Приёмный ученик Часовой башни
Падающие звезды и багровый шелк
Рефлексы, вбитые многочасовыми догонялками с Убийцей Приматов по альпийским кручам, сработали быстрее, чем мысль успела оформиться в слова.
Гарри не стал тратить драгоценные доли секунды на то, чтобы выхватить какую-нибудь палочку или зачитать громоздкую формулу. Он просто щелкнул пальцами, резко направляя прану из тридцати своих цепей в воздух перед собой. Для мага его возраста это было немыслимо, но для ребенка, чьи энергетические каналы ежедневно промывались первородной маной Альп и древней кровью Прародителей, манипуляция ветром стала столь же естественной, как дыхание.
Поток воздуха взвился от пола упругой невидимой подушкой.
Тяжелые гримуары в кожаных переплетах, инкрустированные метеоритом и серебром, замерли в полудюйме от мраморных плит, плавно покачиваясь на воздушной тяге. Сама девочка, уже приготовившаяся к болезненному удару носом о полированный базальт, мягко приземлилась прямо в объятия Гарри.
Они оба покачнулись, но мальчик устоял, крепко перехватив ее за талию и одновременно направляя нисходящий вихрь так, чтобы аккуратно сложить парящие книги в идеально ровную стопку у стены.
Несколько секунд в полутемном коридоре Анимусфир стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным гудением иллюзорных галактик под высоким сводчатым потолком.
Девочка медленно открыла глаза. Они были необыкновенного, пепельно-лавандового оттенка — холодные, испуганные и одновременно полные фамильного высокомерия, которое прививалось наследникам высших лордов Часовой Башни с пеленок. У нее были короткие пепельно-белые волосы, безупречно уложенные, и строгое темно-синее платье с серебряным шитьем, подчеркивавшим ее принадлежность к астромантам.
Она моргнула, осознав, что не лежит на полу в луже собственного позора, а находится в руках незнакомого мальчика с взъерошенными черными волосами и пронзительными зелеными глазами, которые, казалось, слегка мерцали в сумраке коридора.
Ее бледные щеки мгновенно вспыхнули ярчайшим пунцовым румянцем.
– П-пусти меня! Немедленно! – взвизгнула она, отталкивая Гарри и неловко отступая на шаг назад, судорожно одергивая подол платья. – Как ты смеешь прикасаться к наследнице Анимусфир без разрешения?! Кто дал тебе право распускать руки, невежа?!
Гарри моргнул, слегка наклонив голову набок. За последние месяцы он привык к суровому величию Лорелей, капризной жизнерадостности тети Арк и снисходительной нежности Альтруж. Истеричная гордость этой девочки показалась ему скорее забавной, чем оскорбительной. Она напоминала маленького взъерошенного воробья, пытающегося изображать из себя грозного грифона.
– Пожалуйста, – спокойно ответил Гарри, пожав плечами. – В следующий раз могу позволить тебе расшибить лоб о камень. Говорят, от этого мысли проясняются, хотя тетя Альт считает, что это помогает только при головной боли, если биться о скалу с разбега.
– Ч-что?! Какая еще скала?! – задохнулась от возмущения юная леди. – Да знаешь ли ты, кто я?! Я — Ольга Мария Анимусфир! Дочь лорда Марисбери! Будущая глава факультета Астромантии!
– А я Гарри, – невозмутимо представился мальчик, улыбнувшись своей самой открытой и обезоруживающей улыбкой, от которой у лордов Часовой Башни обычно начинали нервно дергаться веки. – Гарри Поттер-Брюнстюд. Ученик вице-директора Бартомелой. Я принес свиток твоему отцу.
При звуках этих фамилий спесь слетела с лица Ольги Марии так стремительно, словно ее окатило ведром ледяной воды из альпийского ручья. Ее рот приоткрылся, глаза округлились, а взгляд упал сначала на безупречно левитированную стопку книг, затем на тонкую белую ниточку шрама на лбу Гарри и, наконец, на тяжелую печать дома Бартомелой на свитке, который мирно парил рядом с его плечом.
– У-ученик... Королевы? – пробормотала она, растеряв весь свой командный тон. – Тот самый дикарь, про которого шепчутся на всех кафедрах? Тот, кто... кто выпустил макаронного монстра в столовой?
