← Назад к обзору

Призрак Прошлого

Стеклянные осколки тишины

Утро на границе страны Ветра выдалось удушливым. Солнце еще не поднялось в зенит, но раскаленный воздух уже дрожал над дюнами, превращая горизонт в зыбкую марево. Инори проверяла снаряжение, стараясь не смотреть в сторону палатки Сакуры. Ночной разговор оставил во рту привкус пепла.

Сакура Харуно всегда была для Инори образцом — сильная, мудрая, непоколебимая. Но ночью, в свете луны, за маской наставницы промелькнуло нечто иное. Горькое, острое, как медицинский скальпель. Инори не была глупой девочкой. Она чувствовала, что за словами о «защите сердца» скрывалось не только беспокойство, но и глухая, тщательно подавляемая ревность женщины, которая годами ждала того, кто никогда не обещал вернуться.

– Инори, ты снова витаешь в облаках, – Шикадай подошел сзади, закидывая рюкзак на плечо. – Мы выступаем через пять минут. Саске-сан уже ушел вперед на разведку.

– Я готова, – Инори коротко кивнула, затягивая пояс с символом деревни. – Просто... душная ночь была.

– Пустыня не прощает невнимательности, – раздался спокойный, но властный голос.

Сакура вышла из тени скалы. На ней был походный жилет, волосы стянуты в тугой узел. Она выглядела безупречно, как и всегда, но её взгляд, скользнувший по Инори, был холоднее льда. В нем не осталось и следа той ночной мягкости.

– Сакура-сан, – Инори выпрямилась, принимая официальный тон. – Есть новые указания от Хокаге?

– Твоя задача — поддерживать сенсорную связь с Саске, – Сакура подошла вплотную, и Инори почувствовала тонкий аромат антисептиков и лечебных трав. – Он будет двигаться на пределе видимости. Если его чакра изменится или он подаст сигнал — ты должна среагировать мгновенно. Ты понимаешь, какая это ответственность?

– Да, Сакура-сан.

– Хорошо. Потому что Саске не привык полагаться на других. И если он доверил тебе свою спину, это не значит, что ты стала для него кем-то особенным. Это значит, что он просто использует имеющиеся ресурсы.

Слова ударили наотмашь. Инори почувствовала, как кровь прилила к щекам, но она не отвела взгляда. Она видела, как едва заметно дрогнули уголки губ Сакуры. Это не была забота старшей подруги. Это была территория, которую Сакура метила, словно дикий зверь, чувствующий угрозу.

– Я знаю свое место в строю, – тихо, но отчетливо произнесла Инори. – И я знаю, что Саске-сан не принадлежит никому. Даже тем, кто ждет его десятилетиями.

Воздух между ними, казалось, зазвенел. Шикадай, стоявший в паре шагов, внезапно проявил крайний интерес к своим сандалиям, понимая, что вмешаться сейчас — значит подписать себе смертный приговор.

– Иди к отряду, Узумаки, – холодно бросила Сакура и отвернулась.

***

Миссия продвигалась вглубь каньонов. Инори закрыла глаза, концентрируясь. Её сознание расширялось, охватывая мили безжизненного пространства. Там, далеко впереди, пульсировал холодный, мощный источник чакры. Саске.

Его присутствие в её сознании ощущалось как темный вихрь, в центре которого царило абсолютное спокойствие. Инори осторожно коснулась этой энергии своим сенсорным «щупальцем». Обычно шиноби его уровня жестко пресекали такие попытки, но Саске позволил ей остаться. Он не впускал её внутрь, но и не отталкивал, позволяя следовать за собой в ментальном пространстве.

Внезапно вихрь чакры Саске вспыхнул багровым.

– Контакт! – крикнула Инори, срываясь с места. – На одиннадцать часов, за грядой!

Она не ждала команды Шикадая. Она чувствовала, что Саске столкнулся с чем-то необычным. Это не были вчерашние наемники. Это было нечто древнее, тяжелое, пахнущее сырой землей и забытыми проклятиями.

Когда они преодолели гребень, перед ними предстала картина, от которой кровь стыла в жилах. Саске стоял в центре круга из каменных изваяний, которые медленно оживали. Это были марионетки, но не те, что использовали шиноби Суны. Они были созданы из самого камня и пропитаны темной чакрой, которая, казалось, поглощала свет.

