← Назад к обзору

Приёмный сын Короля Монстров

Поступь Первобытного Пламени

– Ты… ты правда человек? – сорвался с губ Флёр дрожащий шепот.

Она сделала нерешительный шаг вперед, не отрывая взгляда от юноши. Ее голос, обычно мелодичный и полный врожденного высокомерия высшей вейлы, сейчас звучал тихо и надломленно. Маленькая Габриэль все еще судорожно цеплялась за разорванную мантию сестры, глядя на темноволосого незнакомца огромными, полными священного ужаса глазами.

Гарри смущенно кашлянул в кулак, пытаясь прикрыть обнаженный торс, на котором под свежей копотью медленно затягивались последние багровые царапины.

– В основном да, – пробормотал он, нервно дернув плечом. – Ну… технически. Прошу прощения, если напугал вас. Я не планировал устраивать здесь светопреставление, но эти типы вели себя… очень невежливо.

– Невежливо? – переспросила Флёр, нервно усмехнувшись. – Они собирались продать нас на черном рынке, а оборотень хотел вырвать мне горло! А ты… ты просто распылил их на атомы! Без палочки! Ты принял смертельное проклятие спиной и даже не поморщился!

– Мой отец говорит, что лучшая защита от нападения – это превосходящая огневая мощь, – совершенно серьезно ответил Гарри. – А что касается того зеленого луча… честно говоря, он был довольно невкусным. Как скисшее молоко с привкусом старого железа.

Флёр открыла было рот, чтобы возразить, но слова застряли у нее в горле. В этот момент вечерний воздух над парижским переулком взорвался десятком звонких хлопков.

Пространство зарябило, и на мостовой материализовался целый отряд волшебников в темно-синих мундирах с золотым шитьем – французский ударный корпус авроров. Впереди, сжимая в руке изящную палочку из белого ясеня, бежал высокий элегантный мужчина с благородным, но искаженным паникой лицом.

– Флёр! Габриэль! – закричал Жан-Пьер Делакур, глава Департамента магического правопорядка Франции.

Он в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние, упал на колени и сгреб обеих дочерей в охапку. Мужчину била крупная дрожь.

– Хвала небесам… Мерлин и Моргана, вы живы! Когда информаторы доложили о нападении наемников Корнуолла, я подумал… я решил, что опоздал…

– Папа, мы в порядке, – всхлипнула Габриэль, уткнувшись в воротник его мантии. – Нас спас он! Он такой большой и сильный, у него изо рта шел синий огонь, как у дракона!

Жан-Пьер замер. Медленно поднявшись на ноги, он заслонил дочерей собой и окинул взглядом место бойни. То, что предстало его взору, заставило опытного дуэлянта и политика похолодеть.

Двухэтажный кирпичный склад за тупиком перестал существовать – на его месте дымилась оплавленная воронка из жидкого стекла и шлака, пахнущая озоном и раскаленным металлом. По всей улице были разбросаны изувеченные тела наемников, а посреди этого филиала чистилища стоял полуголый темноволосый подросток с янтарными глазами хищника, неловко переминающийся с ноги на ногу.

Авроры мгновенно вскинули палочки, взяв Гарри в кольцо. Воздух зазвенел от активированных боевых чар.

– Стоять! Оружие на землю! Опознай себя! – скомандовал капитан оцепления.

– Опустите палочки! Немедленно! – рявкнул Делакур, властным жестом отстраняя подчиненных. Он подошел к Гарри, внимательно вглядываясь в черты его лица. – Вы… спасли моих дочерей, молодой человек? В одиночку уничтожили банду наемников и модифицированного ликантропа?

– Они нарушали общественный порядок и угрожали гражданским лицам, сэр, – ответил Гарри тоном, в котором отчетливо прорезались армейские нотки Дугласа Гордона. – Я счел необходимым нейтрализовать угрозу. Мое имя – Гарри Саэгуса.

