая понимала меня без слов. У меня были трое великолепных детей, которыми я гордился каждый день. И у меня были эти двое потрясающих внуков, в чьих глазах отражалось будущее нашей семьи. Будущее, в котором больше не было места для холода, лжи и одиночества. Только свет, любовь и вечный рассвет нашего рода.
– Деда, а папа покажет нам сегодня теневых котиков? – Спросил Алекс, весело подпрыгивая на ходу.
– Обязательно покажет, – ответил я, крепче сжимая его маленькую ладонь. – А если он устал, то их покажу вам я. Целую армию котиков.
Миджун радостно закричала, и её смех взлетел к самым верхушкам клёнов, растворяясь в бездонном синем небе Сеула. И я знал, что этот мир, который я когда-то спас от уничтожения, теперь платит мне самой дорогой монетой. Монетой, имя которой — счастье моей семьи.