← Назад к обзору

Приёмный сын Годзиллы

Танец Двух Хищников

Тишина, последовавшая за бурей второго испытания, была обманчивой. Она не принесла мира, лишь затаила дыхание перед новым, еще более яростным штормом. В Хогвартсе изменилось всё. Теперь, когда Гарри шел по коридору, ученики не просто расступались — они вжимались в стены, боясь встретиться с ним взглядом. В его зеленых глазах, в которых порой вспыхивал нечеловеческий синий огонь, они видели не героя, не чемпиона, а нечто первобытное и пугающее. Легенда о Мальчике-Который-Выжил, Годрике Поттере, померкла, истлела за одну ночь, сменившись шёпотом о Принце Монстров, который подчиняет драконов рёвом и повелевает глубинами.

Гарри это не волновало. Он шёл по коридору не один. Рядом с ним, грациозно и уверенно, шла Флёр. Она не держала его за руку на публике, в этом не было нужды. Их связь была глубже, ощущалась на уровне инстинктов. Они двигались в идеальной синхронии, два хищника, признавшие друг в друге равных. Если на Гарри смотрели со страхом, то на Флёр — с новым, смешанным с опаской восхищением. Она больше не была просто прекрасной вейлой, заставляющей мужчин терять голову. Она была женщиной, которая шла рядом с монстром и не боялась. Это делало её в глазах многих ещё более опасной.

– Они боятся тебя, – прошептала она, когда они свернули в пустой коридор, ведущий к его временным покоям. Её французский акцент превращал шёпот в музыку.

– Пусть, – ровно ответил Гарри. – Страх — эффективный инструмент. Он заставляет дважды подумать, прежде чем сделать глупость.

– Мой брат не из тех, кто думает дважды, – раздался за их спинами голос, полный застарелой злобы и новой, отчаянной зависти.

Они обернулись. У стены, скрестив руки на груди, стоял Годрик Поттер. Его лицо, обычно выражавшее самодовольную уверенность, было перекошено от ярости. Рядом с ним, как верный пёс, топтался Рон Уизли.

– Что тебе нужно, Годрик? – спросил Гарри, его голос был холодным и ровным, как поверхность замёрзшего озера.

– Что мне нужно? – взвизгнул Годрик, делая шаг вперёд. – Я хочу знать, как ты это делаешь! Как ты обманул Кубок, как заставил дракона подчиниться, как дышал под водой! Это тёмная магия, не так ли? Ты снюхался с кем-то, продал душу!

– Он просто завидует, Гарри, – презрительно бросил Рон. – Он не может смириться, что настоящий герой здесь — ты!

Годрик побагровел. – Заткнись, Уизли! Я Мальчик-Который-Выжил! Я победил Тёмного Лорда! А он… он просто ошибка! Бракованный!

Гарри медленно, почти лениво, сделал шаг навстречу брату. Флёр осталась на месте, но всё её тело напряглось, как у пантеры перед прыжком. Она знала, что Гарри не нуждается в её защите, но была готова вмешаться в любой момент.

– Ты всё ещё цепляешься за эту сказку, – произнёс Гарри так тихо, что слышал только Годрик. – Сказку, которую для тебя написали другие. Ты победил Тёмного Лорда? Нет. Наша мать пожертвовала собой, чтобы защитить нас обоих. А потом Дамблдор и наши так называемые родители выбрали тебя. Они отняли у меня мою силу, мою жизнь, и отдали её тебе на блюдечке. Ты не герой, Годрик. Ты — вор. И ты так боишься, что все это увидят, что готов поверить в любую ложь.

– Это неправда! – выкрикнул Годрик, но в его голосе звучала паника. – Отец сказал…

– Твой отец лгал тебе всю жизнь, – перебил Гарри. – Он лгал себе. Он вырастил не героя, а избалованного, самовлюблённого ребёнка, который не стоит и ногтя на ноге своей матери.

Это был удар ниже пояса. Годрик замахнулся, чтобы ударить Гарри, но его кулак так и застыл в воздуе. Рука Гарри молниеносным, почти невидимым движением перехватила его запястье. Хватка была стальной.

