Семья
Цена фальшивого блеска
Красные врата в заброшенном гранитном карьере на востоке провинции Кёнгидо пульсировали тяжелым, багровым маревом. Воздух вокруг разлома дрожал от нечеловеческой концентрации маны. Обычный человек, оказавшись ближе чем в пятидесяти метрах от этой воронки, мгновенно захлебнулся бы собственной кровью от давления аномалии.
Но Ча Хэ Ин не была обычным человеком.
Она стояла перед пульсирующим разломом, затянув ремни зачарованных серебряных доспехов поверх плотного черного поддоспешника. Тонкая ткань наглухо скрывала ее левое плечо, где под обезболивающими артефактами и тугой повязкой все еще тлел след от удара теневого щупальца десятилетнего мальчишки. Рана пульсировала тупой, унизительной болью, напоминая о позоре в доме Теневого Монарха.
За ее спиной молча застыла ударная группа: пять элитных охотников ранга A, нанятых через подставные каналы совета Ассоциации. Никаких репортеров, никакой огласки.
– Госпожа Ча, барьер нестабилен, – негромко произнес маг поддержки, вглядываясь в кристалл-анализатор. – Показатели плотности скачут. Внутри босс красного ранга — Древний Обсидиановый Голем. По протоколам безопасности требуется группа минимум из трех охотников S-ранга...
– Замолчите, – ледяным тоном оборвала его Хэ Ин.
Она повернула к нему лицо. Идеальные черты, обрамленные золотистыми прядями, казались застывшей фарфоровой маской. В ее глазах не было привычной публике кротости — там горело лихорадочное, злое упрямство загнанного в угол хищника.
– Я убивала тварей и похуже, – отрезала она, крепче сжимая рукоять своего рапироподобного меча. – Ваша задача проста: держать периметр и отсекать мелких миньонов. Сердце голема беру я лично. Вопросы есть?
Маг сглотнул и опустил взгляд:
– Никаких, госпожа.
Хэ Ин сделала глубокий вдох. Ее пальцы слегка подрагивали, но не от холода ночи. Воспоминание о той кромешной тьме, что придавила ее к полу в пентхаусе, все еще стояло перед глазами. Голос Сон Джинву, шептавший ей в череп смертный приговор, отдавался эхом в висках.
«Он блефовал, – твердила она себе, шагая прямо в багровую воронку разлома. – Он не посмеет тронуть меня открыто. Он дорожит своим покоем. А когда я добуду ядро голема и представлю американцам неопровержимые доказательства того, что его выродки — бомбы замедленного действия, мир встанет на мою сторону. Он будет вынужден уступить».
Она шагнула сквозь пространственную пленку. За ней последовали остальные.
Никто из охотников не заметил, как по самой кромке разлома, повторяя контур их собственных теней, в подземелье бесшумно скользнул полупрозрачный силуэт Берила.
***
Пространство внутри Красных врат встретило их ледяным штормом и пепельной мглой. Это была колоссальная пещера с базальтовыми колоннами, уходящими в бесконечную черноту свода. Земля под ногами вибрировала от шагов гигантского стража подземелья.
В центре зала, окруженный озером раскаленной магмы, спал Древний Обсидиановый Голем.
Его тело, сложенное из монолитных черных глыб, достигало пятнадцати метров в высоту. В груди титана ровным пульсирующим светом сияло багровое ядро — средоточие колоссального объема древней магии, способной питать целый мегаполис на протяжении полугода.
– В атаку! – скомандовала Хэ Ин, и ее фигура размылась золотой вспышкой.
Она двигалась с грацией мечницы высшего класса. Ее шаги едва касались камня. Воздух зазвенел, когда клинок вобрал в себя золотистую ауру чистейшей маны ранга S.
Голем взревел. Звук его голоса походил на обвал в горах. Тяжелый каменный кулак с чудовищным свистом обрушился на то место, где долю секунды назад стояла женщина, разрывая скальную породу в щебень.
Хэ Ин уже была в воздухе. Она скользнула по предплечью чудовища, ее меч оставил глубокую борозду на несокрушимом базальте. Маги поддержки с расстояния осыпали монстра ледяными копьями, сковывая его движения. Все шло точно по плану. Охотница упивалась возвращающимся чувством превосходства.
Вот она — ее истинная стихия. Сила, скорость, восхищенные взгляды тех, кто слабее.
«Я совершенна, – билась в ее голове надменная мысль. – Никакой сопливый щенок Джинву, никакая мертвая крестьянка не смогут отнять у меня то, что принадлежит мне по праву!»
Голем пошатнулся, скованный заклинаниями заземления. Его грудная пластина треснула, обнажая пылающее красное сердце.