– Он был не дикарь, он был очень даже вкусный, просто слишком много соли в соусе, – со знанием дела поправил Гарри. – И вообще, это была совместная работа. Иллия отвечала за оживление теста, а я просто немного помог ветром для ускорения.
Ольга Мария медленно перевела дыхание, ее плечи слегка опустились, хотя она все еще изо всех сил старалась держать спину идеально прямой, как требовал этикет.
– Ты использовал пространственный манипулятор ветра без вербального ключа, – тихо произнесла она, глядя на книги. – Для ребенка твоего возраста... это ненормально. У тебя даже не было фокуса. Где твоя мантия мага? Где проводящие кольца?
– Зачем мне кольца, если воздух и так здесь? – искренне удивился Гарри. – Воздух повсюду. Нужно просто попросить его немного подвинуться или подтолкнуть. Тетя Альт говорит, что формулы нужны тем, у кого ленивые мозги, а мастер Лорелей утверждает, что истинный аристократ повелевает стихией силой намерения, а не криками на латыни.
Ольга Мария сжала маленькие кулачки. В ее глазах промелькнула тень той глубокой, затаенной горечи, которую Гарри пока не мог до конца понять, но отчетливо почувствовал. Это было чувство человека, который ежедневно разбивал пальцы в кровь ради крошечной похвалы, но видел, как другим все дается по щелчку пальцев.
– Отец ждет тебя в обсерватории, – сухо, подчеркнуто официальным тоном произнесла она, отворачиваясь. – Иди за мной. И... не отставай. Здесь легко заблудиться среди звездных проекций, если у тебя нет допуска.
– Спасибо, Ольга, – легко отозвался Гарри, подхватывая стопку книг воздушным потоком и направляя ее следом за девочкой.
Она вздрогнула, услышав свое имя без титулов, но ничего не сказала, лишь ускорила шаг, хотя кончики ее ушей снова предательски порозовели.
***
Кабинет главы факультета Астромантии больше напоминал внутренность полой сферы, парящей в открытом космосе. Здесь не было привычных стен или книжных шкафов — вместо них вокруг массивного стола из черного метеоритного камня медленно вращались трехмерные проекции созвездий, планетарных орбит и таинственных, мерцающих голубым светом конструктов, подозрительно напоминавших земной шар, заключенный в кольца армиллярной сферы.
За столом сидел лорд Марисбери Анимусфир.
Это был мужчина с холодным, аристократическим лицом, длинными серебристыми волосами, собранными в низкий хвост, и глазами исследователя, заглянувшего слишком далеко за пределы человеческого горизонта. От него веяло расчетливым спокойствием, свойственным магам высшего эшелона, но в глубине его взгляда таилась фанатичная искра великого замысла.
– Отец, – Ольга Мария вошла в помещение и замерла в безупречном полупоклоне. – Прибыл посланник от вице-директора Бартомелой.
Марисбери поднял взгляд от чертежей странного механизма, на котором Гарри успел заметить надпись: «Проект: ХАЛДЕЯ. Концепт симуляции среды».
– Здравствуй, дитя, – голос лорда Анимусфира был ровным, лишенным родительского тепла, словно он обращался к младшему научному сотруднику. – Ты свободна, Ольга. Займись калибровкой линз в малом планетарии.
Девочка заметно поникла, ее плечи дрогнули, но она лишь сдержанно кивнула:
– Да, отец.
Когда за ней закрылась дверь, Марисбери перевел взгляд на Гарри. Его глаза слегка сузились, сканируя мальчика с профессиональным интересом астроманта.
– Юный лорд Поттер-Брюнстюд, полагаю. Или мне следует называть тебя учеником Королевы?
– Как вам будет удобнее, лорд Анимусфир, – Гарри вежливо наклонил голову, в точности копируя манеру Лорелей при общении с равными по рангу. Свиток плавно опустился на край черного стола. – Мастер просила передать вам эти данные по глубинным лей-линиям туманного Альбиона. Она добавила, что если ваши звездные расчеты снова вызовут перепады давления в нижних уровнях Часовой Башни, Силовики придут задавать вопросы лично вам.
Тонкие губы Марисбери дрогнули в едва заметном подобии усмешки.
– Лорелей, как всегда, ревностно оберегает свой покой. Впрочем, теперь, когда ее природа претерпела столь... радикальные метаморфозы, ее раздражительность вполне объяснима.
