Семья
Цена чужой одержимости
Аромат свежесваренного черного кофе медленно заполнял залитую утренним солнцем кухню, вытесняя запах ночной грозы и озона.
Я стоял у широкого кухонного острова, опираясь ладонями о прохладную гранитную поверхность, и смотрел в панорамное окно. Сеул просыпался. По эстакадам текли бесконечные реки машин, между зеркальными высотками сновали редкие флаеры охотничьих патрулей. Мир смертных продолжал вращаться по своим привычным законам, даже не подозревая, что ткань реальности над их головами истончилась до предела, а в спальне на последнем этаже этого небоскреба зародилась жизнь, способная переписать судьбу мультивселенной.
Тихий шелест босых ног по теплому паркету заставил мои губы тронуть едва заметную улыбку. Обернувшись, я на миг замер, вновь любуясь открывшимся зрелищем.
Окумура Юми совершенно не заботилась о правилах приличия. На ней не было ничего, кроме моей просторной шелковой рубашки угольно-черного цвета. Ткань, сшитая на мои сто девяносто два сантиметра роста и широкие плечи, едва доходила ей до середины бедер. Широкий ворот сполз набок, полностью обнажая хрупкое левое плечо, ключицу и витую лазурную татуировку, которая слабо пульсировала в такт ее мерному дыханию. Длинные, как смоль, черные волосы небрежной волной спадали на грудь, резко контрастируя с ослепительно белой, фарфоровой кожей. Ее стройные обнаженные ноги казались бесконечными, а миниатюрность фигуры лишь подчеркивалась грубыми мужскими лекалами одежды.
В руках она держала мой смартфон, который буквально разрывался от безостановочной вибрации. Экран аппарата горел непрерывным неоновым заревом, ежесекундно выбрасывая десятки push-уведомлений, всплывающих окон мессенджеров и вызовов.
– Джинву, ты только глянь на это, – насмешливо протянула Юми, грациозно взбираясь на высокий барный стул и подтягивая одну ногу к груди.
Ее небесно-голубые глаза озорно блеснули, в них плясали холодные искорки абсолютного превосходства. Она положила смартфон на полированный гранит и подтолкнула его ко мне наманикюренным пальчиком.
– Твой аппарат не замолкает уже полчаса, – продолжила она, откидывая прядь черных волос за спину. – У меня было ощущение, что под кроватью завелся гигантский механический жук. Я не выдержала и решила проверить, кто же так отчаянно ищет аудиенции у владыки теней.
Я скользнул взглядом по экрану.
Количество пропущенных вызовов перевалило за сотню. Имя У Джинчхоля высвечивалось сорок семь раз, следом шли номера лидеров гильдий «Белый тигр», «Рыцари» и «Слава». Но самое главное творилось в новостной ленте. Главная страница национального поисковика Кореи и международный портал «HunterNet» пестрели кричащими алыми заголовками, вытеснившими даже сводки о закрытии разломов:
*«Крах "Танцующей с мечом": Ча Хэ Ин устроила истерику в бутике нижнего белья!»* *«Теневой Монарх официально женат? Кто эта таинственная богиня из Каннама?»* *«Конец карьеры вице-лидера "Хонмун": кадры унижения сильнейшей мечницы страны бьют мировые рекорды просмотров!»*
Юми коснулась экрана, запуская самое популярное видео.
Качество записи с камер наблюдения и телефонов зевак было безупречным. На экране в мельчайших деталях отобразилась вчерашняя сцена: роскошный коридор торгового центра, рассыпанные пакеты, я, удерживающий за талию Юми, и бьющаяся в конвульсивных рыданиях Ча Хэ Ин. Ее лицо на записи исказилось гримасой слепого отчаяния, слезы смыли тушь, а голос, сорвавшийся на ультразвуковой визг, звучал отвратительно жалко даже через крошечные динамики телефона:
*«Я любила тебя! Я ждала тебя!.. Ты променял меня на какую-то девку с улицы?!»*
Следом шло мое ледяное заявление: *«Моя жена»*, — и сокрушительный импульс Теневого авторитета, впечатавший мечницу S-ранга коленями в растрескавшийся мрамор.
