Рональд Уизли
Голос крови и холодная сталь
В подземельях Слизерина утро наступило с едва заметным мерцанием магических светильников, отражавшихся в темных водах озера за стеклом. Лера сидела перед зеркалом, медленно расправляя складки новой мантии. Зеленый шелк подкладки приятно холодил кожу, а серебряная брошь с гербом Блэков на груди казалась тяжелее, чем обычно. Это была приятная тяжесть — вес власти, которую она наконец-то перестала прятать под гриффиндорским трикотажем.
В дверь ее спальни постучали — коротко и властно. Лера знала этот стук.
– Входи, тетя Белла, – произнесла она, не оборачиваясь.
Беллатриса вошла, шурша тяжелым платьем. В этом мире, где она никогда не знала стен Азкабана, ее красота была не болезненной, а острой, как лезвие кинжала. Она подошла к племяннице и положила руки ей на плечи, всматриваясь в отражение.
– Ты сегодня особенно похожа на Сириуса, дорогая, – прошептала Беллатриса, и в ее глазах вспыхнул гордый огонек. – Тот же взгляд, та же хищная линия губ. Твой отец был бы в восторге, если бы видел, как ты вчера разделалась с этим рыжим недоразумением.
– Папа уже прислал сову, – Лера указала на пергамент, лежащий на тумбочке. – Он пишет, что Артур Уизли пытался вызвать его на серьезный разговор в Министерстве, но Сириус просто прошел мимо, посоветовав ему лучше следить за нервным здоровьем сына.
Беллатриса рассмеялась — звонко и чисто.
– Это так в стиле твоего отца! Но послушай меня, Лера. Гриффиндорцы не оставят это просто так. Поттер и Грейнджер будут искать способ «вернуть тебя на путь истинный». Они считают твое спокойствие признаком того, что тебя заколдовали.
Лера медленно поднялась, и ее походка — легкая, плавная, истинно блэковская — заставила даже Беллатрису на мгновение замолчать.
– Пусть ищут, тетя. Они не понимают, что нельзя вернуть того, кто никогда не был на их стороне. Я просто играла роль, которая мне наскучила.
– И как тебе новая роль? – Беллатриса прищурилась.
– Это не роль, – Лера подошла к окну, за которым в мутной воде проплыл гигантский кальмар. – Это жизнь. Драко ждет меня в гостиной?
– Ждет, – кивнула Беллатриса. – Он выглядит так, будто выиграл чемпионат мира по квиддичу. Будь с ним осторожна, Лера. Малфои — прекрасные союзники, но они любят обладать тем, что им дорого. А ты — слишком ценный приз, чтобы принадлежать кому-то одному.
Лера лишь загадочно улыбнулась. Она знала, что Драко был единственным, кто видел ее настоящую в ту ночь в Выручай-комнате. Его страсть была приправлена страхом перед ее силой, и это сочетание ей бесконечно нравилось.
Когда она вышла в общую гостиную Слизерина, там воцарилась тишина. Слизеринцы, привыкшие к интригам, смотрели на нее с новым уровнем уважения. Она больше не была «той Блэк с Гриффиндора». Она была дочерью главы Рода, которая совершила самый громкий переход в истории школы.
Драко отделился от группы сокурсников и подошел к ней. Его бледное лицо светилось торжеством.
– Доброе утро, – произнес он, предлагая ей руку. – Готова к завтраку? Весь замок только и говорит о том, что ты сменила цвета.
– Я готова к тому, чтобы они перестали говорить и начали смотреть, – ответила Лера, принимая его руку.
Они вышли из подземелий, и каждый их шаг эхом отдавался в коридорах. Когда они вошли в Большой зал, шум голосов мгновенно стих, сменившись тяжелым, вязким шепотом. Лера не смотрела на стол Гриффиндора, но кожей чувствовала обжигающий взгляд Гарри Поттера и подавленное молчание Гермионы. Рона за столом не было — видимо, он всё еще не нашел в себе сил выйти к людям.
Они сели за стол Слизерина. Панси Паркинсон, сидевшая напротив, выглядела так, будто хотела что-то сказать, но не решалась.
– Что такое, Панси? – холодно спросила Лера, намазывая тост джемом. – У тебя такой вид, будто ты увидела привидение.
– Нет, просто... – Панси замялась. – Твоя мантия. Она тебе очень идет. Гораздо лучше той... старой.
– Разумеется, – Лера подняла глаза, и в их серой глубине промелькнуло то самое безумное пламя, о котором предупреждал Сириус. – Красный цвет всегда полнил мою совесть.
Драко тихо рассмеялся, а слизеринцы вокруг подхватили этот смех. Это был смех победителей.
После завтрака, когда они направлялись на Защиту от Темных искусств, их перехватили. Гарри Поттер стоял посреди коридора, преграждая путь. Он выглядел изможденным, его очки съехали набок.
