Семья на гран. Распада
Пепел на алтаре верности
Сон Джин Ву сидел в пустой гостиной арендованной квартиры, погруженный в абсолютную, удушающую тишину. Тени в углах комнаты не шевелились — они замерли, словно в трауре. Игрис, верный рыцарь, даже не смел показаться на глаза своему господину, чувствуя его невыносимую душевную муку.
Монарх Теней смотрел на свои ладони. Эти руки убивали богов, разрывали пространство и время, строили империю из ничего. Но сейчас они казались ему грязными. Почему? Этот вопрос пульсировал в висках, как незаживающая рана. Почему он поддался?
В памяти всплывали обрывки: запах духов Ча Хэ Ин, её восхищенный взгляд, обещание чего-то «простого» и «понятного», в отличие от сложной, искрящейся озоном жизни с Алексом. Ему на мгновение показалось, что он устал от вечного напряжения, от яркости своего мужа, от ответственности. И эта слабость, эта минутная жажда тихой гавани превратилась в предательство, которое разрушило всё.
– Я идиот... – прошептал он, закрывая лицо руками.
Он вспомнил их первую встречу с Алексом. Тот был подобен шаровой молнии — непредсказуемый, ослепительно красивый, с этими взъерошенными блондинистыми волосами, которые всегда пахли дождем. Алекс не боялся Теневого Монарха. Он смеялся ему в лицо, когда Джин Ву пытался быть угрюмым, и согревал его холодную постель своим невыносимым, живым теплом.
Потом были клятвы. Джин Ву помнил, как дрожал голос Алекса, когда тот обещал быть его светом в любой тьме. И он сдержал обещание. Он подарил ему Сухо, который унаследовал серьезность отца. Подарил Юкио, в чьих глазах плясали черные молнии. И крошку Миджун, которая была воплощением их общей любви.
Каждый раз, когда Джин Ву возвращался из кровавых рейдов, Алекс ждал его, прижимаясь фарфоровой кожей к его доспехам, смывая ужас войны своей нежностью.
А теперь... теперь дети смотрят на него с презрением. В глазах Сухо он увидел не просто гнев, а холодное разочарование мужчины в мужчине. Юкио хотел его испепелить. А Миджун... её слова «ненавижу тебя» до сих пор звенели в ушах, как смертный приговор.
Джин Ву сжал кулаки так, что когти впились в ладони, и капли черной крови упали на ковер. Он потерял не просто семью. Он потерял свою душу, которую Алекс так бережно хранил все эти годы.
***
В это же время в доме Сон атмосфера была наэлектризована до предела. Алекс сидел в кресле, бледный, почти прозрачный. Его фарфоровая кожа казалась серой от усталости. Напротив него, на диване, сидели двое мужчин, чей авторитет в мире охотников был непререкаем: председатель Кен Пак и Сон Иль Хван.
Разговор длился уже несколько часов. Детей отправили в сад под присмотр теней Алекса — маленьких искрящихся элементалей, которые развлекали их, пока взрослые решали судьбу их семьи.
– Алекс, ты должен подумать о будущем, – тихо произнес Кен Пак, поправляя очки. – То, что сделал Джин Ву — непростительно. Но мир... миру нужен Монарх. А Монарху, как мы видим, нужно якорь, иначе он окончательно превратится в чудовище.
Алекс поднял на него пустые, небесно-голубые глаза.
– Мой якорь был вырван с корнем, Кен Пак. Я не собираюсь быть «стабилизатором» для человека, который вытер об меня ноги.
Сон Иль Хван, отец Джин Ву, тяжело вздохнул. Он смотрел на зятя с глубоким сочувствием и... виной.
– Алекс, я не оправдываю сына. Я готов сам выпороть его, несмотря на то, что он сильнее меня в сотни раз. Но есть обстоятельство, которое меняет всё.
Алекс вздрогнул. Он прижал руку к животу, и этот жест не укрылся от внимательных глаз старого охотника.
– Ты ведь знаешь, верно? – Иль Хван кивнул на его живот. – Твоя энергия изменилась. Она больше не принадлежит только тебе.
Алекс закусил губу, пытаясь сдержать слезы, которые не проливал даже в парке.
– Да, – прошептал он. – Я узнал об этом за день до... до того, как всё вскрылось. Я хотел устроить праздничный ужин. Хотел сказать ему, что у нас будет четвертый ребенок.
В комнате повисла тяжелая пауза. Кен Пак и Иль Хван переглянулись. Это меняло масштаб катастрофы. Еще одна жизнь, рожденная от союза тени и молнии, теперь находилась под угрозой из-за глупости Монарха.
– Дети знают? – спросил Кен Пак.
– Сухо догадывается, – Алекс горько усмехнулся. – Он слишком чувствителен к моей мане. Он подошел ко мне сегодня утром и сказал, что если «тот человек» вернется, он сам его выставит, чтобы я не волновался.
– Алекс, – Иль Хван подался вперед, накрыв своей широкой ладонью дрожащую руку блондина. – Мы поговорили с Сухо и Юкио. Они ненавидят отца, это правда. Но они любят тебя. И они... они согласились на одно условие.
Алекс нахмурился.
– Какое условие?
– Мы дадим ему последний шанс. Один-единственный, – твердо сказал Иль Хван. – Не ради него. Ради ребенка, которого ты носишь. И ради того, чтобы он искупил свою вину перед вами всеми. Если он не сможет доказать, что достоин даже стоять рядом с тобой, я лично помогу тебе оформить развод и скрыть детей так, что ни одна тень в мире их не найдет.