Он взял свиток, коснулся пальцем сургучной печати, мгновенно считывая закодированные руны, и отложил его в сторону.
– Скажи мне, Гарри... Тебе ведь едва исполнилось семь лет?
– Да, сэр.
– И ты уже способен стабилизировать гравитационные флуктуации вокруг падающих объектов пятого класса плотности, даже не формируя замкнутый контур? – Марисбери слегка прищурился. – Я наблюдал за вами через сенсоры коридора. Твои цепи... они не просто активны. Они функционируют так, словно ты практикуешь искусство не менее полувека. В тебе чувствуется дыхание чего-то первобытного. Не человеческого.
– У меня хорошие учителя, лорд Анимусфир, – скромно ответил Гарри, глядя прямо в глаза могущественному магу. Он не боялся. После взгляда Убийцы Приматов или разъяренной Арквейд, у которой подгорел пирог, ледяной взор главы факультета казался совершенно безобидным. – Тетя Альт говорит, что магия — это не свод законов, а живая кровь мира. Если ты пытаешься запереть ее в жесткие рамки формул, она начинает сопротивляться.
– «Тетя Альт»... – тихо повторил Марисбери, и в его голосе прозвучало нечто, очень похожее на благоговейный трепет, глубоко скрытый под маской рационализма. – Черная Принцесса Затмения. Древнейший ужас Церкви и Ассоциации, ныне выступающая в роли заботливой родственницы. Мир действительно сходит с ума. Впрочем... возможно, именно такое безумие и требуется, чтобы человечество шагнуло за пределы предначертанного.
Маг поднялся из-за стола, взмахнул рукой, и звездные проекции расступились, открывая в центре зала гигантскую сферу, внутри которой медленно вращалась миниатюрная копия звездного неба.
– Подойди сюда, мальчик. Взгляни.
Гарри подошел ближе. В глубине хрустальной сферы горели холодным светом тысячи созвездий. Но среди них, в самом сердце пустоты, пульсировала странная багровая нить, тонкая, как паутинка, связывающая далекий восток с туманными островами запада.
– Что это? – с искренним любопытством спросил Гарри, вглядываясь в переплетение линий.
– Судьба, – просто ответил Марисбери. – Или ее математическая вероятность. Мой род столетиями вглядывался в звезды, пытаясь предсказать будущее человечества. И я вижу... надвигающийся шторм. Близится ритуал на Дальнем Востоке. Война за сосуд, способный исполнить любое желание. Эйнцберны готовят свой ход. Но звезды шепчут мне, что истинный исход определится не в четвертом столкновении, а в пятом. И там... в центре багрового вихря... я вижу знаки, удивительно похожие на твою природу, мальчик.
Гарри нахмурился.
– Война Грааля? Дядя Кирицугу иногда бормочет про нее во сне, когда напивается кофе с тетей Арк. Он выглядит так, словно хочет застрелить этот Грааль из своей большой пушки.
– Эмия Кирицугу — сломленный идеалист, цепляющийся за иллюзию спасения мира через насилие, – холодно отрезал Марисбери. – Но его союз с Брюнстюдами и Эйнцбернами меняет баланс сил на доске. Запомни этот день, Гарри Поттер. Твое имя вписано в звездные карты не как имя спасителя кучки невежественных британских чародеев с палочками, а как фактор, способный сместить саму ось мировой истории.
Лорд повернулся к мальчику, и в его взгляде на мгновение проступила несвойственная магам проницательность:
– И еще одно. Моя дочь, Ольга Мария... Она горда, упряма и глубоко несчастна из-за груза ожиданий, который я на нее возложил. У нее нет твоей природной мощи, Гарри. Ей приходится выгрызать каждый шаг упорным трудом. Не насмехайся над ней.
– Я никогда не насмехаюсь над теми, кто старается, – серьезно ответил Гарри. – В Альпах, если ты ленишься, Чимми просто столкнет тебя в сугроб. Ольга старается. Это круто.
Марисбери едва заметно кивнул, словно получил ответ на незаданный вопрос.
– Ступай. И передай Бартомелой, что расчеты будут скорректированы.
***
Выйдя из обсерватории, Гарри обнаружил Ольгу Марию в прихожей. Она сидела на краешке бархатного дивана, нервно теребя кружевной платочек и делая вид, что крайне заинтересована изучением каталога древневавилонских астролябий.