– Лера, постой! – выкрикнул он. – Нам нужно поговорить. Без него.
Он кивнул на Драко с нескрываемым отвращением. Малфой напрягся, его рука легла на палочку, но Лера остановила его легким жестом.
– Драко, иди в класс. Я догоню тебя через минуту.
– Ты уверена? – Малфой прищурился, глядя на Поттера.
– Вполне. Гарри не причинит мне вреда. Он слишком занят спасением моей души, чтобы заметить, что она ему не принадлежит.
Когда Драко ушел, Лера повернулась к Гарри. Она сложила руки на груди, ожидая.
– Что ты сделала с Роном? – голос Гарри дрожал. – Он сидит в спальне и не разговаривает ни с кем. Он просто смотрит в стену. Ты... ты использовала какое-то заклятие? Сириус научил тебя чему-то из семейных архивов?
Лера вздохнула, и этот звук был полон искреннего разочарования.
– Гарри, ты всегда ищешь магию там, где достаточно простой человеческой правды. Я не использовала заклятий. Я просто сказала ему то, что он должен был услышать давно. Он — хороший парень, но он — тупик. Для меня, для моей крови, для моего будущего.
– Твоя кровь! – Гарри сделал шаг вперед. – Ты говоришь как Малфой! Сириус всегда ненавидел эти разговоры о чистоте крови. Он ушел из дома из-за этого!
– Мой отец ушел из дома, потому что его мать была фанатичкой, а не потому, что он не гордился своим именем, – Лера сделала шаг навстречу Гарри, и ее аура, плотная и холодная, заставила его замолчать. – Он не сидел в Азкабане, Гарри. Он видел мир таким, какой он есть. Он научил меня, что сила — это ответственность перед своим Родом. А Уизли... они милые, но они размывают эту силу.
– Ты предала нас, – прошептал Гарри. – Ты предала всё, за что мы боролись.
– Вы боролись за иллюзию, – отрезала Лера. – А я выбрала реальность. Передай Рону, что если он хочет быть мужчиной, ему стоит перестать ныть и найти себе кого-то, кто будет ценить его за умение играть в шахматы. Я переросла эти игры.
Она развернулась и пошла прочь, оставив Гарри стоять в пустом коридоре. Ее сердце не дрогнуло ни на секунду.
Урок Защиты от Темных искусств вела Беллатриса. В этой реальности она была блестящим педагогом, чьи методы были жесткими, но эффективными. Она стояла перед классом, вертя в руках палочку.
– Сегодня мы будем изучать подавление воли, – произнесла она, и ее взгляд остановился на Лере. – Многие считают, что для этого нужно заклятие Империус. Но истинный мастер знает, что волю можно сломить словами, взглядом и осознанием собственного превосходства. Мисс Блэк, продемонстрируйте нам, как аристократическая выдержка влияет на противника.
Лера вышла в центр класса. Против нее Беллатриса вызвала Невилла Лонгботтома, который заметно дрожал.
– Мистер Лонгботтом, попробуйте обезоружить мисс Блэк, – скомандовала Беллатриса.
Невилл поднял палочку, его губы задрожали:
– Экспелли...
– Невилл, – тихо произнесла Лера. Она не поднимала палочку. Она просто смотрела ему прямо в глаза. – Ты действительно думаешь, что твое заклинание достигнет цели? Ты видишь, кто перед тобой? Ты видишь мою фамилию? Ты видишь тень моего отца за моей спиной?
Невилл замер. Его рука с палочкой медленно опустилась. В глазах Леры он увидел не просто однокурсницу, а нечто древнее, властное и совершенно беспощадное.
– Я... я не могу, – прошептал он.
– Вот видите, – Беллатриса победно улыбнулась. – Никакой магии. Только осознание иерархии. Садитесь, мистер Лонгботтом. Лера, пятьдесят очков Слизерину за безупречную демонстрацию фамильного авторитета.
После урока Лера и Драко задержались в кабинете. Беллатриса подошла к ним, прикрыв дверь заклинанием тишины.
– Сириус приедет в Хогсмид в эти выходные, – сказала она, глядя на племянницу. – Он хочет официально представить тебя Люциусу как наследницу, которая приняла свою судьбу. Будет ужин в «Трех метлах», в закрытом зале.
– Папа хочет ускорить события? – спросила Лера.
– Твой отец хочет, чтобы ты была в безопасности, – Беллатриса коснулась щеки Леры. – Дамблдор начинает задавать вопросы. Он видит во мне угрозу, а в тебе — потерянную овцу. Нам нужно показать ему, что ты — не овца. Ты — волчица, которая нашла свою стаю.
– Я буду там, тетя Белла, – ответила Лера.