– Саэгуса? – Жан-Пьер нахмурился, пытаясь вспомнить хоть один чистокровный или даже полукровный род с такой фамилией. – Я никогда не слышал о такой семье среди магической аристократии. Но твои черты… твой акцент…

Министр осекся. В тусклом свете уличных фонарей лицо юноши показалось ему смутно знакомым. Эти непокорные темные вихры волос, тонкая линия губ, упрямый подбородок… Он уже видел кого-то похожего на дипломатических приемах в Лондоне. Джеймс Поттер и его избалованный сын Годрик. Но если Годрик был хвастливым, мягкотелым щенком с бегающими темными глазками, то стоящий перед ним парень дышал первозданной силой. В его янтаре читалась глубина Марианской впадины.

– Моя мать и опекуны ждут меня в отеле, – прервал его размышления Гарри, зябко поведя плечами не столько от прохладного ветра, сколько от неловкости. – Если к нам нет претензий правового характера, я бы хотел вернуться. Мама Мики оторвет мне уши, если узнает, что я опять сжег одежду.

Делакур моргнул, стряхивая оцепенение, и с теплой, искренней улыбкой протянул подростку руку.

– Никаких претензий, месье Саэгуса. Лишь безграничная благодарность отца, которому вы вернули смысл жизни. Однако я не могу отпустить вас вот так. Мой дом, мои ресурсы и мое влияние – все в вашем распоряжении. Прошу вас, окажите честь роду Делакур и посетите наше поместье послезавтра. Я настаиваю, чтобы ваши опекуны присоединились к нам за обедом.

Гарри пожал протянутую ладонь. Жан-Пьер с трудом сдержал судорожный вдох: рука четырнадцатилетнего мальчика на ощупь напоминала монолитный брус закаленного титана, а под кожей пульсировал сумасшедший жар, способный вскипятить воду.

– Я передам приглашение, сэр, – кивнул Гарри. – Но предупреждаю заранее: моя семья… не совсем обычная. Даже по вашим меркам.

***

Два дня спустя поместье Шато Делакур в долине Луары готовилось к приему с размахом, достойным визита коронованных особ.

Апполин Делакур лично проверяла сервировку в Большой столовой. Французская мадам Делакур, чистокровная вейла поразительной красоты, обычно сохраняла абсолютное хладнокровие, но рассказы дочерей лишили ее сна на сорок восемь часов. Существо, способное голыми руками переломить хребет оборотню и поглотить Смертельное проклятие? Человек ли он вообще?

Ровно в половине второго дня домовой эльф Типпи с негромким хлопком материализовал гостей в парадном вестибюле.

Когда тяжелые дубовые двери столовой распахнулись, Жан-Пьер и Апполин невольно напряглись. В комнату вошла делегация, меньше всего напоминавшая волшебников.

Впереди шел высокий, широкоплечий мужчина с густыми усами, в темно-синей шинели военного покроя, с незажженной сигарой в зубах и тяжелой японской катаной в ножнах на поясе. Рядом с ним ступала миниатюрная японка с невероятно глубоким, сосредоточенным взглядом – Мики Саэгуса, одетая в строгий деловой костюм. Следом шли две сестры-близняшки, ученые Анна и Миюки Отонаси, молодой офицер азиатской внешности с военной выправкой – Шиничи Одзаки, и, наконец, сам Гарри. Парень был одет в безупречно сидящий черный смокинг, однако двигался бесшумно и пружинисто, словно готовый к броску леопард.

– Добро пожаловать в Шато Делакур, – поднялся навстречу хозяин дома, склонив голову. – Честь принимать столь выдающихся гостей.

– Капитан Дуглас Гордон, Силы Защиты Земли, – гаркнул усатый военный, крепко, до хруста суставов пожимая руку французскому аристократу. – Это мои специалисты. А парень – наш главный стратегический объект и, по совместительству, отличный племянник. Спасибо за приглашение, месье. Во Франции чертовски хорошая выпивка, надеюсь, слухи не врут?

– Гордон, манеры, – тихо, но веско произнесла Анна Отонаси, выразительно наступив капитану каблуком на носок сапога.

Гордон лишь крякнул и невозмутимо перекатил сигару из одного угла рта в другой.