Увидев его, она тут же вскочила, вздернув подбородок:
– Ну что? Отец отчитал тебя за наглость?
– Нет, – улыбнулся Гарри. – Мы поговорили о звездах и о том, что макароны с тефтелями — это великая сила. А еще он сказал, что ты очень стараешься.
Ольга замерла. Ее глаза широко распахнулись, в них плеснула смесь надежды и яростного недоверия:
– Он... правда так сказал? Отец? Обо мне?
– Ага. А еще я подумал... Сегодня же пятница! – Гарри просиял, словно ему только что подарили дракона в натуральную величину. – Через полчаса в мою мастерскую прибудут Иллия и тетя Айрис. Мы собирались устроить алхимический турнир по созданию самовзрывающихся леденцов. Хочешь с нами?
Ольга Мария отшатнулась, словно ей предложили прыгнуть в котел с кипящей серой.
– С-с вами?! С безумной белой ведьмой из Эйнцбернов и тобой, разрушителем столовых?! Ни за что! Это недостойно будущей главы Анимусфир! Это ребячество! Это нарушение тридцати четырех пунктов устава Часовой Башни!
– Ну и ладно, – беспечно протянул Гарри, пятясь к выходу. – А я-то думал показать тебе, как при помощи звездного света и капли моей крови можно заставить леденцы светиться шестнадцатью цветами радуги и петь гимн Ассоциации фальшивым басом... Жаль, очень жаль.
Он развернулся и зашагал по коридору.
– Стой! – раздался сзади панический крик.
Ольга догнала его в три прыжка, тяжело дыша и яростно пытаясь сохранить надменное выражение лица:
– Я... я пойду исключительно для того, чтобы проконтролировать соблюдение техники безопасности! Если вы взорвете крыло Анимусфир, тень падет на моего отца! Понятно тебе, Брюнстюд?!
– Конечно, командир, – хохотнул Гарри. – Побежали, а то Зелретч опять оставит портал прямо над потолком, и Иллия свалится мне на голову!
***
Мастерская Гарри в Часовой Башне представляла собой нечто среднее между лабораторией алхимика эпохи Возрождения и штабом юных террористов.
Когда Ольга Мария переступила порог, она едва не потеряла сознание от культурного шока.
Посреди комнаты, на мягком персидском ковре, сидела девочка с водопадом серебристых волос и рубиновыми глазами — живое воплощение гомункулов Эйнцберна. На ней было роскошное фиолетовое пальто с меховой оторочкой, а в руках она сжимала алхимическую колбу, из которой валил подозрительный фиолетовый дым с запахом малинового варенья.
Рядом стояла высокая, божественно прекрасная женщина в белоснежном платье — Айрисвиль фон Эйнцберн, которая с милой улыбкой нарезала тончайшими ломтиками какой-то светящийся корень.
– О, Гарри! Ты вернулся! – защебетала Иллия, вскакивая на ноги. – А мы уже начали без тебя! Смотри, мама помогла мне выделить концентрат щекотного зелья! Если капнуть его на мантию лорда Нориджа, он будет хохотать до самого вечера!
Тут взгляд Иллиасвиль упал на гостью, застывшую в дверях с видом оскорбленной невинности.
Воздух в комнате мгновенно похолодел градусов на десять.
Две девочки — беловолосая наследница древнего рода гомункулов и пепельноволосая принцесса звездных магов — скрестили взгляды. Казалось, между ними проскочила вполне материальная электрическая искра.
– Гарри... – протянула Иллия ледяным, сладким голоском, от которого у любого опытного мага затряслись бы поджилки. – А кто эта... чопорная особа? Ты привел в наше тайное убежище постороннюю?
– Я не «чопорная особа»! – мгновенно вызверилась Ольга Мария, скрещивая руки на груди и выпячивая подбородок. – Я — Ольга Мария Анимусфир! И я здесь для того, чтобы пресечь незаконную алхимическую деятельность на территории Ассоциации!
– О-о-о, какая важная птица, – протянула Иллия, сузив алые глазки. – А по-моему, ты просто завидуешь, потому что твои созвездия не умеют делать «бум» так же весело, как наши зелья!
– Мои созвездия читают судьбы мира, белобрысая выскочка!
– Зато ты не умеешь кататься на Великом Пушистике!
– На ком?!
