Раскол
Слезы прошлого и пыль Монцы
Сон Иль-Хван смотрел на глянцевую страницу журнала, и его пальцы, огрубевшие от бесконечных сражений и лет, проведенных в иных измерениях, заметно дрожали. На фото его младший сын, Юки, смеялся, прижимая к себе Асахи Аканэ. В этом смехе было столько жизни, сколько Иль-Хван не видел в стенах своего дома последние двадцать лет.
Одинокая слеза скатилась по его щеке, оставляя влажный след на морщинистой коже. Он помнил тот день. Помнил звук удара, когда Джинву, ослепленный гордостью и защитным инстинктом, ударил брата. Он помнил холодный взгляд Юки и то, как захлопнулась дверь — не просто дверь дома, а дверь в целую жизнь одного из его детей. Двадцать лет тишины. Двадцать лет он наблюдал за успехами Юки издалека, через экраны телевизоров и газетные заголовки, боясь сделать первый шаг.
– У него сегодня гонка в Италии, – голос Иль-Хвана прозвучал хрипло, разбивая гнетущую тишину столовой. – Гран-при Монцы.
Он поднял глаза на Джинву. Монарх Теней стоял неподвижно, его аура, обычно подавляющая и мрачная, сейчас казалась зыбкой, словно туман.
– Мы летим туда, – твердо произнес старик, поднимаясь со стула. – Я больше не могу ждать. Я хочу увидеть своего сына. Я хочу увидеть внуков, которых никогда не держал на руках. Я хочу попросить прощения, пока смерть не сделала это невозможным.
Джинву коротко кивнул. В его серых глазах, похожих на грозовое небо, отразилась решимость.
– Собирайтесь, – бросил он, не глядя на жену. – Через час наш частный борт будет готов.
Ча Хэ Ин хотела что-то возразить, её губы искривились в привычной гримасе недовольства, но встретившись взглядом с сыном, Сухо, она осеклась. В глазах семнадцатилетнего подростка впервые горел огонь, который невозможно было потушить приказами об имидже.
Перелет в Италию прошел в тяжелом молчании. Даже в роскошном салоне самолета воздух казался разреженным. Хэ Ин сидела в углу, нервно перебирая пальцами ремешок своей дорогой сумки. Она понимала, что теряет контроль над ситуацией, над семьей, над самой легендой «идеальной пары охотников».
Италия встретила их ослепительным солнцем и ревом моторов, который был слышен даже за километры от автодрома. Когда они прибыли в паддок, используя влияние Джинву, чтобы миновать толпы фанатов и журналистов, мир вокруг казался нереальным. Здесь не было монстров, подземелий или магической энергии. Здесь была чистая скорость и запах жженой резины.
Они нашли боксы команды Юки. Вокруг суетились механики, но в центре этого хаоса, в тени навеса, царило странное спокойствие.
Юки сидел на низком стуле, облаченный в гоночный комбинезон, расстегнутый до пояса. Его черные волосы были мокрыми от пота, а на руках, покрытых татуировками, играли блики солнца. Рядом с ним стояла Асахи Аканэ. В жизни она была еще прекраснее, чем на фото — её пепельные волосы были собраны в высокий хвост, а бирюзовые глаза светились спокойной, уверенной силой. Вокруг них крутились дети: десятилетний мальчик, так похожий на Юки, пытался надеть отцовский шлем, а маленькая девочка сидела на коленях у матери.
– Юки... – тихо позвал Иль-Хван, делая шаг вперед.
Гонщик замер. Его плечи напряглись, а пальцы, сжимавшие перчатки, побелели. Он медленно поднял голову. Небесно-голубые глаза, в которых когда-то плясали молнии, встретились с глазами отца. В боксах внезапно стало очень тихо.
– Простите нас, – голос старика дрогнул, и он склонил голову в глубоком поклоне, который не подобал бывшему великому охотнику, но был единственно верным для отца.
Аканэ мягко положила руку на плечо мужа, чувствуя его внутреннюю дрожь, а затем перевела взгляд на незваных гостей. Она узнала их всех мгновенно.
