← Назад к обзору

Раскол

Гроза над Нюрбургрингом

Дождь в Германии не похож на тропические ливни Кореи. Он не обрушивается стеной, смывая всё на своем пути, а наползает серой, липкой хмарью, постепенно превращая воздух в холодную взвесь, а идеальный асфальт «Зеленого ада» — в каток, смазанный маслом.

Я стоял в боксах команды «Scuderia Lightning», скрестив руки на груди. Прошло три месяца с тех пор, как моя жизнь дала крутой крен и ушла в занос, из которого я, на удивление, вышел живым. Развод с Хэ Ин прошел на удивление быстро — когда за дело берется Асахи Аканэ и ее юридический отдел, даже «Золотая охотница» понимает, что сопротивление бесполезно. Она получила свои отступные, статус и тишину, которую так ценила, а я получил право дышать.

Мы остались в Японии. Сухо перевелся в международную школу в Токио, и я впервые увидел, как мой сын просыпается с улыбкой, а не с гримасой покорности. Родители окончательно обосновались в гостевом крыле дома Юки, и теперь Пак Хе Сон с упоением учила Асахи готовить кимчи, а та в ответ показывала ей тонкости чайной церемонии.

Но сегодня всё это было далеко. Сегодня был Нюрбургринг.

– Джинву, ты выглядишь так, будто собираешься прыгнуть в подземелье S-ранга без оружия, – раздался рядом насмешливый голос Аканэ.

Она была в командной куртке, с планшетом в руках, но даже в этой рабочей одежде выглядела как королева. Пепельные волосы были собраны в тугой пучок, а бирюзовые глаза внимательно следили за мониторами.

– Это хуже, Аканэ, – ответил я, не отрывая взгляда от экрана, где маленькая точка под номером «7» неслась по северной петле. – Там я контролирую врага. Здесь я не контролирую ничего. Ни погоду, ни состояние трассы, ни других пилотов.

– В этом и прелесть, – она мягко коснулась моего локтя. – Юки живет этим. Посмотри на телеметрию. Он не просто едет, он танцует с этой машиной.

На мониторе показатели Юки были за пределами человеческих возможностей. Его реакция, усиленная пробужденной кровью, позволяла ему делать то, что обычные гонщики считали самоубийством. Но дождь усиливался. Небо над трассой потемнело, став цвета моих глаз в моменты ярости.

– Дядя Джинву, папа ведь победит? – Сухо подошел к нам, кутаясь в теплую куртку. Он не отрывал взгляда от трека, и я видел, как его пальцы мелко дрожат.

– Твой отец — лучший в своем деле, Сухо, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – Он знает эту трассу как свои пять пальцев.

В наушниках раздался голос Юки, пробивающийся сквозь статические помехи и рев мотора:

– Команда, видимость падает до нуля в районе Карусели. Асфальт «поплыл». Я иду на пределе, но Мюллер сзади слишком рискует. Он идет на обгон там, где это безумие.

– Юки, сбавь темп, – резко произнесла Асахи в микрофон. – Нам не нужна победа ценой твоей шеи. У тебя два круга преимущества.

– Не могу, – отозвался брат, и я услышал в его голосе ту самую искру молнии. – Если я сбавлю, он врежется в меня. Он потерял управление два поворота назад, просто еще не понял этого.

Я почувствовал, как воздух в боксах задрожал. Моя тень начала непроизвольно расползаться по полу, реагируя на мой нарастающий страх. Берг и Игрис внутри меня замерли, готовые сорваться по первому приказу, но что они могли сделать против законов физики на скорости триста километров в час?

– Внимание! Авария в четвертом секторе! – выкрикнул диспетчер гонки.

На главном экране картинка дернулась и сменилась видом с вертолета. Мое сердце пропустило удар. Синий болид Мюллера, закрутившись волчком на водяном клине, на огромной скорости влетел в заднюю часть машины Юки.

Всё произошло в пугающей тишине, которую прерывал только шум дождя по крыше боксов. Машину брата подбросило, она ударилась о металлический отбойник, вспыхнула ярким оранжевым пламенем и начала кувыркаться, превращаясь в груду искореженного металла.

– ЮКИ! – крик Асахи разрезал воздух, она выронила планшет, и тот с дребезгом разлетелся о бетон.

Сухо замер, его лицо стало белее мела. Родители, сидевшие в глубине ложи, вскочили, Пак Хе Сон прижала руки к лицу, сдерживая крик.

– Юки, ответь! Юки! – Асахи лихорадочно крутила настройки связи, но в ответ была лишь мертвая тишина и треск огня.

Я не думал. В этот момент Монарх Теней взял верх над человеком.

– Игрис! Каисел! – мой голос прозвучал как раскат грома.

Тени в боксах взметнулись вверх черным вихрем. Люди вокруг отшатнулись, охваченные первобытным ужасом, но мне было плевать. Я шагнул в саму тьму, сворачивая пространство.

– Джинву, нет! Ты раскроешься! – крикнула Асахи, но я уже исчез.