Айрисвиль лишь тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и подмигнула Гарри:
– Кажется, у нас намечается очень веселый день. Гарри, милый, доставай чашки. Тетя Арк передала с нами черничный пирог. Правда, она пыталась испечь его сама, но Альтруж вовремя отобрала у нее духовку, так что он совершенно съедобен и даже не пытается откусить пальцы!
Спустя два часа лед окончательно растаял.
Ольга Мария, которая сначала сидела на самом краешке табурета, с брезгливым видом помешивая чай серебряной ложечкой, не выдержала, когда Иллия в третий раз ошиблась в расчете звездной пропорции для стабилизации взрывной карамели.
– Дай сюда, неумеха! – не выдержала наследница Анимусфир, вырывая тигель из рук соперницы. – Кто же добавляет лунную пыль до того, как остынет эфирная основа?! Ты хочешь, чтобы реакция пошла по спирали Брахе?! Смотри и учись, как работают настоящие астроманты!
Иллия надула губки, но с неподдельным интересом уставилась на то, как ловко тонкие пальцы Ольги чертят миниатюрный звездный круг прямо на поверхности кипящей массы. Карамель вспыхнула мягким лазурным светом, сжалась в идеальные сияющие шарики и затихла, источая божественный аромат черники и морозной мяты.
– Ого... – выдохнула Иллия, искренне восхищенная. – А ты... не совсем безнадежна, звездочка.
– Я — гений, а не «не совсем безнадежна»! – фыркнула Ольга, но ее щеки снова порозовели от скрытого удовольствия. Впервые в жизни кто-то хвалил ее работу не из вежливости перед отцом, а просто потому, что это было здорово.
– Ну что, – Гарри заговорщически подмигнул обеим девочкам, – опробуем первую партию на кабинете декана факультета Политики? Он вчера назвал тетю Лорелей «кровожадной мегерой».
Ольга Мария ахнула от ужаса:
– На лорде Мельхиоре?! Да вы с ума сошли! Нас же исключат! Нас казнят! Нас...
– Нас не поймают, – отрезала Иллия, надевая на голову черный берет. – У нас есть тайное оружие. Ветер Гарри может забросить конфеты через вентиляционную решетку с расстояния в сорок ярдов!
– А если добавить гравитационную коррекцию... – задумчиво пробормотала Ольга, прикусив губу, – то можно обогнуть защитный барьер на карнизе... Подождите! О чем я говорю?! Я не стану в этом участвовать!
– Поздно, звездочка, ты уже в банде, – захохотал Гарри, хватая ее за руку и увлекая к выходу.
***
Суббота. Швейцарские Альпы
Воздух в горах был настолько чистым и холодным, что обжигал легкие, словно ледяное вино.
Гарри стоял на краю заснеженного обрыва, одетый лишь в легкие тренировочные штаны и свободную рубаху. Мороз не причинял ему ни малейшего неудобства: первородная прана, циркулировавшая по сорока двум цепям, поддерживала идеальный термобаланс тела.
Позади него, на поваленном стволе вековой сосны, сидела Альтруж Брюнстюд. В руках Черной Принцессы дымилась фарфоровая чашка с черным чаем, а на коленях дремала пушистая белая морда Убийцы Приматов, чья шерсть после долгих банных процедур наконец-то вернула себе благородный снежный оттенок, избавившись от кислотно-розового кошмара.
– Сконцентрируйся, Гарри, – негромко произнесла Альтруж. Ее голос не перекрывал свист горного ветра, но звучал прямо в сознании мальчика. – Твоя ошибка в том, что ты все еще разделяешь стихии. Для человека ветер — это перемещение воздушных масс, вызванное разницей давлений. Кровь — это жидкость, несущая жизнь. Но для истинного владыки эти понятия едины. Что есть кровь, как не река жизни, текущая под напором внутреннего ветра? Что есть ураган, как не дыхание самой Земли?
Гарри глубоко вздохнул, закрывая глаза.
Он перестал смотреть на мир физическим зрением. В темноте вспыхнули зеленые и багровые нити. Он почувствовал, как бьется его собственное сердце: тук-тук, тук-тук. Мощный насос, разгоняющий насыщенную праной влагу по сосудам. Но одновременно он почувствовал и свирепый восточный ветер, срывавшийся с ледника на вершине горы.