– Здравствуйте, – произнесла она нежно, но в её голосе чувствовалась сталь. Она смотрела на Иль-Хвана и Пак Хе Сон с сочувствием, на Джинву — с пониманием, но когда её взгляд упал на Ча Хэ Ин, он мгновенно стал холодным, как ледник.
– Дети, – Аканэ повернулась к сыну и дочери, – это ваши родные. Это ваши бабушка и дедушка. А это ваш дядя и ваш двоюродный брат.
Маленький мальчик с любопытством уставился на Джинву, чувствуя исходящую от него мощь, а девочка робко спряталась за спину матери.
Ча Хэ Ин, не выдержав того, что её игнорируют, сделала шаг вперед, собираясь что-то сказать, возможно, очередную колкость о «неподобающем поведении» или «семейном долге», но Аканэ опередила её.
– И если ты, Ча Хэ Ин, откроешь свой поганый рот, – голос Асахи был тихим, предназначенным только для их круга, но в нем прозвучала такая угроза, что Хэ Ин невольно отшатнулась, – я сделаю так, что твоя карьера окончится прямо здесь и сейчас. Я не хочу, чтобы ты заражала эту атмосферу своим гнильцом и завистью. У моего мужа сейчас важная гонка, и я не позволю тебе испортить его настрой.
Хэ Ин задохнулась от возмущения, её лицо пошло красными пятнами, но она промолчала. Сила Асахи Аканэ, Охотницы номер один, была неоспорима.
– Мама, папа, пойдемте, я провожу вас в вип-зону, – Аканэ жестом пригласила старших Сонов следовать за ней. – Там вам будет удобнее наблюдать.
Она пошла вперед, ведя за собой ошеломленных стариков. Проходя мимо Джинву, она на секунду задержалась.
– Юки ненавидит вас всех, – прошептала она так, чтобы слышал только Монарх Теней. – Но он слишком гордый, чтобы просто позвонить и сказать об этом. Он любит вас, ведь вы все-таки его родня. Но он никогда не простит того, что вы позволили этой женщине разрушить вашу семью.
Она бросила презрительный взгляд на Хэ Ин.
– Джинву, я не понимаю, почему вы не разведетесь? – Аканэ посмотрела ему прямо в глаза. – Вашему сыну не пять лет, а семнадцать. Зачем вы терпите этот мусор рядом с собой? Вы — Монарх Теней, но живете в тени женщины, которая не стоит и кончика вашего меча.
Джинву промолчал, но его челюсти плотно сжались. Слова Аканэ били в самую цель, вскрывая старые раны.
Тем временем Юки наконец встал. Он подошел к отцу, который все еще стоял, опустив голову. Младший сын положил руку на плечо Иль-Хвана.
– Отец, – негромко произнес он. – Не здесь. И не сейчас. После гонки мы поговорим.
Он перевел взгляд на брата. В этом взгляде не было ненависти, только глубокая, бесконечная усталость.
– Здравствуй, Джинву.
– Здравствуй, Юки, – ответил Монарх, чувствуя, как внутри него что-то обрывается. – Ты... ты действительно изменился.
– Я просто стал свободным, – Юки надел подшлемник. – То, чего ты так и не смог себе позволить.
Гонка началась. Рев трибун слился в единый гул. Старшие Соны сидели в ложе, вцепившись в подлокотники кресел, наблюдая, как болид под номером «7» несется по трассе. Юки вел машину агрессивно, на грани фола, словно сама молния управляла металлом. Каждый поворот, каждый обгон заставлял сердце Пак Хе Сон замирать.
Сухо стоял у самого края ограждения, не отрывая глаз от трека. Он видел, как его дядя сражается с пространством и временем, и в этот момент он понял, что идеальная жизнь, которую рисовала ему мать — это всего лишь бледная тень настоящей страсти.
Когда Юки первым пересек финишную черту, трибуны взорвались. Аканэ, стоявшая внизу у бортиков, победно вскинула руку. Она сияла ярче любого солнца.