– А-а-а! – взвыл Годрик, пытаясь вырваться. – Пусти, ты мне руку сломаешь!

– Я могу сломать тебе не только руку, – прошипел Гарри, его глаза опасно блеснули синим. – Я могу стереть тебя в порошок и развеять по ветру. Но ты этого не стоишь. Ты — не мой враг. Ты просто… разочарование.

Он отшвырнул руку Годрика с такой силой, что тот пошатнулся и врезался в стену. Гарри развернулся, подошёл к Флёр и, взяв её за руку, повёл прочь.

– Ты ещё пожалеешь об этом, урод! – кричал им в спину Годрик, потирая запястье. – Я докажу всем, кто здесь настоящий чемпион! Я докажу!

Флёр оглянулась через плечо. – Он жалок.

– Да, – согласился Гарри, не сбавляя шага. – И это делает его опасным. Жалкие люди способны на самые отчаянные глупости, чтобы доказать свою значимость.

***

Вечером того же дня профессора МакГонагалл объявила о грядущем событии, которое было неотъемлемой частью Турнира Трёх Волшебников — Святочном Бале.

– Святочный Бал — это, в первую очередь, бал, – строго произнесла она, оглядывая учеников, собравшихся в Большом зале. – Это возможность для нас… э-э… пообщаться с нашими зарубежными гостями в более непринуждённой обстановке. И по традиции, первые танец танцуют чемпионы.

Эта новость вызвала в зале гул. Девушки начали перешёптываться, бросая оценивающие взгляды на чемпионов. Годрик Поттер, уже забыв о дневном унижении, напустил на себя важный вид, наслаждаясь вниманием. Он был уверен, что любая девушка в замке почтёт за честь пойти с ним.

Гарри же новость воспринял без энтузиазма. Балы, танцы, светские условности — всё это было ему чуждо. Это была территория людей, их мелких интриг и ритуалов.

– Полагаю, мне не нужно спрашивать, с кем ты пойдёшь, – прошептала Флёр, когда они остались одни в его комнате. Она сидела перед камином, расчёсывая свои длинные серебристые волосы, и отблески огня играли в них, как живые.

– Этот вопрос был бы оскорблением для нас обоих, – ответил Гарри. Он стоял у окна, глядя на заснеженные земли Хогвартса. – Но я ненавижу такие мероприятия. Это пустая трата времени.

Флёр отложила щётку и подошла к нему, обнимая со спины. – Ты неправ, mon monstre. Это не пустая трата времени. Это — поле битвы. Другое, не похожее на арену с драконом или холодное озеро. Но не менее важное.

Гарри обернулся, удивлённо приподняв бровь.

– Здесь, – она провела пальцем по его груди, – ты можешь победить силой. Но на балу побеждают не силой, а статусом. Внешним видом. Уверенностью. Тем, как на тебя смотрят другие. Ты думаешь, это просто танцы? Нет. Это демонстрация. Мы с тобой выйдем туда не как два отдельных чемпиона. Мы выйдем как единая сила. И мы покажем им всем — Дамблдору, твоим родителям, твоему жалкому брату — что родилась новая власть, с которой им придётся считаться.

Гарри всматривался в её лицо, освещённое лунным светом. В её глазах горел азартный огонь, тот же, что он видел перед первым испытанием. Она была не просто красивой женщиной. Она была стратегом. Воином, который понимал, что битва может вестись на разных фронтах. И в этот момент он понял, что его чувства к ней — это не просто страсть или благодарность. Это было нечто большее. Уважение. Партнёрство.

– Ты права, – медленно произнёс он. – Это поле битвы. И мы не должны на нём проиграть.

– Мы и не проиграем, – улыбнулась Флёр. – Я об этом позабочусь. А тебе нужно будет сделать лишь одно.

– Что же?

– Доверься мне. И постарайся не наступить мне на ногу во время танца.

***

В день Святочного Бала Хогвартс преобразился. Большой зал был украшен серебряными гирляндами и ледяными скульптурами. Сотни свечей парили в воздухе, отражаясь в зачарованном потолке, усыпанном звёздами.