Я появился прямо посреди трассы, в облаке дыма и брызг. Запах жженой резины, бензина и раскаленного металла ударил в ноздри. Болид Юки лежал на крыше, охваченный пламенем, которое не желал тушить даже проливной дождь. Машина Мюллера замерла в ста метрах, превратившись в бесформенную груду.

– Юки! – я бросился к обломкам.

Температура была невыносимой для обычного человека, но пламя лишь лизало мои руки, не причиняя вреда. Я схватился за искореженную дверь и рванул ее на себя. Металл стонал и лопался, поддаваясь моей силе.

Внутри, зажатый каркасом безопасности, висел вниз головой мой брат. Его шлем был разбит, по фарфоровой коже лица струилась кровь, смешиваясь с грязью. Он был без сознания.

– Извлечь его! – приказал я теням, которые мгновенно окружили машину, поддерживая остов, чтобы он не рухнул окончательно.

Я осторожно перерезал ремни безопасности своим кинжалом и подхватил Юки на руки. Он был пугающе легким и неподвижным.

– Юки, слышишь меня? Очнись, черт тебя дери! – я вынес его из зоны огня, опускаясь на колени прямо в грязь у обочины.

К нам уже бежали маршалы трассы и медики, но они застыли в нескольких метрах, не решаясь подойти к человеку, вокруг которого клубилась живая тьма.

– Я Монарх Теней! – прорычал я, оборачиваясь к ним. – Живо сюда, если хотите, чтобы он выжил!

Медики, преодолевая страх, бросились к нам. Я чувствовал, как жизнь в Юки теплится, словно догорающая свеча. Его пульс был слабым, нитевидным. Внутреннее кровотечение, множественные переломы... Моя магия могла убивать, могла поднимать мертвых, но она плохо подходила для исцеления живых.

– Пожалуйста, – прошептал я, прижимая ладонь к груди брата, пытаясь влить в него хоть каплю своей жизненной энергии. – Ты не можешь уйти сейчас. Мы только начали.

В этот момент небо над нами осветилось не вспышкой молнии, а мягким, бирюзовым светом. Асахи Аканэ приземлилась рядом, отбросив в сторону свой плащ. Ее глаза светились силой, о которой я только догадывался.

– Отойди, Джинву, – ее голос был холодным и сосредоточенным. – Твоя тьма сейчас только мешает. Дай мне дорогу.

Она опустилась рядом с Юки и положила руки на его грудь. Между ее ладонями начали проскакивать голубые искры, но это не была разрушительная энергия. Это был чистый, первозданный ток, который заставлял сердце биться.

– Дыши, Юки... Дыши, любовь моя, – шептала она, и я видел, как ее собственная жизненная сила перетекает в него.

Через бесконечные несколько минут Юки судорожно вздохнул и закашлялся, выплевывая кровь. Его веки дрогнули, и он приоткрыл глаза. Небесно-голубой цвет был подернут дымкой боли, но он узнал нас.

– Джинву... – прохрипел он, пытаясь улыбнуться разбитыми губами. – Кажется... я все-таки проиграл этот заезд.

– Ты идиот, Юки, – я почувствовал, как по моим щекам текут слезы, смешиваясь с дождем. – Ты самый большой идиот, которого я знаю.

– Зато... какая скорость... – он снова закрыл глаза, теряя сознание, но на этот раз его дыхание было ровным.

Медики быстро погрузили его на носилки. Асахи поднялась, ее лицо было серым от истощения, но она твердо стояла на ногах.

– Он будет жить, – сказала она, глядя на меня. – Но гонки для него закончены. Навсегда.

– Ему это не понравится, – я встал рядом, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя пустоту.

– Ему придется с этим смириться, – отрезала она. – У него есть дети. У него есть ты. И у него есть я. Этого достаточно для целой жизни.

Вечер того же дня мы провели в коридоре частной клиники в Кельне. Сухо сидел на полу, прислонившись к стене, и вертел в руках обломок шлема отца, который я подобрал на трассе. Родители тихо молились в углу.

Я стоял у окна, глядя на огни ночного города. Мое появление на трассе уже стало главной новостью мировых СМИ. «Теневой Монарх раскрывает свою личность в Германии ради спасения брата-гонщика». Завтра мой телефон и почта взорвутся от запросов Ассоциаций, правительств и журналистов. Мир, который я так тщательно оберегал от своего присутствия последние месяцы, снова ворвался в мою жизнь.

Дверь палаты открылась, и вышла Асахи. Она выглядела уставшей, но спокойной.

– Он спит. Врачи говорят, что через месяц он будет на ногах. Пробужденная кровь творит чудеса.

– Аканэ... – я замялся. – Прости, что я устроил это шоу на трассе. Я мог бы действовать тише, но...

– Забудь, Джинву, – она подошла и положила голову мне на плечо. – Ты спас его. Если бы не твои тени, которые удержали машину от взрыва бензобака, я бы не успела. Плевать на прессу. Плевать на Ассоциации. Мы семья. А семья делает то, что должна.