Юми лениво пролистала видео вниз, открывая блок комментариев. Их число росло со скоростью тысячи сообщений в минуту:
*«Боже мой, мне физически больно на это смотреть... Ча Хэ Ин вообще в своем уме?»* *«Она опозорила статус охотника S-ранга на весь мир! Вести себя как брошенная школьница перед лицом высшего существа?!»* *«А кто эта девушка рядом с Сон Джинву?! Вы видели ее лицо?! Это же не человек, это чистое божество! Она смотрит на Ча Хэ Ин как на комнатную пыль!»* *«Хэ Ин просто сошла с ума от неразделенной любви... Но устроить ТАКОЕ на глазах у сотен людей? Гильдия "Хонмун" теперь не отмоется от позора до конца десятилетия».* *«Смотрите, как он ее держит! Он буквально заслонил ее собой. Там нет шансов, Ча Хэ Ин, смирись и уйди достойно, не позорь Корею!»*
Я молча пододвинул к Юми свежесваренный кофе. Девушка с благодарным кивком обхватила чашку обеими ладонями, сделала крошечный глоток и прикрыла глаза от удовольствия. Пар от горячего напитка мгновенно кристаллизовался у ее губ, превращаясь в крошечные алмазные снежинки.
– Это выглядит комично, Джинву, – произнесла она, открыв глаза. На ее фарфоровом лице больше не было насмешки — осталась лишь острая, хирургическая трезвость верховной правительницы. – Но нам нужно решить эту проблему. И решить немедленно.
– Думаешь, смертные доставят нам реальные неприятности? – спросил я, забирая свою кружку и делая глоток.
– Смертные? Нет, – Юми качнула головой, и черный шелк моей рубашки слегка натянулся на ее груди. – Они букашки. Но эта женщина... эта Ча Хэ Ин. Она больше не просто отвергнутая дурочка. Она — бомба замедленного действия.
Юми поставила кофе на стойку и подалась чуть вперед, уперев локти в гранит:
– Ты охотник слишком долго, Джинву, и, возможно, забыл, на что способны сломленные люди, наделенные силой. Она предала саму суть пробужденного. Честь охотника держится на железной дисциплине, на понимании своего долга перед лицом бездны. Мы рискуем жизнью в подземельях не ради того, чтобы устраивать сопливые драмы у витрин с чулками. Хэ Ин полностью растоптала свой статус, поддавшись слепым, эгоистичным чувствам. Она показала всем, что ее разум нестабилен.
– Я видел это в ее глазах вчера, – согласился я, и мои серые глаза потемнели до цвета свинцовых грозовых туч. – В ней не осталось гордости воина. Только уязвленное самолюбие и слепая жажда обладания тем, что ей никогда не принадлежало.
– Именно! – Юми резко щелкнула пальцами, и по столешнице пробежал тонкий морозный узор. – А теперь представь, что произойдет дальше. Ассоциация начнет давить на тебя, требуя объяснений. Журналисты будут караулить каждый наш шаг. Но хуже всего другое...
Она медленно опустила руку на свой плоский живот, бережно коснувшись ткани рубашки. Ее жест был исполнен такой первобытной материнской нежности и одновременно свирепой готовности убивать, что воздух в комнате ощутимо похолодел.
– Если эта психопатка узнает, что мы ждем ребенка, – тихо, почти шепотом произнесла Юми, и в ее голосе зазвенел чистый металл, – ее остатки рассудка окончательно выгорят дотла. Такие люди опасны не своей мощью. Она для нас — пустое место, букашка, которую мой ледяной волк перекусит пополам и не заметит. Они опасны своей уязвимостью для манипуляций.
Я поставил кружку на стол. Дно глухо стукнуло о гранит.
Ее слова попали в самую точку. Я слишком привык мыслить категориями прямой силы: если враг нападает — я поднимаю Теневую армию и стираю его в порошок. Но мир за пределами простых разломов был устроен куда сложнее.
– Враги из внешних миров, – медленно произнес я, продолжая ее мысль.
– Итаримы, – кивнула Юми, ее небесно-голубые глаза превратились в две ледяные щели. – Или культы, которые они неизбежно начнут взращивать на Земле. Внешние боги ищут трещины в обороне этого измерения. А Ча Хэ Ин сейчас — идеальная зияющая трещина. Она охотник S-ранга, у нее есть доступ к закрытым базам, правительственным каналам и секретным объектам. Она знает твои привычки, знает людей, которые тебе дороги. Если культисты или эмиссары Итаримов предложат ей «способ вернуть тебя» или «отомстить той, что украла ее счастье», думаешь, она откажется? Женщина, готовая валяться на коленях в торговом центре, проглотит любой яд, лишь бы заглушить свою боль.
