Приёмный сын Алых мазоку
Тени былого и алый зов судьбы
Гарри, тяжело дыша, перевёл горящий багровым пламенем взор на угол комнаты.
Там, вжавшись спиной в деревянную обшивку стены, сидела Юн-юн. Корзинка с драконьими пирожками давно покоилась на ковре, а сама девушка дрожала мелкой дрожью, то и дело судорожно сглатывая. Её щёки пылали столь ярким багрянцем, что могли соперничать с цветом глаз её соплеменников. Она пыталась закрыть лицо руками, но пальцы предательски расступались, являя миру расширенные, зачарованные зрачки.
Аруэ на постели лениво потянулась, словно сытая кошка, не заботясь о том, чтобы прикрыть простыней пышные холмы своей груди, покрытые испариной.
– Ну же, будущий вождь... – промурлыкала она с блаженной улыбкой, заправив влажную прядь тёмно-фиолетовых волос за ушко. – Разве не ты утверждала, что вождь обязан стоять во главе всего? Или твоя смелость растворилась перед истинной природой нашего сородича?
– Я... я не... я вовсе не струсила! – пискнула Юн-юн, но голос её сорвался на высокой ноте.
Гарри медленно поднялся с постели. Его атлетическое тело, закалённое изнурительными тренировками с Ваниром и охотой на свирепых тварей пустошей, источало едва уловимый морозный пар. Каждый его шаг по мягкому ковру заставлял сердце дочери вождя замирать в сладкой панике.
Он подошёл к ней и опустился на колени, оказавшись с ней лицом к лицу.
– Юн-юн, – его голос, обычно уверенный и звучный, сейчас звучал удивительно бархатисто и мягко. – Ты всегда старалась для меня. Готовила, училась со мной бок о бок, терпела выходки Мегумин. Ты больше не обязана быть одинокой.
– Гарри-кун... – Глаза девушки увлажнились, в них плескалась целая буря из вечного страха отвержения и безграничной преданности. – Ты... правда так думаешь? Я ведь... я всё время боялась, что никогда не найду друзей... что буду лишней...
– Ты никогда не была лишней, глупая, – тихо усмехнулся Гарри и осторожно коснулся пальцами её подбородка, заставляя поднять взгляд. – Ты моя. Как и Аруэ. Наш общий путь только начинается.
Юн-юн всхлипнула, но это были слёзы облегчения. Когда Гарри мягко накрыл её трепещущие, невинные губы поцелуем, она не отшатнулась. Напротив, её руки судорожно обвились вокруг его шеи, притягивая к себе с той силой, на какую способна лишь влюблённая волшебница.
Её одежда с тихим шелестом последовала за мантиями Аруэ. Фигура Юн-юн, хоть и скрывавшаяся за строгой формой, ничуть не уступала соблазнительным формам писательницы: округлая, высокая грудь с нежными розовыми сосками, тонкая талия и удивительно женственные бедра. Девушка застенчиво пискнула, когда холодные, чуткие ладони Гарри легли на её разгоряченную кожу, очерчивая каждый изгиб.
– Холодно... но так тепло внутри... – прошептала она, прижимаясь к его мускулистой груди.
Гарри поднял её на руки и бережно перенёс на кровать. Аруэ с томной усмешкой придвинулась ближе, ласково поглаживая Юн-юн по взмокшим волосам, помогая подруге избавиться от остатков сковывающего страха.
– Не бойся, – шептала Аруэ ей на ушко. – Это величайшее искусство, превосходящее любую письменную драму...
Когда Гарри соединился с ней, Юн-юн затаила дыхание, а затем издала тонкий, переливчатый стон, в котором растворились все годы её одиночества и сомнений. Её хрупкие ноги оплели его талию, ногти впились в широкую спину юноши, оставляя алеющие царапины. Гарри двигался с размеренной, бережной нежностью, постепенно наращивая темп, чувствуя, как магия в её крови откликается на его собственную. Воздух в комнате наполнился странным резонансом: лёгкие искорки ледяного инея кружились под потолком, переливаясь в свете багровых зрачков трех Алых Магов.
– Гарри... Гарри! Мой единственный... – сбивчиво повторяла Юн-юн, пока волна всепоглощающего экстаза не заставила её выгнуться дугой, уткнувшись лицом в шею юноши и содрогаясь в сладких спазмах наивысшего наслаждения.
Гарри зарычал сквозь зубы, отдавая ей остатки своего жара и наполняя девушку той глубокой связью, которую ни один обычный человек не смог бы даже осознать.
Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тяжёлым, синхронным дыханием троих уставших магов. Юн-юн лежала на груди Гарри, блаженно прикрыв глаза и слушая ровный стук его сердца, в то время как Аруэ, закинув бедро ему на ноги, лениво чертила пальцем узоры на его животе.
Казалось, этот абсолютный покой будет длиться вечно.
Но внезапно пространство вокруг них задрожало.
В центре спальни воздух с сухим треском разорвался, словно ветхая ткань. По полу побежали мерцающие голубоватые символы, чуждые этому миру, полные затхлой, вековой пыли и удушающего запаха серы с мокрым пеплом.
– Что за?.. – Гарри мгновенно подобрался, его расслабленность испарилась без следа. Алые глаза сузились, вспыхнув опасным багровым сиянием.