Чемпионы должны были войти последними. Гарри ждал Флёр в холле. Он не стал надевать парадную мантию, которую ему настойчиво предлагали. По просьбе Флёр, он связался с Мики. Через час бесшумный дрон Сил Защиты Земли доставил пакет.

На нём был не строгий военный китель, а идеально скроенный тёмно-серый костюм из материала, напоминающего акулью кожу. Под пиджаком — чёрная шёлковая рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы. Никаких галстуков или бабочек. Строго, элегантно и смертельно опасно. Он выглядел не как школьник, идущий на танцы, а как глава якудза, пришедший на важную встречу.

Когда появилась Флёр, он на мгновение затаил дыхание.

Она была в платье из серебристо-серого шёлка, который, казалось, был соткан из лунного света и тумана. Оно облегало её фигуру, как вторая кожа, и струилось к полу, словно жидкий металл. Её волосы были убраны в сложную причёску, украшенную тонкими нитями жемчуга. Она не была похожа на вейлу. Она была похожа на богиню.

– Ну как? – спросила она, сделав пируэт. – Мы достаточно похожи на «единую силу»?

– Мы похожи на тех, кто пришёл заявить свои права на этот мир, – ответил Гарри, и в его голосе прозвучало неприкрытое восхищение. Он подал ей руку. – Мадемуазель Делакур.

– Месье Поттер, – с улыбкой ответила она, принимая его руку.

Когда они вошли в Большой зал, все разговоры стихли. Абсолютно все. Годрик, стоявший с какой-то хихикающей гриффиндоркой, открыл рот. Джеймс и Лили Поттеры, сидевшие за преподавательским столом в качестве почётных гостей, замерли. Дамблдор, беседовавший с мадам Максим, прервался на полуслове.

Гарри и Флёр не были просто красивой парой. От них исходила аура такой мощи и уверенности, что она почти физически давила на окружающих. Его тёмная, первобытная энергия и её сияющая, огненная магия слились, создав нечто совершенно новое. Они не шли — они плыли сквозь толпу, которая безмолвно расступалась перед ними.

Они подошли к остальным чемпионам. Крам, выглядевший неуклюже в своей парадной форме, сглотнул и опустил глаза. Годрик, в своей нелепой мантии с рюшами, которую ему, очевидно, подобрала мать, выглядел рядом с братом как шут рядом с королём.

Заиграла музыка, и чемпионы вышли в центр зала. Гарри положил одну руку Флёр на талию, другой взял её ладонь. Их взгляды встретились. Мир вокруг перестал существовать.

Они начали танцевать. И это был не просто танец. Это было продолжение их разговора, их битвы, их любви. Они двигались как единое целое, его сила и её грация, его твёрдость и её гибкость. Каждый поворот, каждый шаг были идеальны. Они не следовали за музыкой — казалось, музыка следует за ними. Это был танец двух хищников, демонстрирующих своё совершенство, свою смертоносную гармонию.

Когда танец закончился, на мгновение в зале повисла тишина, а затем он взорвался аплодисментами, каких ещё не слышали эти стены.

Гарри и Флёр отошли к столу с напитками. – Первая часть плана выполнена, – прошептала Флёр, её глаза сияли. – Теперь они знают, что мы — нечто большее, чем просто два чемпиона.

К ним тут же начали подходить люди. Каркаров, рассыпаясь в лести. Мадам Максим, с гордостью глядя на свою ученицу. Но Гарри ждал других.

И они пришли.

– Гарри, сынок! – Лили Поттер подбежала к ним, её лицо было бледным, а в глазах стояли слёзы. – Ты… ты так прекрасно танцевал! Вы оба…

– Спасибо, миссис Поттер, – холодно ответил Гарри, намеренно используя официальное обращение.

Рядом с ней, как тень, стоял Джеймс. Он пытался выглядеть гордым отцом, но получалось плохо. – Да, Гарри, мы… мы гордимся тобой.