Обед начался в атмосфере вежливой настороженности, но изысканное бургундское вино и непринужденность Мики Саэгусы быстро растопили лед. Пока младшие – Флёр, Габриэль и Гарри – тихо переговаривались на дальнем конце стола (причем Флёр с изумлением замечала, что ее врожденные чары очарования отскакивают от парня, словно горох от стены), взрослые перешли к сути.

– Я изучил отчеты наших невыразимцев и криминалистов, – Жан-Пьер промокнул губы салфеткой, помрачнев. – Энергетический след, оставшийся на месте стычки… Это не магия в привычном понимании. Ни Министерство, ни Часовая Башня в Лондоне никогда не фиксировали ничего подобного. Это похоже на первобытное дыхание самой планеты. Эфир Эры Богов, сплавленный с распадом тяжелых ядер. Кто вы на самом деле, месье Гордон? И что такое EDF?

Дуглас переглянулся с Мики. Женщина-эмпат слегка кивнула.

– Наш мир шире, чем забор вокруг ваших магических резерваций, господин Делакур, – заговорил Гордон, скрестив мускулистые руки на груди. – Вы прячетесь за Статутом о секретности, стираете память маглам и думаете, что контролируете ситуацию. Но настоящие хозяева этой планеты спали на дне океанов и в толще тектонических плит миллионы лет. Мы называем их кайдзю. Титаны. Альфа-хищники.

– Мой муж хочет сказать, – мягко перебила Миюки Отонаси, раскладывая на столе тонкую папку с грифом «Совершенно секретно», – что человечество уже полвека ведет скрытую войну за выживание. Не с волшебниками. С чудовищами, перед которыми меркнут ваши сказки. И во главе этой иерархии стоит существо, пробужденное первыми ядерными испытаниями на атолле Бикини. Годзилла. Король Монстров.

Апполин побледнела, глядя на прикрепленные к отчету спутниковые снимки: гигантский ящер размером с небоскреб, изрыгающий луч лазурной смерти в ночное небо над горящим Токио.

– Но какое отношение к этому… ужасу имеет ребенок? – шепнула вейла, бросив полный материнской жалости взгляд на Гарри.

– Самое прямое, – глухо ответила Мики. – Восемь лет назад один безумный ученый выкупил Гарри у его магловских опекунов. В Британии его морили голодом и держали в чулане. Доктор Айзенберг решил использовать уникальную генетику магического ребенка, чтобы привить ему G-клетки – биологический материал Годзиллы. Эксперимент должен был убить его. Вместо этого магия Гарри и радиоактивная ДНК титана слились воедино, полностью перестроив его физиологию.

– Произошла мутация концептуального масштаба, – добавила Анна. – В терминах магов Часовой Башни, магические цепи Гарри были сплавлены с Первобытным Источником Земли. Он больше не вырабатывает обычную ману. Его тело – это живой термоядерный реактор, проводник воли Гайи. Когда лаборатория была разрушена, сам Годзилла пришел за ним. Он признал в мальчике свое дитя.

В столовой повисла мертвая тишина. Слышно было лишь, как потрескивают дрова в камине.

– Боги всемогущие… – выдохнул Жан-Пьер, закрывая лицо ладонями. – Выращен чудовищем…

– Мой отец не чудовище! – внезапно раздался звонкий, рокочущий голос Гарри.

Все повернулись к нему. Юноша сжал столовый нож – серебряное лезвие согнулось пополам и начало тускло светиться от нагрева. Его янтарные глаза сверкали неподдельной яростью.

– Чудовищами были люди, которые заперли меня под лестницей и били палкой за разбитую чашку! Чудовищем был ученый, который резал меня скальпелем наживую! А Годзилла… он защитил меня. Он кормил меня, учил быть сильным и никогда не нападать на тех, кто слабее. Он дал мне дом, когда волшебники бросили меня умирать!

Флёр осторожно, с замиранием сердца, коснулась его плеча.

– Тише, Гарри… Мы верим тебе. Успокойся, пожалуйста.