Я обнял ее, чувствуя, как в коридоре становится теплее.

– Что мы будем делать теперь? – спросил я. – Хэ Ин наверняка использует это, чтобы поднять шум.

– Пусть шумит, – раздался слабый голос из палаты.

Мы быстро вошли внутрь. Юки лежал весь в бинтах, обвешанный датчиками, но его глаза смотрели ясно и с тем самым озорством, которое я так любил.

– Пусть весь мир знает, что у Монарха Теней есть брат, который быстрее молнии, – прошептал он, протягивая руку.

Я подошел и осторожно пожал его пальцы.

– Ты напугал нас до смерти, Юки.

– Я знаю. Прости. Но Мюллер... он ведь жив?

– В тяжелом состоянии, но врачи говорят, выкарабкается, – ответила Асахи, присаживаясь на край кровати. – Ты спас его, Юки. Ты принял удар на себя, чтобы его не выбросило с трассы.

Юки облегченно выдохнул.

– Тогда всё не зря. Джинву, слушай... в Японии, на моем рабочем столе, лежит контракт. Я хотел уйти из гонок после этого сезона. Хотел заняться обучением молодых пилотов. Кажется, судьба просто немного ускорила процесс.

– Ты правда этого хотел? – я удивился.

– Да. Я нашел свою скорость. Я доказал себе всё, что хотел. Теперь я хочу видеть, как растут Хару и Кенджи. И как Сухо становится тем, кем он хочет быть.

Сухо, стоявший в дверях, сделал шаг вперед.

– Дядя Юки... я решил. Я не буду гонщиком. И я не буду «идеальным охотником».

– А кем ты будешь? – улыбнулся Юки.

– Я буду собой. Я хочу изучать магическую инженерию. Хочу создавать вещи, которые помогут людям, а не просто разрушать.

Я посмотрел на сына и почувствовал гордость, которая была сильнее любой моей победы в подземельях.

– Это хороший выбор, Сухо, – сказал я.

В палате повисла уютная тишина. Дождь за окном продолжал идти, но он больше не казался враждебным. Это была просто вода, очищающая мир от старой пыли.

– Знаешь, Джинву, – Юки посмотрел на меня. – Когда я летел в той машине, я не думал о смерти. Я думал о том, что мне еще нужно научить тебя правильно мариновать мясо для барбекю. Ты ведь так и не усвоил урок.

– Обещаю, – я усмехнулся, – как только тебя выпишут, мы устроим такой пир, что даже твои соседи в Японии придут на запах.

– И никакой магии теней на кухне! – вставила Асахи, грозя мне пальцем.

– Никакой магии, – подтвердил я.

Прошло несколько дней. Юки быстро шел на поправку. Мы всё еще оставались в Германии, дожидаясь, пока врачи разрешат перелет.

Однажды вечером, когда Юки уже мог сидеть, я принес ему свежий номер спортивного журнала. На обложке была фотография с трассы — я, стоящий в черном пламени теней, и Асахи, склонившаяся над Юки. Заголовок гласил: «Семья Сон: Сила, которая выше законов».

Юки долго смотрел на фото, а потом рассмеялся.

– Смотри, Джинву, ты тут получился на удивление фотогенично. Даже тень Берга на заднем плане выглядит как профессиональный телохранитель.

– Хэ Ин звонила, – сказал я, присаживаясь рядом. – Она в ярости. Говорит, что я разрушил ее репутацию, связавшись с «опасными инцидентами».

– И что ты ей ответил?

– Я сказал ей, что репутация — это пыль на лобовом стекле. Ее легко смыть дождем, если у тебя есть те, кто ждет тебя на финише.

Юки кивнул, закрывая журнал.

– Мы прошли через многое, брат. Двадцать лет мы были по разные стороны грозы. Но теперь... кажется, небо наконец-то прояснилось.

– Да, – согласился я, глядя на заходящее солнце. – Прояснилось.

Впереди была новая жизнь. Жизнь, где Сон Джинву больше не был одиноким Монархом, несущим бремя всего мира. У него был брат, который научил его ценить мгновения. У него была семья, которая не боялась его тени. И у него была надежда на то, что завтрашний день принесет не только новые битвы, но и новые радости.

Авария на Нюрбургринге стала концом карьеры легендарного гонщика Сон Юки, но она стала началом чего-то гораздо более важного. Она стала окончательным подтверждением того, что никакая тьма не может победить свет, если этот свет поддерживается любовью близких.

– Джинву? – позвал Юки, когда я уже собирался уходить.

– Да?

– Когда вернемся... дашь мне порулить Каиселом? Хочу узнать, какова скорость у теневого дракона по сравнению с «Формулой-1».

Я рассмеялся и покачал головой.

– Только если Асахи разрешит. А ты знаешь, она в гневе страшнее любого дракона.

– Это точно, – вздохнул Юки с блаженной улыбкой. – Это точно.

Я вышел из палаты, чувствуя, как на душе становится легко. Мы были Сонами. Мы были молнией и тенью. И теперь мы были вместе. И это было всё, что имело значение.