Спустя час, когда суета награждения утихла, они собрались в небольшом шатре за боксами. Юки, уже переодетый, сидел напротив своей старой семьи. Его дети играли неподалеку под присмотром Сухо, который неожиданно быстро нашел с ними общий язык.
– Почему ты не возвращался? – тихо спросила Пак Хе Сон, протягивая руку к сыну.
Юки не отстранился, позволив матери коснуться своей ладони.
– Потому что в том доме не было места для меня, мама. Там было место только для «Великого Монарха» и его «Идеальной Семьи». Я не хотел быть частью декорации.
Он посмотрел на Джинву, который сидел в тени, сцепив пальцы в замок.
– Ты ударил меня тогда не за правду о Хэ Ин, брат. Ты ударил меня, потому что в глубине души знал, что я прав. Ты выбрал путь наименьшего сопротивления в личной жизни, бросив все силы на спасение мира. Но какой смысл спасать мир, если в твоем собственном доме — выжженная пустыня?
– Я знаю, – глухо ответил Джинву. – Я понял это слишком поздно.
– Никогда не поздно, – подала голос Аканэ, присаживаясь рядом с мужем. – Сухо уже взрослый. Он видит всё. Вы мучаете его, заставляя жить в этом спектакле.
Хэ Ин, сидевшая поодаль, внезапно вскочила.
– Как вы смеете поучать нас?! Мы — столпы этого общества! Если мы разведемся, это будет скандал мирового масштаба! Акции Ассоциации упадут, имидж...
– К черту твой имидж, Хэ Ин! – внезапно выкрикнул Иль-Хван, и его голос заставил всех вздрогнуть. – Ты потеряла сына! Ты потеряла уважение мужа! Ты — единственная здесь, кто до сих пор не понял, что мы пришли сюда не за имиджем, а за прощением!
Юки посмотрел на отца, и в его глазах наконец-то растаял лед. Он встал, подошел к Иль-Хвану и крепко обнял его. Старик разрыдался, утыкаясь лицом в плечо сына.
– Я прощаю вас, – прошептал Юки. – Отец, мама... я никогда не переставал вас любить. Но я не вернусь в Корею. Мой дом здесь. С Аканэ и детьми.
Джинву поднялся со своего места. Он подошел к брату и протянул руку. Юки на мгновение замешкался, а затем крепко пожал её.
– Береги Сухо, – сказал младший брат. – Не дай ей превратить его в подобие статуи. У него твои глаза, Джинву, но в них еще остался свет. Не дай теням его поглотить.
Вечером, когда солнце опускалось за горизонт Монцы, окрашивая небо в кроваво-золотые тона, Сон Джинву стоял на балконе отеля. Он смотрел на город и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Решение, которое зрело годами, наконец оформилось.
В комнату вошел Сухо.
– Папа? – позвал он.
– Да, сын.
– Дядя Юки... он настоящий, правда? Он не притворяется.
– Да, Сухо. Он настоящий.
– Я не хочу больше быть куклой, папа. Я хочу тренироваться так, как хочу я. Я хочу дружить с теми, кто мне нравится. И я... я не хочу видеть, как мама кричит на тебя каждый вечер.
Джинву положил руку на голову сына и взъерошил его волосы — совсем как Юки на обложке журнала.
– Мы больше не будем так жить, – твердо сказал Монарх Теней. – Завтра мы начнем всё сначала. Без лжи. Без золотых клеток.
Он знал, что впереди долгий и грязный процесс развода, суды и крики Хэ Ин. Но глядя на то, как Сухо впервые за долгое время улыбается, рассматривая подаренную дядей модель гоночного болида, Джинву понял: это была самая важная битва в его жизни. И, в отличие от битв с монстрами, здесь он победил только тогда, когда признал свое поражение.
А где-то в другом конце города Юки и Аканэ укладывали детей спать, зная, что молния наконец-то принесла долгожданный дождь, очистивший воздух от многолетней пыли. Семья Сон была разбита, но из её осколков теперь могло вырасти что-то новое. Истинное.