Мальчик поднял правую руку. На его ладони выступила крошечная капелька алой крови.
– Соедини их, – шепнула Альтруж.
Капля не упала. Она вытянулась в тончайшую, прозрачную, как рубин, нить. Ветер подхватил ее, закручивая в спираль. Воздушный поток, обычно невидимый, вдруг окрасился в глубокий багрянец, становясь плотным, густым и острым, словно граненый алмаз.
Гарри резко взмахнул рукой горизонтально:
– *Скьяр*!
Невидимый клинок, сотканный из сжатого до плотности стали воздуха и армированный тончайшей пленкой первородной крови, сорвался с его пальцев с оглушительным, хлопающим звуком преодоления звукового барьера.
В пятидесяти метрах от обрыва колоссальная гранитная скала высотой в трехэтажный дом беззвучно разделилась надвое. Верхняя ее половина плавно съехала по идеально гладкому, словно отполированному лазером срезу, и с грохотом рухнула в ущелье, подняв фонтан снежной пыли.
Гарри тяжело перевел дух. На его лбу блестели капельки пота, но изумрудные глаза сияли диким, первобытным восторгом.
– Неплохо, – одобрительно кивнула Альтруж, отпивая чай. – Вакуумный разрез с кровяным стабилизатором. Лорелей учит тебя филигранной точности магов, но помни: сила истинного Прародителя рождается из абсолютного отрицания сопротивления среды. Мир хочет погасить твое заклинание? Заставь мир захлебнуться собственной кровью. Твоя кровь несет в себе концепт защиты твоей матери и древнее проклятие, переплавленное твоей душой. Гея не может просто так стереть то, что оплачено жертвой.
– А если враг попытается развеять ветер? – спросил Гарри, подходя к ней и без церемоний падая на пушистый бок Убийцы Приматов. Чудовище довольно заурчало, подставляя ухо под привычные почесывания.
– Пусть попробует, – усмехнулась вампирша, и в ее глазах на мгновение мелькнула та самая древняя тьма, перед которой трепетали армии крестоносцев. – Воздух развеять можно. Но кровь, даже распыленная в туман, остается проводником твоей воли. Если маг вздохнет воздух, в котором растворены частицы твоей крови... ты станешь хозяином его плоти изнутри. Одно движение мысли — и его собственные вены превратятся в шипы. Но об этом мы поговорим, когда тебе исполнится хотя бы десять. Не хочу, чтобы Лорелей снова читала мне нотации о «недопустимости прививания ученику повадок хтонических чудовищ».
– Она не будет читать нотации, – донесся веселый голос с веранды.
Арквейд Брюнстюд, одетая в магловский пуховик канареечно-желтого цвета и забавную вязаную шапку с помпоном, несла в руках гигантский поднос с сэндвичами.
– Лорелей слишком занята! Зелретч вчера прислал ей посылку из измерения, где все говорят стихами, и теперь она уже двенадцать часов не может отдать ни одного приказа, не срифмовав его с ямбом или хореем! Айрис чуть со стула не упала от смеха, когда Королева пыталась потребовать отчет по налогам в форме шекспировского сонета!
Следом за ней из дома вышел Кирицугу Эмия.
Легендарный Убийца Магов выглядел так, словно постарел еще на десять лет. В руке он держал неизменную чашку черного кофе, а под глазами залегли глубокие тени. Он молча окинул взглядом разрубленную пополам скалу, затем посмотрел на семилетнего пасынка британских волшебников, который беззаботно трепал за ухом Зверя Гайи, способного уничтожить цивилизацию, вздохнул и сделал большой глоток.
– Ты опять учишь ребенка методам массового геноцида, Альтруж, – глухо произнес наемник, опускаясь на ступени.
– Ой, да брось, Кири! – Арквейд весело пихнула его локтем в бок, отчего бедный киллер едва не расплескал кофе по всему крыльцу. – Мальчик должен уметь постоять за себя! Мир полон опасных тварей! Например, тот дракон в пещерах! Гарри, ты выучил монолог Гамлета к сегодняшнему вечеру? Софокл обещал испечь пирог с патокой, если мы без запинки сыграем сцену у могилы Офелии!
Кирицугу медленно закрыл глаза рукой.
– Дракон, играющий в театре. Вампиры, пекущие пироги. Моя дочь, взрывающая кабинеты лордов Часовой Башни. Где я свернул не туда?..