– Вы предлагаете мне впустить его обратно? – Алекс вскочил, искры молнии пробежали по его волосам, заставляя их встать дыбом. Его идеальное телосложение сейчас казалось напряженной струной, готовой лопнуть. – После того, как он целовал её на глазах у наших детей?!
– Не впустить в постель, Алекс, – мягко перебил Кен Пак. – Впустить в процесс искупления. Пусть он увидит, что он потерял. Пусть он каждый день смотрит в глаза детям, которых предал, и тебе, чье доверие он растоптал. Это будет для него худшей пыткой, чем любое подземелье. И это даст тебе время решить — сможешь ли ты когда-нибудь простить его, или этот ребенок будет расти без отца.
Алекс тяжело дышал. Мысль о том, чтобы снова видеть Джин Ву, причиняла физическую боль. Но он чувствовал внутри себя крошечный огонек новой жизни, который требовал защиты.
– Хорошо, – наконец выдохнул он, опускаясь обратно в кресло. – Но он не будет жить в доме. Он будет приходить только с вашего разрешения и под моим надзором. И если хотя бы одна слезинка упадет из глаз Миджун по его вине... я клянусь, я выжгу его теневое царство дотла, даже если это убьет меня самого.
***
Спустя час Джин Ву стоял у порога своего дома. Он не смел войти, хотя дверь была не заперта. Он чувствовал присутствие своего отца и Кен Пака внутри.
Дверь открылась. На пороге стоял Сухо. Его десятилетний сын выглядел пугающе взрослым.
– Заходи, – бросил мальчик, не глядя отцу в глаза. – Папа Алекс разрешил. Но учти: если ты сделаешь ему больно хоть словом, я забуду, что ты мой отец.
Джин Ву прошел в гостиную, чувствуя себя преступником на эшафоте. Алекс сидел у камина, укутанный в плед. Он не обернулся на шаги.
– Присядь, Джин Ву, – голос Иль Хвана был суров.
Джин Ву сел на край стула, не сводя глаз с затылка Алекса. Его сердце разрывалось от нежности и жгучего стыда.
– Мы решили дать тебе шанс, – начал Иль Хван. – Последний. Не потому, что ты его заслужил. А потому, что Алекс беременен.
Джин Ву замер. Мир вокруг него словно остановился. Беременен? Еще один ребенок? В тот момент, когда он...
– О боже... – выдохнул он, порываясь встать, но холодный взгляд Юкио, стоявшего в углу, пригвоздил его к месту.
– Не смей радоваться, – ледяным тоном произнес восьмилетний сын. – Ты не заслужил этого ребенка. Ты не заслужил даже знать о нем.
– Юкио, тише, – не оборачиваясь, произнес Алекс. Его голос был лишен эмоций, и это было страшнее всего. – Джин Ву. Ты будешь приходить сюда каждый день. Ты будешь выполнять все домашние дела, которые я тебе поручу. Ты будешь заниматься с детьми, если они того захотят. Но ты не прикоснешься ко мне. Ты не скажешь мне ни одного слова о любви. И ты будешь спать в комнате для гостей в пристройке.
Джин Ву смотрел на него, и слезы, которые он сдерживал годами, наконец покатились по его щекам.
– Алекс... я всё сделаю. Я... я не знаю, как просить прощения, я просто...
– Не проси, – Алекс наконец повернул голову. Его глаза были холодными, как зимнее небо. – Прощение нужно заслужить. И на это могут уйти годы. Или целая вечность.
В этот момент в комнату вбежала Миджун. Увидев отца, она замерла, её маленькие кулачки сжались, а по блондинистым волосам пробежали золотистые искры.
– Почему он здесь? – спросила она, глядя на Алекса.
– Он пришел чинить то, что сломал, милая, – тихо ответил Алекс, протягивая к ней руку.
Миджун подошла к отцу и остановилась в шаге от него. Она посмотрела на его заплаканное лицо своими серыми, как грозовая туча, глазами.
– Если ты снова уйдешь к той плохой тете, я попрошу дедушку, чтобы он тебя заколдовал, – серьезно сказала она. – Папа Алекс плакал ночью. Я слышала. Ты плохой, папа Джин Ву. Очень плохой.
Джин Ву опустился на колени перед дочерью, не заботясь о своем достоинстве Монарха.
– Я знаю, Миджун. Я самый плохой человек в мире. Но я обещаю тебе... я никогда, слышишь, никогда больше не заставлю вас плакать.
– Посмотрим, – бросил Сухо, вставая рядом с сестрой. – Слова Монарха стоят дешево, если они не подкреплены действием. Начнем с завтрашнего дня. В шесть утра сад должен быть приведен в порядок. И без помощи теней, отец. Своими руками.
Джин Ву кивнул, готовый на любую каторгу. Он смотрел на Алекса, который снова отвернулся к огню, и понимал: путь назад будет долгим и мучительным. Но теперь у него была цель. У него был свет, который он едва не погасил, и новая крошечная искра жизни, которую он обязан был защитить.
Вечером, когда гости разошлись, а дети легли спать, Джин Ву стоял в саду, глядя на освещенное окно спальни Алекса. Он чувствовал, как молния мужа всё еще вибрирует в воздухе, предупреждая его, не подпуская близко.
Теневой Монарх поднял взгляд к небу. Гроза закончилась, оставив после себя чистый, озоновый воздух. Он знал, что Ча Хэ Ин больше никогда не появится в его жизни — её имя было вычеркнуто из его памяти так же беспощадно, как она была вычеркнута из общества.
Теперь его миром была эта крепость, где его ненавидели, но где ему дали крошечную щель, чтобы он мог попытаться вернуться домой. И он клялся всеми тенями своего царства, что в этот раз он не подведет свою молнию.