– Гордитесь? – Гарри тихо рассмеялся. – Неужели? Вы гордитесь тем, кого выбросили из своей жизни много лет назад? Или вы просто пытаетесь примазаться к моей славе, как вы всегда делали со славой Годрика?

Лили всхлипнула и прижала руку ко рту. Лицо Джеймса исказилось от гнева. – Как ты смеешь! Мы твои родители!

– Вы — биологическая случайность, – отрезал Гарри. Его голос не был громким, но каждое слово било, как хлыст. – Моя семья ждёт меня за пределами этого замка. А вы… вы сделали свой выбор. Наслаждайтесь его плодами.

Он взял Флёр под руку и повёл её прочь, оставив Поттеров стоять посреди зала, униженных и раздавленных на глазах у сотен волшебников.

Следующим был Дамблдор. Он подошёл к ним с бокалом в руке, его глаза за стёклами очков-половинок внимательно изучали их. – Впечатляющее выступление, Гарри, мадемуазель. Вы составляете поистине незабываемую пару.

– Спасибо, директор, – ответила за них Флёр, её голос был сладким, как мёд, но с нотками стали.

– Гарри, – Дамблдор обратился прямо к нему. – Я надеюсь, ты понимаешь, что великая сила налагает великую ответственность.

– Я понимаю лишь то, что моя ответственность — это защита тех, кто мне дорог, – ответил Гарри, его взгляд скользнул по Флёр. – А ваша «великая ответственность» почему-то всегда оборачивается страданиями для других во имя «общего блага».

Дамблдор вздохнул. – Когда-нибудь ты поймёшь…

– Когда-нибудь вы поймёте, директор, что ваше время прошло, – закончил за него Гарри.

Он уже собирался уйти, когда почувствовал на себе ещё один пристальный взгляд. Тяжёлый, оценивающий. Он обернулся и встретился глазами с Аластором «Грозным Глазом» Муди. Профессор Защиты от Тёмных Искусств стоял в углу, опираясь на свой посох. Его магический глаз бешено вращался, но настоящий, живой, был прикован к Гарри.

И в этот момент инстинкты Гарри взвыли. Не магия. Не аура. Что-то на более глубоком, биологическом уровне кричало ему, что с этим человеком что-то не так. Его запах был неправильным. Под слоем пота, старой одежды и дешёвого виски пробивался другой, чужеродный аромат. Запах болезни, лжи и… чего-то ещё. Чего-то, что пыталось подражать человеку, но им не являлось.

Муди заметил его взгляд и, хромая, направился к ним. – Поттер! Делакур! – прорычал он. – Неплохо для сопляков. Особенно ты, Поттер. В тебе есть стержень. Главное — всегда быть начеку! ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!

Он отхлебнул из своей фляжки. Гарри не отрывал от него взгляда. – Спасибо за совет, профессор, – медленно произнёс он. – Я всегда начеку. Иногда я замечаю вещи, которые другие упускают. Например, что некоторые люди… пахнут неправильно.

Магический глаз Муди замер, сфокусировавшись на Гарри. В его настоящем глазе на долю секунды мелькнула паника. Чистая, животная паника. Барти Крауч-младший понял: этот парень — не просто сильный волшебник. Он — хищник. И он его учуял.

– Интересное наблюдение, Поттер, – прохрипел он, пытаясь скрыть свой шок. – Может, тебе в авроры пойти после школы. Если доживёшь.

Он развернулся и быстро захромал прочь.

– Что это было? – спросила Флёр, почувствовав напряжение Гарри.

– Он не тот, за кого себя выдаёт, – тихо ответил Гарри, провожая Муди взглядом. – Он — самозванец.

Но додумать эту мысль ему не дали.

– ПОТТЕР!

Крик, полный пьяной ярости и отчаяния, заставил музыку смолкнуть. В центре зала, шатаясь, стоял Годрик. Его парадная мантия была помята, волосы растрёпаны, а лицо покраснело от алкоголя и злости.

– Ты! – он ткнул в Гарри дрожащим пальцем. – Ты всё испортил! Это должен был быть мой вечер! Мой турнир! Моя слава! Ты всё у меня украл!