– Финал! – выкрикнула Хэ Ин.
Она оттолкнулась от каменного уступа, взмыв высоко к своду пещеры. Вся мана ее тела, до последней капли, хлынула в клинок. Лезвие вспыхнуло ослепительным солнцем, готовым пронзить ядро босса и завершить рейд одним триумфальным ударом.
И в этот критический, незащищенный миг, когда ее энергетические каналы распахнулись настежь, глубинная тень под ногами голема шевельнулась.
Невидимый Берил не атаковал ее. Он не прикасался к ее телу.
Тень лишь коснулась естественных лей-линий подземелья, слегка сместив вектор движения маны в самом ядре голема. Никакого чужого присутствия — просто крошечный щелчок, нарушивший баланс нестабильного артефакта. Точно так, как рассчитал десятилетний Юки в салоне автомобиля.
Вместо того чтобы расколоться под ударом меча, ядро монстра схлопнулось внутрь себя.
Время словно замедлило ход.
Хэ Ин увидела, как ее клинок вонзился в обсидиановую сердцевину. Но ожидаемого звука расколотого камня не последовало. Вместо этого раздался тонкий, ультразвуковой писк, от которого заломило зубы.
– Что?.. – успела выдохнуть охотница.
Энергетический контур ядра замкнулся на клинок.
Колоссальная волна нестабильной маны голема, помноженная на ее собственную силу S-ранга, не выплеснулась наружу. Она рикошетом ударила назад, потекла по лезвию, по эфесу, прямо в руки и тело мечницы.
Возник смертоносный резонанс.
– Госпожа Ча, назад! – в ужасе закричал маг снизу, но было слишком поздно.
Золотой клинок Хэ Ин разлетелся на миллионы раскаленных добела осколков.
Взрыв концентрированной плазмы ударил ей прямо в лицо и грудь. Это не был обычный огонь — это была сырая, необузданная мана аномалии, сжигающая саму природу духовной энергии. Хэ Ин издала истошный, нечеловеческий вопль, когда вспышка обожгла ее кожу, вплавляя металл серебряного нагрудника в плоть.
Но самым страшным было другое.
Резонансная волна ворвалась в ее энергетические меридианы, как кипящий свинец. Ее собственное мана-ядро — источник ее гордости, ее статуса, ее божественной силы — затрещало под колоссальной перегрузкой.
Внутри ее груди словно лопнул тончайший хрустальный сосуд.
*Дзынь.*
Звук был беззвучным, но он отозвался в каждой клетке ее существа. Связь с маной оборвалась. Навсегда. Потоки магии испарились, оставив после себя лишь выжженную пустоту и разорванные в клочья духовные каналы.
Обугленное, дымящееся тело сильнейшей охотницы Кореи сорвалось с высоты и с глухим, костяным стуком рухнуло на острые камни у ног погибающего голема.
Голем, лишившись ядра, с грохотом рассыпался в бесформенную кучу щебня. Рейд был окончен. Но в пещере стоял лишь удушливый запах паленого мяса, жженой ткани и тихий, прерывистый хрип умирающей женщины.
– Врача! Срочно сюда лекаря! – в панике орали уцелевшие наемники, подбегая к ее неподвижному телу.
Маг-целитель упал рядом с ней на колени, активировал лечебное заклинание, но зеленый свет магии бессильно скользнул по ее обугленному лицу, не в силах залечить чудовищные, рваные ожоги.
– Бесполезно... – с ужасом прошептал целитель, отдергивая трясущиеся руки. – Каналы разрушены в труху. Ядро мертво. Мана отторгает исцеление. Она... она теперь обычный человек.
На обгоревших, перекошенных губах Хэ Ин выступила кровавая пена. Ее уцелевший глаз, мутный от шока и слез, смотрел в темноту свода.
А из самого темного угла пещеры, незаметный для суетящихся людей, на нее молча смотрел верный солдат Теневого Монарха. Склонив голову, Берил растворился во мраке, унося весть своему господину.
***
Воскресное утро на окраине Сеула пахло яблочным пирогом с корицей и свежесваренным кофе.
Солнечные лучи пробивались сквозь светлые льняные занавески на кухне, рисуя золотые полосы на деревянном столе. За окном шелестели сосны, и тихий ветерок колыхал листву на заднем дворе, где сох чисто вымытый квадроцикл с алым номером «19».
Джинву стоял у плиты, переворачивая румяные тосты. На нем была простая темно-серая футболка и спортивные брюки. Никакого давления, никакой тяжести. Его грозовые глаза были спокойными, чистыми, как небо после сокрушительной бури.
На широком кухонном острове стоял включенный на минимальную громкость планшет.
