← Назад к обзору

Рональд Уизли

Зеркала и яд

Тишина в подземельях Слизерина была не гнетущей, а обволакивающей, словно дорогой бархат. Лера сидела в гостиной, глядя на то, как за толстым стеклом окна, выходящего прямо в глубины Черного озера, лениво проплывает гигантский кальмар. В руках она вертела подарок, присланный тетей Беллой тем же утром, — изящный серебряный кинжал, рукоять которого была инкрустирована черными опалами.

– Тетя всегда знала толк в сентиментальности, – раздался голос Драко. Он опустился на диван рядом с ней, заглядывая в лицо. – Она прислала записку?

– «Для тех случаев, когда слова излишни, а магия слишком шумна», – процитировала Лера, едва заметно улыбнувшись. – Беллатриса считает, что настоящая леди должна уметь пускать кровь так же грациозно, как танцевать на балу.

Драко усмехнулся, протягивая руку, чтобы коснуться холодного лезвия, но Лера легким движением убрала кинжал в ножны на бедре.

– Не сейчас, Драко. У нас есть дела поважнее, чем любоваться сталью. Ты подготовил всё для нашей прогулки в Хогсмид?

– Разумеется, – Малфой выпрямился, и в его осанке проступила та самая гордость, которую так ценил Сириус. – Но ты уверена, что хочешь этого? Гриффиндорцы всё еще рыщут по коридорам, как раненые гиппогрифы. Рон... он не в себе. Поттер держит его за мантию буквально каждые пять минут, чтобы тот не бросился на тебя с кулаками.

Лера поднялась, поправляя идеально отглаженную мантию с зеленым подбоем. Её движения были лишены суеты. Она чувствовала себя хищником, который наконец-то вышел из тени на солнечный свет.

– Пусть бросается, – холодно бросила она. – Это будет последняя ошибка, которую он совершит в стенах этого замка. Мой отец ясно дал понять министерским чиновникам: любое нападение на наследницу рода Блэк будет расцениваться как объявление войны.

Они вышли из гостиной, направляясь к главным воротам. По дороге им встречались ученики, и реакция была предсказуемой: шепот затихал, люди прижимались к стенам, провожая их взглядами, полными смеси ужаса и восхищения. Лера шла, чеканя шаг, её подбородок был вздернут, а в серых глазах застыло ледяное спокойствие, которое она унаследовала от Сириуса.

На выходе из замка их действительно ждали. Рон, Гарри и Гермиона стояли у фонтана. Уизли выглядел ужасно: покрасневшие глаза, всклокоченные волосы и мантия, застегнутая наперекосяк.

– Лера! – выкрикнул он, делая шаг вперед. Гарри схватил его за локоть, но Рон вырвался. – Ты... ты просто так уйдешь? После всего?

Лера остановилась. Она медленно повернулась к нему, и Драко тут же встал чуть позади, положив руку на рукоять своей палочки.

– Рон, мне казалось, я выразилась предельно ясно, – голос Леры был тихим, но он разнесся по двору, заставляя случайных прохожих замереть. – «Всего» никогда не было. Была лишь иллюзия, которую ты сам себе создал, а я... я просто не мешала тебе обманываться.

– Ты предала нас! – Рон почти сорвался на крик. – Ты переметнулась к ним! К тем, кто презирает всё, во что мы верили!

– «Мы»? – Лера приподняла бровь, и в этом жесте было столько же высокомерия, сколько у Люциуса Малфоя в лучшие годы. – Ты серьезно верил, что я разделяю ваши идеалы о всеобщем равенстве и сентиментальной дружбе? Моя кровь старше, чем само понятие «Гриффиндор». Я не предавала, Рон. Я просто вернулась в свою лигу.

– Ты стала такой же, как твоя сумасшедшая тетка! – выпалил Рон.

Воздух вокруг Леры внезапно похолодел. Магия Блэков, темная, густая и древняя, отозвалась на оскорбление. Она сделала шаг к Рону, и тот невольно отшатнулся.

– Не смей произносить имя Беллатрисы Блэк своим немытым ртом, Уизли, – прошипела она. – Моя тетя — величайшая ведьма нашего времени, и она любит свою семью больше, чем твой отец любит свои магловские побрякушки. Если ты еще раз позволишь себе подобный тон, я забуду о том, что мы когда-то сидели за одним столом.

– Лера, остановись, – Гарри выступил вперед, пытаясь разрядить обстановку. – Мы все на взводе. Сириус бы не хотел, чтобы ты...

– Мой отец, Гарри, – перебила его Лера, смягчая тон, но не убавляя холода, – прислал мне письмо, в котором одобрил каждый мой шаг. Он устал от того, что его дочь притворяется кем-то другим ради удобства окружающих. Если ты хочешь остаться моим другом, прими это. Если нет — отойди с дороги.

Гермиона, которая до этого молчала, вдруг заговорила, и её голос дрожал от сдерживаемых слез:

– Ты ведь даже не жалеешь его, да? Ты просто вычеркнула его из жизни, как ненужную строчку в эссе.

Лера посмотрела на Гермиону. На мгновение в её взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость, но оно тут же исчезло, сменившись привычной маской спокойствия.

– Сожаление — это роскошь для тех, у кого нет будущего, Гермиона. У меня же планов на жизнь гораздо больше, чем вы можете себе представить.

Она развернулась и, не оглядываясь, пошла в сторону Хогсмида. Драко шел рядом, и Лера чувствовала его немое торжество.

– Это было... мощно, – прошептал он, когда они отошли на достаточное расстояние. – Ты видела лицо Грейнджер? Она выглядела так, будто ты прокляла её библиотеку.