– Годрик, успокойся, – Джеймс Поттер попытался подойти к сыну, но тот его оттолкнул.

– Нет! Я не успокоюсь! Он монстр! Вы все видите? Он не человек! Он чудовище! И я докажу это! Я докажу, что я лучше! Я вызываю тебя, Гарри! Прямо здесь и сейчас!

Годрик выхватил палочку. Толпа ахнула и отхлынула, образуя круг.

– Не делай этого, дурак, – спокойно сказал Гарри.

– Боишься, уродец? – пьяно рассмеялся Годрик. – Боишься сразиться с настоящим волшебником без своих фокусов? Экспеллиармус!

Красный луч сорвался с его палочки.

Реакция Гарри была нечеловеческой. Он не стал уворачиваться или ставить щит. Он просто шагнул в сторону с такой скоростью, что казалось, будто он растворился и появился в другом месте. Заклинание Годрика пролетело мимо и ударило в стену.

Прежде чем Годрик успел сотворить второе заклинание, Гарри уже был рядом с ним.

Он не ударил его. Не применил магию. Он просто действовал.

Одно движение — и его рука перехватывает запястье Годрика с палочкой, сжимая с такой силой, что тот взвыл от боли, и палочка выпала на пол. Второе движение — он разворачивает Годрика и заводит ему руку за спину в болезненном захвате. Третье движение — он ставит ему подножку и толкает вперёд.

Годрик, потеряв равновесие, рухнул на колени, а затем растянулся на полу лицом вниз, прямо у ног Дамблдора. Всё это заняло не более двух секунд.

В зале стояла гробовая тишина.

Гарри стоял над поверженным братом, спокойный и неподвижный. В его глазах не было ни гнева, ни триумфа. Только холодное, бесконечное презрение. Он даже не запыхался. Он не просто победил Годрика. Он унизил его. Он показал всем, что Мальчик-Который-Выжил — всего лишь пьяный, жалкий ребёнок, неспособный противостоять ему даже секунду.

– Я же сказал тебе, – произнёс Гарри в тишине. – Ты — разочарование.

Он повернулся, подошёл к Флёр, которая смотрела на него с нескрываемым восхищением, и протянул ей руку. – Думаю, этот бал для нас окончен.

Они ушли из зала под потрясённые взгляды сотен волшебников, оставив Годрика Поттера рыдать на полу, а его родителей и директора — смотреть на плоды своих многолетних ошибок.

Они поднялись на Астрономическую башню. Холодный ночной воздух остудил разгорячённые лица. Внизу, в замке, всё ещё царила суматоха, но здесь, наверху, были только они и звёзды.

– Ты был великолепен, – сказала Флёр, прижимаясь к нему.

– Я просто убрал мусор с дороги, – ответил Гарри, глядя на тёмный горизонт.

Он закрыл глаза и потянулся своим сознанием через океан. *Отец.*

Ответ пришёл мгновенно. Волна первобытной, несокрушимой мощи. Ощущение одобрения. Не за победу над жалким человеческим отпрыском, а за то, как он это сделал. Контроль. Сила, не выходящая из-под контроля. И ещё одно чувство. Предвкушение.

*Скоро, сын мой. Скоро придёт время для настоящей охоты. Этот мир созрел для очищения.*

Гарри открыл глаза. Флёр смотрела на него, её лицо было серьёзным в свете луны. – Третье испытание. Лабиринт.

– Да, – кивнул Гарри. – А в центре лабиринта — Кубок. И тот, кто его подстроил. Самозванец, который носит лицо Муди.

– И что мы будем делать? – спросила она.

Гарри обнял её и посмотрел в её глаза. – Мы? Мы пойдём туда вместе. И кто бы или что бы ни ждало нас в конце, мы встретим это. Как единая сила.

Он поцеловал её, и в этом поцелуе не было страсти бала или нежности утра. В нём была решимость. Обещание грядущей битвы.

Танец двух хищников был окончен. Начиналась охота. И весь магический мир должен был стать их охотничьими угодьями.