Ее мягкий голос и прохладное прикосновение подействовали отрезвляюще. Гарри моргнул, янтарь в его глазах померк, сменившись виноватым выражением. Он разжал пальцы, и оплавленный кусок серебра со стуком упал на тарелку.

– Простите, – тихо сказал он. – Я все еще… плохо держу себя в руках, когда речь заходит о семье.

– Тебе не за что извиняться, сынок, – твердо произнес Гордон, одобряюще хлопнув парня по спине. – Праведный гнев – признак хорошего бойца. Но дипломатия требует холодной головы.

Жан-Пьер внимательно посмотрел на мальчика, затем на Мики Саэгусу.

– В британских архивах… до того, как попасть к маглам, у него было другое имя, верно?

– Да, – подтвердила Мики. – Гарри Джеймс Поттер.

Апполин ахнула, прижав ладонь к груди:

– Сын Джеймса и Лили? Брат-близнец Годрика Поттера, так называемого Спасителя Британии?

– Именно так, – горько усмехнулся Жан-Пьер. – Теперь кусочки мозаики складываются. Три года назад Поттеры приезжали в Париж на Международную конференцию. Джеймс хвастался своим сыном на каждом углу. Избалованный, наглый мальчишка, не знающий слова «дисциплина». Дамблдор пел дифирамбы его «светлой судьбе», а сам искал для Годрика партию среди древних родов. Они предлагали мне брачный контракт с Флёр.

Флёр скривилась с таким отвращением, будто проглотила дохлую жабу:

– Этот индюк пытался лапать меня за мантию в саду и орал, что я должна быть благодарна за честь стать его женой. Отец вышвырнул их из поместья через пять минут.

– Они утверждали, что старший сын трагически погиб в младенчестве, – нахмурился Делакур. – Какая отвратительная, лицемерная ложь. Они просто выбросили его, чтобы не делить славу и не тратить ресурсы на «проблемного» ребенка. Дамблдор переиграл сам себя.

Министр поднялся с места, подошел к окну, выходящему на цветущие сады, и заложил руки за спину.

– Силам Защиты Земли нужен официальный доступ в магический мир, не так ли, капитан Гордон?

– Нам нужны союзники, которые умеют думать головой, а не задницей, – прямо ответил Дуглас. – Рано или поздно барьер рухнет. Космические угрозы, пробуждение других титанов… Маги не смогут вечно отсиживаться под своими куполами.

– Тогда у меня есть встречное предложение, – Жан-Пьер обернулся. – Гарри четырнадцать лет. По законам нашего общества он обязан пройти магическое обучение. Британцы считают его мертвым, и пусть так будет дальше. Я договорюсь с мадам Максим. Гарри будет зачислен в Академию Шармбатон под фамилией Саэгуса как иностранный студент по специальной программе. Мы научим его тонкому контролю энергии, трансфигурации и окклюменции – это поможет стабилизировать его ментальную связь с монстрами. Взамен EDF предоставит Министерству Франции данные о сейсмической активности и доступ к магловским технологиям связи.

– А что скажет сам Гарри? – спросила Мики, глядя на сына.

Гарри поднял глаза. В них больше не было сомнений. Он посмотрел на Флёр, которая с затаенной надеждой ждала его ответа, затем на суровое, но теплое лицо дяди Гордона.

– Я согласен. Я хочу научиться контролировать эту силу. Не для того, чтобы прятаться, а чтобы защитить тех, кто стал мне дорог.

***

Следующий год пролетел подобно выпущенному снаряду рельсотрона.

Академия Шармбатон, скрытая среди заснеженных пиков французских Пиренеев, стала для Гарри местом невероятных открытий. Олимпия Максим, полувеликанша колоссального роста и острого ума, после первой же личной встречи с Годзиллой на Острове Монстров (куда она отправилась в составе тайной делегации) прониклась к юноше глубочайшим уважением.

– Сила природы не бывает злой или доброй, mon cher, – часто повторяла директриса, наблюдая за тренировками Гарри на уединенном горном плато. – Она просто существует. Твоя задача – быть не плотиной, сдерживающей паводок, а руслом великой реки.