– Она просто не понимает, Драко, – Лера вздохнула, и это был единственный момент слабости, который она себе позволила. – Они все живут в мире, где всё делится на черное и белое. Они не понимают, что сила — это и есть цвет.

В «Трех метлах» было шумно, но как только они вошли, разговоры стихли. Лера выбрала самый дальний столик, подальше от окон. Она заказала сливочное пиво, хотя на самом деле ей хотелось чего-то покрепче.

– Завтра ужин у твоих родителей, – сказала она, глядя в кружку. – Папа приедет вместе с Беллой. Люциус будет обсуждать дела?

– Отец всегда обсуждает дела, – Драко пожал плечами. – Но в этот раз, я думаю, главной темой будешь ты. Ты стала сенсацией, Лера. Блэк, которая добровольно покинула Гриффиндор ради Слизерина... Об этом будут писать в «Пророке» еще неделю.

– Пусть пишут, – она подняла глаза на него. – Мне нужно, чтобы все знали: старые правила больше не действуют. Мы не будем прятаться.

В этот момент дверь паба с грохотом распахнулась. На пороге стоял Сириус. Он выглядел великолепно: длинное черное пальто из драконьей кожи, трость с серебряным набалдашником и та самая улыбка, которая заставляла женщин в Министерстве ронять перья. За ним, кутаясь в меховую накидку, шла Беллатриса. Её черные глаза мгновенно нашли Леру.

– Моя дорогая девочка! – Сириус подошел к их столику и, не обращая внимания на ошеломленных посетителей, крепко обнял дочь. – Я не выдержал и решил забрать тебя пораньше. К черту эти формальности с выходными.

– Папа, ты нарушаешь школьные правила, – Лера улыбнулась, прижимаясь к нему. В его объятиях она снова чувствовала себя той маленькой девочкой, которой он читал сказки о Барде Бидле, переиначивая их на свой лад.

– Правила созданы для тех, у кого нет фантазии, чтобы их обходить, – Сириус подмигнул Драко. – Привет, племянник. Выглядишь как настоящий Малфой — слишком много геля для волос, но взгляд правильный.

Беллатриса подошла к Лере и положила руки ей на плечи. Её пальцы, тонкие и сильные, слегка сжали ключицы племянницы.

– Ты молодец, Лера, – прошептала она на ухо девушке. – Я видела твое прощание с этим рыжим недоразумением из окна кареты. Твоя походка... в ней было столько Блэка, что у меня защемило сердце.

– Спасибо, тетя Белла, – Лера посмотрела ей в глаза. – Я просто сделала то, что должна была.

– Мы уезжаем, – объявил Сириус, обводя зал взглядом. – Я уже договорился с Дамблдором. Он, конечно, ворчал про «образовательный процесс», но я напомнил ему, кто спонсирует ремонт восточной башни. Лера, собирай вещи. Ужин у Малфоев переносится на сегодня, и у нас будет очень важный разговор.

Когда они вышли на улицу, Лера почувствовала странное облегчение. Замок Хогвартс, который еще недавно казался ей тюрьмой, теперь выглядел просто декорацией к пройденному этапу.

– А как же мои вещи в башне Гриффиндора? – спросила она, когда они подошли к границе антитрансгрессионного барьера.

Сириус рассмеялся, и этот смех был полон искреннего веселья.

– О, не беспокойся. Я послал Кричера. Думаю, гриффиндорцы будут еще долго вспоминать, как старый домовик с криками «Грязное тряпье!» выбрасывал твои красные вещи в камин, аккуратно упаковывая только то, что действительно имеет ценность.

Лера представила эту картину и не смогла сдержать смех. Это было безумно, жестоко и абсолютно в стиле её семьи.

Они трансгрессировали прямо с опушки леса. Через секунду Лера уже стояла перед величественными воротами Малфой-мэнора. Белые павлины важно расхаживали по подстриженному газону, а само поместье сияло огнями.

Внутри их встречали Люциус и Нарцисса. Вечер прошел в атмосфере, которую Лера обожала: звон хрусталя, тихие разговоры о политике и ощущение абсолютной безопасности среди своих.

– Ты понимаешь, что это только начало? – спросил Сириус, когда они остались вдвоем на балконе, глядя на ночной сад.

– Начало чего, пап?

– Возрождения нашего имени, – он положил руку ей на плечо. – Долгое время Блэки ассоциировались либо с безумием, либо с отступничеством. Ты показала, что мы можем быть силой, с которой нужно считаться, не теряя при этом рассудка. Ты — моё величайшее достижение, Лера.

– Я просто не хотела быть посредственностью, – ответила она, прислонившись головой к его плечу. – Рон хотел, чтобы я была его тенью. Гарри хотел, чтобы я была его совестью. А я хотела быть собой.

– И у тебя это получилось, – Сириус поцеловал её в макушку. – Завтра мы отправимся в Министерство. Я хочу официально представить тебя как наследницу Рода. Пора показать этим бюрократам, что Блэки вернулись в игру.

Лера смотрела на луну, чувствуя, как внутри неё пульсирует магия. Она знала, что завтра в школе будет скандал. Она знала, что многие отвернутся от неё навсегда. Но, глядя на своего отца, на тетю Беллу, которая о чем-то весело спорила с Нарциссой в гостиной, и на Драко, который наблюдал за ней через стекло двери, она понимала: она сделала правильный выбор.

Измена Рону не была просто интрижкой. Это был акт освобождения. И теперь, когда пепел её гриффиндорского прошлого окончательно развеялся по ветру, она была готова строить свое собственное будущее. Будущее, в котором не было места слабости, но было много места для гордости, власти и той самой капли безумия, которая делала Блэков легендами.

– Мы еще покажем им, папа, – прошептала она.

– Обязательно, звездочка моя, – ответил Сириус. – Обязательно.