– Она пойдет на сделку с кем угодно, – жестко закончил я.
Тени под моими ногами закипели, повинуясь вспышке холодного бешенства. Черная смола мгновенно залила пол кухни, поднимаясь призрачными языками инфернального пламени.
Мысль о том, что какая-то сломленная истеричка может стать слепым орудием в руках космических тварей и поставить под удар Юми или нашего нерожденного сына, вызвала во мне первобытную жажду крови. В моем восприятии больше не существовало «бывшей соратницы» или «сильнейшей мечницы Кореи». Существовала лишь потенциальная угроза безопасности моей семьи.
А угрозы Теневой Монарх привык ликвидировать в зародыше.
– Мне просто убить ее? – совершенно спокойно, ровным тоном спросил я, глядя в глаза Юми. – Одно движение тени. Бер свернет ей шею прямо в ее постели, и никто никогда не докажет, что это не был несчастный случай от перегрузки маны.
Юми на секунду замерла, изумленно глядя на меня, а затем ее губы дрогнули, и она тихо, искристо рассмеялась. Звук ее смеха был подобен перезвону хрустальных колокольчиков на зимнем ветру.
– Боги, Джинву... – она покачала головой, с нескрываемым восхищением разглядывая мое каменное лицо. – Ты действительно абсолютный тиран. Нет, убивать ее сейчас — слишком глупо и шумно. Смерть вице-лидера крупнейшей гильдии сразу после публичного скандала сделает из нее мученицу, а на нас навлечет ненужное внимание международных наблюдателей. Мы пойдем другим путем. Куда более жестоким и эффективным.
Она грациозно соскользнула со стула. Полы моей черной рубашки взметнулись, открывая фарфоровые бедра. Юми подошла ко мне вплотную, положив узкие прохладные ладони мне на грудь, прямо поверх пульсирующей метки нашего союза.
– Мы сломаем ее статус, – прошептала она, заглядывая мне прямо в душу своими лазурными глазами. – Лишим ее оружия, полномочий и любого влияния. Охотник, предавший дисциплину ради капризов плоти, не имеет права носить ранг S. Пусть Ассоциация сама сотрет ее в порошок ради сохранения собственного лица.
В этот момент смартфон на столе вновь зашелся надрывной трелью. На экране высветилось лицо председателя У Джинчхоля. Это был его пятидесятый вызов за утро.
Я протянул руку и, не глядя, нажал на кнопку громкой связи.
– Джинву! Слава богу! – в трубке раздался хриплый, натянутый до предела голос У Джинчхоля. Фоном слышался гул сотен голосов, вой сирен и щелканье затворов фотоаппаратов. Председатель Ассоциации явно находился в эпицентре катастрофы. – Ты наконец взял трубку! Умоляю, скажи, что видео из Каннама — это какая-то чудовищная постановка или иллюзия высокоуровневого монстра!
– Это чистая правда, Джинчхоль, – холодно ответил я, обнимая Юми за талию одной рукой и прижимая ее спиной к своей груди. Девушка удовлетворенно прикрыла глаза, откинув голову мне на плечо. – Каждое слово и каждый кадр.
В трубке повисла мертвая, оглушающая тишина. Казалось, Джинчхоль на том конце провода забыл, как дышать.
– Джинву... – наконец сдавленно выдавил он, и в его голосе сквозило настоящее отчаяние государственного служащего, чей мир только что рухнул. – Под зданием Ассоциации сейчас больше трехсот репортеров со всего земного шара. Американцы, китайцы, японцы... Все требуют комментариев! Президент гильдии «Хонмун» заперся в кабинете и пьет валидол, потому что их акции рухнули на сорок процентов за ночь! А Ча Хэ Ин... она забаррикадировалась в тренировочном зале штаб-квартиры, никого не впускает и крушит оборудование своим мечом! Она требует личной встречи с тобой! Она невменяема, Джинву!
– Ее истерики меня больше не касаются, – отрезал я голосом, не допускающим возражений. – Слушай меня внимательно, председатель. Я скажу это один раз.
Юми чуть повернула голову, насмешливо слушая каждое слово.
– Да, я слушаю... – судорожно отозвался Джинчхоль.