Гарри учился с фанатичным упорством. Магическая палочка из кости глубоководного левиафана и чешуи Родана, изготовленная мастерами южной Франции специально для него, служила не источником магии, а громоотводом. С ее помощью он научился филигранно рассекать скалы точечными лучами плазмы, создавать кинетические щиты, отражающие любые заклинания вплоть до высшей стихийной магии, и манипулировать гравитационными полями.

Но главным его достижением стал контроль над собственной биологией. Под руководством Миюки Отонаси и мадам Максим он освоил частичную трансформацию. Теперь ему не нужно было обращаться в исполина, чтобы использовать мощь титана: он мог покрывать предплечья адамантиновой чешуей, отращивать когти, способные резать зачарованную сталь, и разгонять внутренний метаболизм до сверхзвуковых скоростей реакции.

Флёр Делакур стала его постоянной спутницей. Гордая красавица, презиравшая большинство французских воздыхателей за трусость и похоть, нашла в Гарри то, о чем втайне мечтала каждая вейла: абсолютную несокрушимость. Рядом с ним ее птичья магия успокаивалась. Они часами сидели в библиотеке, летали на гиппогрифах над ущельями, а во время каникул Флёр не раз бывала на Острове Монстров.

Картина семнадцатилетней французской аристократки, беззаботно расчесывающей шелковистую шерсть на голове колоссальной божественной моли Мотры, довела бы британских магозоологов до апоплексического удара. Но для Гарри это было просто счастьем – видеть, как два его мира соединяются в единое целое.

***

18 августа 2004 года. Англия. Графство Девон. Пустошь Дартмур.

Лагерь Чемпионата мира по квиддичу гудел, словно растревоженный гигантский улей. Тысячи волшебников со всех уголков земного шара разбили палатки на бескрайних холмах. В воздухе стоял невообразимый гвалт: продавцы омниноклей выкрикивали рекламу, ирландские болельщики распевали пьяные баллады, а в небе то и дело взрывались фейерверки в виде танцующих лепреконов и золотых снитчей.

Делегация Франции расположилась в уединенном секторе высшей знати. Их шатер из лазурного шелка с вышитыми золотыми лилиями больше напоминал дворец эпохи Людовика XIV.

Гарри стоял на веранде шатра, скрестив руки на груди, и с легким прищуром наблюдал за суетой. На нем были плотные темные брюки, армейские ботинки и легкая льняная рубашка без рукавов, открывающая мускулистые, покрытые тонкими ритуальными шрамами руки. На шее на прочном титановом шнурке висел осколок спинной пластины Годзиллы, слабо вибрирующий в такт биению сердца юноши.

– О чем задумался, грозный кайдзю? – послышался насмешливый голос.

Флёр подошла сзади, грациозно опершись локтями на деревянные перила. Ее серебристые волосы были собраны в небрежный узел, открывая изящную шею.

– Воздух здесь… застоялся, – негромко ответил Гарри, втягивая носом сырой девонский ветер. – Пахнет самодовольством и старой гнилью. Эти люди думают, что они центр мироздания. Они машут палочками и верят, что защищены от всего. Мой отец растоптал бы этот лагерь за тридцать секунд, даже не заметив, что наступил на что-то живое.

– Добро пожаловать в консервативную Британию, – хмыкнула девушка. – Мой отец говорит, что местное Министерство застряло в семнадцатом веке. Они до сих пор спорят о толщине днища котлов, пока весь остальной мир осваивает спутниковую связь и генетику.

– Гарри! Флёр! Пойдемте скорее, игра вот-вот начнется! – из шатра выбежала сияющая Габриэль, размахивая флажком болгарской сборной с портретом Виктора Крама.

Вслед за ней вышли Жан-Пьер и Апполин. Глава семейства Делакур выглядел безупречно, но его взгляд оставался настороженным.

– Держитесь вместе, дети, – негромко предупредил он. – На трибунах высшего руководства сегодня соберутся все сливки британского общества. Включая министра Фаджа, Альбуса Дамблдора… и чету Поттеров.