Вечером в гостиной Слизерина было тепло и уютно. Драко сидел в кресле, а Лера устроилась на ковре у его ног, положив голову ему на колени. Он перебирал ее черные волосы, и в этом жесте было столько нежности, сколько он никогда не позволял себе на людях.
– Ты ведь понимаешь, что теперь пути назад нет? – спросил он тихо. – Уизли никогда не простит тебе этого унижения. Гарри будет ненавидеть тебя.
– Их ненависть — это лишь подтверждение моей значимости, Драко, – Лера закрыла глаза, наслаждаясь моментом. – Любовь Рона была как тесная одежда, которая мешала дышать. Теперь я дышу полной грудью.
– Ты пугаешь меня иногда, – признался он. – В тебе есть эта искра... та самая, что у Беллатрисы.
– Это не искра, – Лера приоткрыла один глаз и посмотрела на него с усмешкой. – Это пожар. И я советую тебе не обжечься.
Драко наклонился и поцеловал ее — долго, властно, закрепляя их союз. В этом поцелуе не было гриффиндорской романтики, только вкус амбиций, общей тайны и древней магии крови.
В субботу Хогсмид встретил их легким снегом. Лера надела тяжелое пальто с меховым воротником, которое прислала Нарцисса. Она выглядела как настоящая леди из высшего общества, и даже жители деревни невольно расступались, когда она проходила мимо.
В «Трех метлах» их ждал Сириус. Он выглядел великолепно — дорогой костюм, ухоженная борода, в глазах — огонь жизни. Рядом с ним сидел Люциус Малфой, сохраняя свое привычное ледяное величие.
– Моя звезда! – Сириус вскочил и крепко обнял дочь. – Белла рассказала мне о твоих успехах. Горжусь тобой.
– Спасибо, папа, – Лера улыбнулась, садясь за стол.
– Люциус, – Сириус повернулся к Малфою. – Я думаю, формальности излишни. Моя дочь сделала свой выбор. Она — Блэк до мозга костей. И я хочу, чтобы наши семьи скрепили этот союз не только словами.
Люциус медленно кивнул, переводя взгляд с Леры на Драко.
– Мы всегда ценили силу, Сириус. И Лера продемонстрировала ее в избытке. Я согласен. После окончания Хогвартса мы объявим о помолвке. Это укрепит наши позиции в Министерстве и покажет всем, что старая аристократия снова берет бразды правления.
Лера почувствовала, как Драко под столом сжал ее руку. Она посмотрела на отца. Сириус подмигнул ей.
– Ну что, дочка? Ты готова стать частью великого будущего?
– Я готова строить это будущее сама, папа, – ответила Лера, поднимая бокал с вином. – И я не позволю никому стоять у меня на пути.
В этот момент дверь в зал приоткрылась, и в щель заглянул Рон Уизли. Он выглядел как тень самого себя — бледный, с темными кругами под глазами. Он увидел Леру, увидел ее отца, Люциуса, Драко... и то, как они смеялись.
Лера поймала его взгляд. Она не отвела глаз, не смутилась. Она лишь слегка приподняла бокал, словно салютуя его поражению.
– Кто это там? – лениво спросил Люциус, проследив за ее взглядом.
– Никто, – ответила Лера, отпивая вино. – Просто эхо прошлого, которое скоро окончательно затихнет.
Рон поспешно закрыл дверь и убежал. Сириус рассмеялся, и этот смех был полон искреннего, порочного веселья Блэков.
– Вот это моя девочка! – воскликнул он. – Никакой жалости к слабым. Только так можно выжить в нашем мире.
Вечер прошел в разговорах о планах, о новых законах в Визенгамоте, о том, как Слизерин должен доминировать в школе. Лера слушала, впитывая каждое слово. Она чувствовала, как магия ее Рода пульсирует в венах, требуя действий.
Когда они возвращались в замок, снег усилился. Драко обнял ее за плечи, защищая от ветра.
– Ты действительно готова к этому? – спросил он. – К помолвке, к политике, к этой жизни?
– Я была рождена для этого, Драко, – ответила Лера, останавливаясь у ворот Хогвартса. – Гриффиндор был лишь короткой остановкой. Теперь я дома.
Она посмотрела на темные башни замка. Где-то там, в башне Гриффиндора, Рон, возможно, плакал, а Гарри строил планы мести. Но ей было всё равно. Она была дочерью Сириуса Блэка, племянницей Беллатрисы, и весь мир лежал у ее ног, ожидая, когда она сделает следующий шаг.
– Идем, – сказала она, увлекая Драко за собой. – У нас еще много дел. И завтрашний день принадлежит нам.
Она шла вперед, и ее походка — уверенная, хищная, полная осознания своей силы — была лучшим доказательством того, что измена Рону была не ошибкой, а актом освобождения. Блэки не каялись. Блэки брали то, что хотели. И Лера Блэк только начала брать свое.