– Девушка рядом со мной на видео — моя законная супруга. Ее зовут Окумура Юми. И ее статус в этой вселенной неизмеримо выше, чем у любого национального охотника на этой планете.
На том конце провода послышался судорожный вздох. Джинчхоль был умным человеком. Он мгновенно уловил скрытый подтекст: существо, стоящее рядом со мной, не было человеком.
– Если Ассоциация или хоть один смертный репортер посмеет побеспокоить мою жену, – продолжил я, понизив голос до инфернального рокота, от которого задрожали стекла в окнах пентхауса, – я сочту это актом прямой агрессии против Теневого престола. И Сеул станет очень тихим городом. Ты меня понял?
– П-понял, господин Сон, – голос председателя дрожал мелкой дрожью. Профессиональная выдержка изменила ему окончательно. – Мы оцепим район. Ни одна живая душа не приблизится к твоему дому, я гарантирую это головой. Но... что нам делать с Ча Хэ Ин? Общественность требует реакции. Она нарушила кодекс охотника, устроила погром в общественном месте и применила духовное давление против гражданских...
Я перевел взгляд на Юми. Та едва заметно кивнула, ее тонкие губы изогнулись в безжалостной монаршей усмешке.
– Лишите ее лицензии, – произнес я беспощадный приговор.
– Что?! – ахнул Джинчхоль. – Лишить сильнейшую мечницу страны ранга S?!
– Охотник, потерявший контроль над разумом из-за слепой одержимости, опасен для общества, – ровно проговорил я, повторяя аргументы Юми. – Она предала честь своей профессии. Если она не способна сдерживать свои низменные порывы, ей нельзя доверять оружие. Отобрать лицензию. Конфисковать снаряжение. Установить круглосуточный надзор со стороны Ассоциации без права приближаться к разломам ближе чем на пятьдесят километров.
– Но Джинву... это же фактически уничтожит ее как личность! – выдохнул председатель. – Для нее охота была всей жизнью!
– Значит, ей придется научиться жить заново, – отрезал я. – В качестве обычного, бессильного человека. Это мое последнее слово, Джинчхоль. Если вы не изолируете ее от общества сегодня же... завтра я изолирую ее сам. Навсегда. В глубинах мира теней.
Я сбросил вызов, не дожидаясь ответа.
В кухне вновь воцарилась кристальная тишина. Телефон в моей руке наконец замолк — У Джинчхоль явно бросился исполнять приказ, понимая, что выбор стоит между карьерой одной зарвавшейся женщины и выживанием всей столицы.
Юми развернулась в моих объятиях, обвив руками мою шею. Широкий рукав рубашки сполз, открывая ее тонкое фарфоровое предплечье. В ее небесно-голубых глазах сияло неприкрытое одобрение.
– Жестоко, – промурлыкала она, прижимаясь всем телом к моей груди. – Лишить воина его меча и статуса — куда страшнее, чем просто оборвать жизнь. Ты истинный владыка, Сон Джинву.
– Я защищаю то, что принадлежит мне, – я опустил ладонь на ее поясницу, чувствуя мягкое тепло ее кожи сквозь тонкий шелк. – Никто не посмеет стать угрозой для тебя. И для нашего сына.
Юми мягко улыбнулась, и эта улыбка была предназначена только мне одному — лишенная яда, высокомерия и холода. В ней была абсолютная, безграничная верность равного божества.
– Под надзором Ассоциации она будет безопасна, – тихо произнесла Юми, коснувшись своими губами линии моей челюсти. – Внешние враги не смогут использовать ее вслепую. Мы отсекли этот рычаг давления до того, как они успели за него ухватиться.
– А если посмеют сунуться лично? – я приподнял ее лицо за подбородок, заглядывая в бездонную лазурь ее глаз.
– Тогда они узнают, почему древние хроники называли слияние тьмы и вечного льда концом времен, – выдохнула она, подаваясь навстречу моему поцелую.
За окнами пентхауса бушевал встревоженный Сеул, в новостных лентах разворачивалась величайшая медийная катастрофа в истории страны, а в тишине закрытых кабинетов ломалась судьба гордой мечницы, променявшей честь охотника на слепую истерику.
Но здесь, на вершине замершего мира, двое абсолютных правителей пили утренний кофе, готовясь встретить любую бурю, которую посмеет бросить им в лицо эта вселенная.