Диктор центрального новостного телеканала вещал с подчеркнуто траурной, потрясенной интонацией:
«...Срочные новости к этому часу. Сегодня ночью во время внепланового рейда в провинции Кёнгидо произошла катастрофа. Сильнейшая охотница нашей страны, Ча Хэ Ин, получила критические травмы при закрытии Красных врат. По официальному заявлению Ассоциации охотников, произошла внезапная перегрузка ядра нестабильного монстра, вызвавшая фатальный резонанс. Жизнь госпожи Ча вне опасности, однако ее мана-ядро полностью выгорело. Медики констатируют необратимую утрату ранга S и тяжелые ожоги лица, не поддающиеся магической регенерации. Международный комитет выражает соболезнования...»
Джинву протянул руку и коротким касанием экрана выключил трансляцию.
В кухне снова воцарилась уютная, домашняя тишина.
– Пап? – послышался сонный голос из дверного проема.
Джинву обернулся.
На пороге стоял десятилетний Юки. В своей безразмерной пижаме с гоночными машинками, босой, со смешно взъерошенными после сна черными волосами. Его фарфоровая кожа была чистой, свежей, а небесно-голубые глаза сонно щурились от утреннего солнца. В руках мальчик держал свой любимый блокнот с чертежами и коробку маркеров.
– Доброе утро, конструктор, – тепло улыбнулся Джинву. – Садись, тосты уже готовы.
Юки прошаркал к столу, взобрался на высокий барный стул и положил подбородок на скрещенные руки. Его взгляд на секунду зацепился за погасший экран планшета, а затем медленно поднялся к лицу отца.
Мальчик ничего не спросил. Ему не нужно было слышать выпуск новостей.
Его уникальное, тончайшее чутье души мгновенно уловило перемену в воздухе. Запах чужого, липкого страха, который висел на горизонте последние дни, полностью развеялся. Исчезла та гнилая, удушливая вонь фальши, которая пыталась отравить их дом.
Мир снова стал чистым.
Юки молча посмотрел в серые, глубокие глаза Джинву. В глубине небесной синевы первенца на миг промелькнуло абсолютное, взрослое понимание.
Отец защитил их. Отец исполнил его план до последней запятой — без лишней крови, без шума, сокрушив врага его же собственным оружием. Но самое главное — руки самого Юки остались чистыми. Он остался ребенком. Гонщиком, мечтающим о скорости, а не убийцей в тени трона.
– Пап, – тихо произнес Юки.
– Да, сын?
– Я сегодня перерисовал форму переднего антикрыла, – мальчик раскрыл блокнот, его фарфоровые щеки озарились привычным азартом. – Если сделать изгиб чуть более пологим, прижимная сила на высокой скорости увеличится на двенадцать процентов. Мы проверим это на треке в следующие выходные?
Джинву подошел к сыну, поставил перед ним тарелку с тостами и накрыл его взъерошенную макушку своей широкой ладонью.
– Обязательно проверим, – мягко ответил Теневой Монарх. – И антикрыло, и новые покрышки. Все, что захочешь.
– Ура! – просиял Юки, с аппетитом хватая горячий тост.
В этот момент по лестнице со второго этажа с грохотом скатился Сухо. Младший сын был уже в полной боевой готовности: в тренировочных шортах, с деревянным коротким мечом за поясом и с горящими серыми глазами.
– Папа! Ты обещал полигон! – с порога выпалил восьмилетний Монарх Хаоса, и тень под его ногами задорно взметнулась небольшим черным вихрем. – Я сегодня смогу удержать слияние целых десять минут, вот увидишь!
– Сначала завтрак, боец, – строго, но с улыбкой осадил его Джинву, наливая младшему теплое молоко. – Без калорий даже тени разбегутся.
Сухо плюхнулся на соседний стул рядом с братом:
– Юки, отдай тост с джемом!
– Сам возьми, у тебя вон руки какие длинные, Монарх-недоучка! – огрызнулся Юки, но тут же пододвинул тарелку ближе к брату.
Джинву прислонился к кухонному гарнитуру, с чашкой горячего кофе в руках, и просто смотрел на них.
За окном просыпался огромный, шумный город. В больничных палатах плелись запоздалые слезы, рушились амбиции продажных чиновников, а совет Ассоциации в панике переписывал отчеты, навсегда хороня планы по шантажу семьи Сон.
Но здесь, внутри этих стен, пахло яблоками, корицей и безмятежным покоем.
Чужой яд больше никогда не переступит этот порог. Тьма за их спинами была не проклятием — она была их самым верным, несокрушимым щитом, охраняющим чистое детство двух будущих владык.