Гарри лишь коротко усмехнулся. В его янтарных глазах на долю секунды мелькнула вертикальная искра.

– Пусть смотрят, месье Делакур. Я больше не мальчик из чулана.

***

Матч между Ирландией и Болгарией был зрелищным, но Гарри игра на метлах оставила равнодушным. Динамика полета, финты Крама – все это казалось детской возней по сравнению с воздушными маневрами Родана, преодолевающего звуковой барьер над океанскими волнами.

Куда большее внимание Гарри привлекла противоположная сторона министерской ложи.

Там, в окружении подобострастно улыбающихся чиновников, сидела семья Поттеров. Джеймс Поттер, заметно раздавшийся в талии, но все еще щеголяющий золотым значком старшего аврора, громко комментировал каждый маневр ловцов, похлопывая по плечу министра Фаджа. Рядом сидела Лили – красивая, но с холодным, вечно напряженным выражением лица.

А в центре восседал сам Годрик Поттер. Четырнадцатилетний «Мальчик-который-выжил» выглядел как ожившая карикатура на героя: в ярко-алой мантии из драконьей кожи, с зализанными назад волосами и шрамом в виде буквы «V», на который он то и дело картинно указывал пальцем, раздавая автографы визжащим фанаткам. Рядом с ним крутился рыжий парень с перепачканным шоколадом ртом – Рон Уизли, и кудрявая девочка с высокомерным взглядом, непрерывно что-то строчившая в пергаментном блокноте.

В какой-то момент, когда ирландцы забили очередной гол, Лили Поттер случайно скользнула взглядом по сектору французской делегации.

Ее взгляд наткнулся на Гарри.

Женщина вздрогнула так, словно ее ударили под дых. Чашка с чаем выскользнула из ее холеных пальцев и с фарфоровым звоном разбилась о деревянный пол ложи.

– Лили, дорогая, что с тобой? – Джеймс недовольно повернулся к жене.

– Джеймс… там, – прошептала она пересохшими губами, указывая дрожащей рукой на французскую ложу. – Тот мальчик рядом с Делакурами… Он выглядит… как…

Джеймс близоруко прищурился, поправляя круглые очки:

– Да брось, Лили! Обычный зазнавшийся лягушатник. Мало ли в Европе темноволосых парней? Наш Годрик – единственный в своем роде! Гляди, Крам снова пошел на маневр Вронского!

Годрик самодовольно усмехнулся, закинув ногу на ногу:

– Мам, не отвлекайся на статистов. После матча Фадж обещал познакомить меня с болгарским министром. Я должен выглядеть идеально для прессы.

Лили медленно опустилась на кресло, но ее сердце продолжало колотиться с перебоями. Кровь не обманывала. Древняя магия материнских уз, которую Дамблдор клялся запечатать ради спасения мира, сейчас кричала внутри нее, предупреждая о приближении неотвратимой бури.

***

Катастрофа разразилась глубокой ночью.

Празднование победы ирландцев прервал звук, который невозможно было спутать ни с чем: треск рвущейся ткани, звон разбитого стекла и душераздирающие вопли сотен людей.

Гарри проснулся мгновенно. Еще до того, как завыли тревожные сирены Министерства, его внутренний радар зафиксировал резкий всплеск темной, гнилостной магии и запах горелой человеческой плоти.

Он выскочил на террасу шатра.

Нижний лагерь полыхал. Десятки палаток были объяты изумрудным адским пламенем. По центральной аллее медленно двигалась колонна фигур в глухих черных мантиях и остроконечных капюшонах. Серебряные маски черепов тускло поблескивали в свете пожаров.

Пожиратели смерти.

Они шли плотным строем, смеясь и направляя палочки во все стороны. В воздухе над ними, кувыркаясь и крича от ужаса, болтались тела магловской семьи смотрителя лагеря – над ними издевались заклинаниями левитации, срывая одежду под гогот толпы.

– Жан-Пьер! – в коридор выбежала Апполин,