– Ты женился на мне, дорогой, – ласково пропела вышедшая следом Айрисвиль, бережно обнимая мужа за плечи. – И это было лучшим решением в твоей жизни. Посмотри, как счастлива Иллия.
Внизу по склону, заливаясь звонким детским смехом, неслись на зачарованных санках Иллия и Ольга Мария. Наследница Анимусфир, напрочь забывшая о своем аристократическом достоинстве, во все горло визжала от восторга, пока санки под управлением левитационных рун закладывали безумные виражи над пропастью.
– Она кричит, – заметил Кирицугу, не открывая глаз.
– Она радуется, – поправила Айрисвиль, целуя его в висок.
Гарри смотрел на них, чувствуя, как в груди разливается странное, теплое чувство. Это не было похоже на холодную правильность магических теорий Лорелей или строгие предписания британских чистокровных традиций, о которых он читал в книгах. Это был хаос. Абсолютный, неконтролируемый, безумный хаос, созданный существами колоссальной силы, которые просто решили стать семьей.
И в этом хаосе он чувствовал себя дома.
***
Шотландия. Замок Хогвартс. Тот же день
В кабинете директора царила атмосфера торжественного величия.
Альбус Дамблдор сидел за своим массивным столом из полированного ясеня, задумчиво перебирая серебряные астрономические приборы, тихонько тикавшие и выпускавшие колечки зефирного дыма. Напротив него в глубоких креслах расположились Джеймс и Лили Поттер.
Джеймс выглядел великолепно: мантия из драконьей кожи тончайшей выделки, родовые перстни, сияющие на пальцах, и уверенная улыбка человека, стоящего во главе светского общества магической Британии. Лили казалась более сдержанной, в ее изумрудных глазах все еще таилась тень застарелой тревоги, но безупречная осанка и дорогой наряд выдавали в ней леди древнейшего рода.
– Альбус, мы только что с тренировочного полигона в Годриковой Впадине, – с гордостью заговорил Джеймс. – Годрик сегодня впервые успешно создал щит Протего! В семь лет! Северус, конечно, ворчит, что мальчик слишком импульсивен, но его магический резерв просто колоссален! Он истинный национальный герой!
– Разумеется, мой мальчик, разумеется, – мягко улыбнулся Дамблдор в бороду, поверх очков-половинок глядя на счастливого отца. – Сила, дарованная Годрику той роковой ночью, постепенно кристаллизуется. Его ядро стабилизировалось именно так, как я и предсказывал. Пророчество не ошибается: мальчик станет оплотом Света, когда Тёмный Лорд неизбежно предпримет попытку вернуться.
Лили слегка замялась, ее пальцы нервно сжали сумочку:
– Альбус... А как... как Гарри?
Джеймс едва заметно поморщился, но промолчал. Вопрос о старшем близнеце всегда вызывал у него глухое чувство вины, старательно заглушаемое блеском триумфов Годрика.
– Не беспокойся, Лили, девочка моя, – ласково произнес старый волшебник, пододвигая к ней вазочку с лимонными дольками. – Мои приборы регулярно фиксируют стабильность кровных щитов вокруг дома твоей сестры. Защита, возведенная на основе твоей жертвенной любви, питает барьер Тисовой улицы. Мальчик растет в тишине и покое, вдали от бремени славы, которая могла бы окончательно сломить его хрупкую психику сквиба.
– Но он... он счастлив? – тихо спросила Лили. – Петунья ни разу не ответила на мои зачарованные письма. Я знаю, она презирает магию, но... может быть, стоит отправить кого-то проверить? Хотя бы Хагрида? Издалека?
– Ни в коем случае, – мягко, но непреклонно покачал головой Дамблдор. – Любое появление мага в Литтл-Уингинге привлечет внимание выживших Пожирателей Смерти. Люциус Малфой все еще ищет способы отомстить за гибель своих соратников, хоть и затаился после тех странных вампирских нападений пять лет назад. Если темные узнают, где спрятан беззащитный первенец Поттеров, они могут использовать его как заложника, чтобы добраться до Годрика. Гарри в безопасности именно потому, что о нем забыли. Невежество маглов — его лучший щит.
Джеймс ободряюще положил руку на плечо жены:
– Альбус прав, Лили. Мы делаем это ради его же блага. Гарри не выдержит жизни в магическом мире