Саске уже активировал Сусаноо. Фиолетовые ребра призрачного доспеха сдерживали натиск исполинов, но Инори видела, как тяжело он дышит. Левый глаз с Риннеганом горел неистовым светом.

– Не приближайтесь! – крикнул Саске, когда они подбежали ближе. – Эти существа высасывают чакру через прямой контакт!

– Мы не можем просто смотреть! – Чочо уже увеличила кулак, готовясь к удару.

– Стоять! – Сакура преградила им путь. – Саске прав. Если вы попадетесь, он будет вынужден спасать вас, и это его погубит.

Но Инори видела то, чего не видели остальные. В самом центре круга, под ногами Саске, из земли прорастали черные нити. Они обвивали его ноги, незаметно просачиваясь сквозь защиту Сусаноо. Саске был сосредоточен на внешних врагах и не замечал ловушки под собой.

– Саске-сан, внизу! – закричала Инори.

Он среагировал мгновенно, но нити были быстрее. Они рванулись вверх, оплетая его единственную руку и сковывая движения. Сусаноо дрогнуло и начало осыпаться искрами.

– Саске! – Сакура сорвалась с места, её кулак засветился от переполняющей его мощи. Она была готова разнести всё в радиусе ста метров, но расстояние было слишком велико.

Инори поняла, что физически они не успеют. Она закрыла глаза и сложила печать, знакомую ей с самого детства. Печать клана Яманака.

– Техника переноса разума! – выдохнула она.

Это было безумие. Пытаться войти в разум Саске Учихи, когда он находится в состоянии боевого транса, было равносильно прыжку в работающую мясорубку. Но у неё не было выбора.

Мир вокруг исчез. Инори провалилась в бездну.

Здесь было холодно. Бесконечные коридоры, залитые кровью и слезами, эхо криков, которые умолкли много лет назад. Она бежала сквозь эту тьму, ища тот самый свет, который видела в его глазах на скале.

– Уходи, – пророкотал его голос повсюду. – Тебе здесь не место, Инори.

– Я не уйду! – она закричала, чувствуя, как чужая боль пытается раздавить её сознание. – Саске-сан, они тянут вашу чакру! Вам нужно разорвать связь с землей! Сейчас!

Она увидела его. Он стоял посреди своего внутреннего мира, окруженный призраками прошлого. Инори подбежала к нему и, не раздумывая, схватила за руку. В реальности она бы никогда не посмела, но здесь, в пространстве разума, она хотела, чтобы он почувствовал — он не один.

– Ты... – Саске посмотрел на неё, и в его глазах отразилось изумление. – Ты пришла сюда добровольно?

– Я же обещала, что не оставлю вас в тени, – она сжала его ладонь. – Позвольте мне помочь. Моя чакра... возьмите её. Она светлая, она от отца, она поможет вам выжечь эту дрянь!

Саске на мгновение закрыл глаза. Инори почувствовала, как между ними установился канал. Это не было техникой шиноби, это было нечто более глубокое, интимное. Её жизненная энергия, теплая и неистовая, хлынула в него, смешиваясь с его ледяной мощью.

В реальности тело Инори обмякло, и Шикадай едва успел подхватить её.

А в кругу каменных изваяний произошел взрыв. Фиолетовое пламя Сусаноо внезапно сменилось ослепительно-белым, смешанным с золотыми искрами. Саске издал яростный крик, и черные нити лопнули, не выдержав чистоты хлынувшей энергии. Одним взмахом меча, усиленного комбинированной чакрой, он превратил каменных гигантов в пыль.

Когда пыль осела, Саске стоял на коленях, тяжело опираясь на меч. Инори пришла в себя и, пошатываясь, бросилась к нему.

– Вы... вы в порядке? – она опустилась рядом, не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

Саске поднял голову. На его лице были потеки пота, чёлка прилипла ко лбу. Он смотрел на Инори так, словно видел её впервые.

– Зачем ты это сделала? – тихо спросил он. – Ты могла сгореть в моем разуме.

– Но не сгорела же, – она слабо улыбнулась, чувствуя полное истощение.

– Инори! – Сакура подбежала к ним, её лицо было бледным от гнева и страха. Она грубо оттолкнула девушку плечом, становясь между ней и Саске. – Саске, не двигайся, я должна проверить твои каналы чакры! Это было безрассудно, ты мог погибнуть из-за её вмешательства!

– Она спасла меня, Сакура, – голос Саске был сухим, как песок пустыни.

Сакура замерла. Её руки, уже светящиеся медицинским трансом, дрогнули. Она обернулась к Инори, и в её глазах вспыхнула такая неприкрытая ненависть, что Инори невольно отшатнулась.

– Ты не понимаешь, что ты натворила, – прошипела Сакура. – Ты влезла туда, куда никто не имеет права входить. Ты думаешь, что раз ты дочь Хокаге, тебе позволено играть с чувствами и разумом человека, который прошел через ад?

– Я не играла, – Инори поднялась, стараясь сохранить достоинство, несмотря на дрожащие колени. – Я видела этот ад, Сакура-сан. И я видела, что вы стоите на его пороге и боитесь войти. Вы любите его, но вы любите свою память о нем. А я... я просто увидела его настоящего.

– Замолчи! – Сакура замахнулась, и на мгновение Инори показалось, что она сейчас получит удар, способный расколоть скалу.

– Достаточно, – Саске поднялся, его голос прозвучал как удар хлыста.

Он встал между ними. Его плащ закрыл Инори от яростного взгляда Сакуры.

– Сакура, ты переходишь границы. Инори действовала как шиноби. Её решение было тактически верным, хоть и рискованным.

– Тактически верным? – Сакура горько усмехнулась, и в её глазах блеснули слезы. – Ты защищаешь её? После всего, что мы прошли? После всех лет, что я...

– Ты ничего мне не должна, Сакура, – отрезал он. – И я не просил тебя о верности, которая превращается в тюрьму.

Сакура отступила на шаг, словно её ударили в грудь. Она посмотрела на Саске, потом на Инори, которая стояла за его спиной, и в этом взгляде было осознание проигрыша. Не в битве, не в силе — в чем-то гораздо более важном.

– Шикадай, – Саске не оборачивался. – Бери пленных и возвращайтесь в лагерь. Миссия окончена. Я сам доставлю отчет Хокаге.

– Но Саске-сан... – начал было Шикадай, но, поймав взгляд Учихи, осекся. – Понял. Чочо, Сакура-сан, идем.

Сакура уходила последней. Она не обернулась, но её плечи мелко дрожали. Инори смотрела ей в след, и в её сердце не было триумфа. Только глубокая, тягучая печаль. Она знала, что с этого дня всё изменится. Она разбила хрупкий иллюзорный мир, который Сакура строила годами.

Когда они остались одни среди обломков камней, Саске повернулся к ней.

– Ты действительно всё видела, – сказал он, и это не был вопрос.

– Да, – Инори опустила голову. – Простите, что вошла без приглашения. Но там, внутри... вы были таким одиноким.

Саске подошел ближе. Он поднял руку — ту самую, единственную, — и на мгновение Инори показалось, что он коснется её волос. Но он лишь поправил воротник её фиолетового кимоно.

– Ты — Узумаки, – повторил он слова, сказанные ночью. – И ты — Яманака. Твой свет... он слишком яркий для такой тени, как я.

– Тогда позвольте мне быть вашим факелом, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Пока вы не найдете дорогу к свету сами.

Саске долго молчал. Ветер принес прохладу наступающего вечера.

– Ты не ребенок, Инори, – наконец произнес он, и в его голосе проскользнула странная, почти болезненная нежность. – Сакура была права в одном: я не умею обращаться с чем-то ценным. Я ломаю всё, к чему прикасаюсь.

– Я не сломаюсь, – твердо ответила она. – Попробуйте.

Саске едва заметно улыбнулся — впервые за всё время их встречи. Это была не усмешка, а настоящая, человеческая улыбка, которая на мгновение стерла с его лица годы скитаний и боли.

– Хорошо. Но не жалуйся потом, когда песок пустыни забьется тебе в глаза.

Они пошли в сторону Конохи, сохраняя дистанцию, но теперь эта дистанция не казалась пропастью. Инори чувствовала, как в её собственной чакре всё еще теплится искра его ледяной мощи, а в его — её солнечное тепло.

Она знала, что в деревне её ждет тяжелый разговор с отцом и, возможно, полное разрыв отношений с Сакурой. Она знала, что путь, который она выбрала, будет тернистым и полным осуждения. Но, глядя на ровную спину идущего впереди Саске, Инори понимала: она больше не боится призраков. Потому что призраки исчезают, когда ты берешь их за руку и называешь по имени.

А далеко впереди, над лесами Конохи, уже загорались первые звезды, обещая новый рассвет для тех, кто не побоялся заглянуть в самую глубокую тьму.