– Магический контур призыва высшего порядка? – Аруэ тут же приподнялась, забыв о наготе, и её рука инстинктивно потянулась туда, где лежал её посох.
– Он... он тянет тебя, Гарри-кун! – в панике вскрикнула Юн-юн, почувствовав, как чужая, наглая сила пытается зацепиться за душу юноши, словно железный крюк.
Дверь в комнату с грохотом распахнулась, слетев с петель от взмаха когтистой руки. На пороге стоял Ванир, и его фарфоровая маска пульсировала тревожным, зловещим светом. За ним семенила Виз, на ходу активируя мощнейшие защитные барьеры лича.
– Какая дерзость! – пророкотал Герцог Ада, и в его голосе впервые за долгое время слышалось искреннее изумление, смешанное с яростью. – Кто-то из ничтожных смертных иного плана бытия посмел заключить контракт на имя моего ученика! Пространственный якорь зацепил его первородную кровь!
– Гарри-сан, держитесь! – закричала Виз, выставляя руки вперед. Потоки абсолютного мороза вырвались из её ладоней, пытаясь заморозить сам разрыв ткани реальности, но синее пламя призыва лишь взревело ярче, сжимая кольцо.
– Моя прошлая жизнь... – прошипел Гарри, вспоминая смутные рассказы матери Юйюй о корзине и странном письме. – Те, кто бросил меня умирать? Они смеют звать меня обратно?!
Голубое пламя взметнулось до потолка, превращаясь в ревущий вихрь. Оно не просто тянуло Гарри — оно пожирало само пространство комнаты.
– Никуда ты без меня не пойдешь, идиот! – крикнула Аруэ, вскочив на ноги и в мгновение ока материализовав на себе привычную вызывающую мантию с помощью заклинания быстрой экипировки. Она намертво вцепилась в руку Гарри.
– И я... я тоже не оставлю тебя одного! Никогда больше! – Юн-юн, с невероятной для неё решимостью, обхватила его за пояс, также применив пространственное облачение.
– Ха-ха-ха! Какое восхитительное сборище самоубийц! – расхохотался Ванир, шагнув прямо в эпицентр вихря. – Думаете, Герцог Ада упустит возможность лично вкусить отчаяние тех наглецов, что посмели потревожить мой покой? Виз, шевели своими костями нежити, нас ждет грандиозный банкет!
– П-подождите меня! – испуганно пискнула Виз, бросаясь следом за своим невыносимым деловым партнером.
Гарри стиснул зубы. Сопротивляться зову Кубка было бессмысленно — древняя магия его родного мира была упряма, как могильная плита. Но подчиняться на их условиях он не собирался. Высвободив колоссальный запас маны, полученный от тренировок и крови Алых Демонов, юноша укутал всю их группу непроницаемым щитом из чёрного льда и демонической воли.
– Хотите зрелища? – оскалился он, позволяя воронке поглотить их пятерых. – Вы его получите!
Мир сжался в точку и взорвался ослепительной вспышкой.
***
Шотландия. Замок Хогвартс. Большой Зал.
Воздух под заколдованным потолком, отражавшим звёздную осеннюю ночь, был настолько густым от напряжения, что его можно было резать кинжалом.
Только что завершилась церемония выбора Чемпионов Турнира Трёх Волшебников. Виктор Крам представлял Дурмстранг, прекрасная Флёр Делакур — Шармбатон, а благородный Седрик Диггори — Хогвартс. Но затем произошло немыслимое. Кубок Огня выплюнул четвертый пергамент.
И имя на нём повергло всех присутствующих в благоговейный трепет.
«Годрик Поттер».
Мальчик-Который-Выжил, четырнадцатилетний золотой мальчик Британии, сидел за столом Гриффиндора, сияя от гордости. Его мать, Лили Поттер, сидевшая за преподавательским столом в качестве приглашенного мастера зельеварения, прижала ладони к щекам, на её глазах блестели слезы гордости и тревоги. Джеймс Поттер, заместитель начальника Аврората, сияющий широкой улыбкой, уже готов был поднять кубок с огневиски за своего великого сына.
Альбус Дамблдор с довольной, отеческой улыбкой смотрел на мальчика. Всё шло точно по плану. Годрик станет символом победы Света, закалится в испытаниях и приведёт магический мир к процветанию под его, Дамблдора, мудрым руководством.
– Итак! – звучный голос Верховного Чародея разнёсся под сводами зала. – У нас есть четвёртый чемпион! Наш защитник, Годрик Потт...
Договорить старик не успел.
Древний артефакт, Кубок Огня, внезапно затрясся на своём постаменте. Его лазурное пламя, обычно ровное и величавое, окрасилось в грязный, багрово-чёрный цвет. Каменные стены зала задрожали, с потолка посыпалась вековая штукатурка, а свечи затрещали и разом погасли, погрузив зал в зловещий полумрак.
– Альбус! Что происходит?! – вскочила со своего места Минерва Макгонагалл, выхватывая палочку.
– Назад! Всем оставаться на своих местах! – рявкнул Аластор Грюм, постукивая деревянной ногой и уставившись своим безумным артефактным глазом на пляшущие в чаше языки пламени. – Там что-то не так! Магия выходит из-под контроля!
Из недр Кубка вырвался пятый клочок пергамента. Он не плавно спланировал в руку директора, а вылетел, словно раскаленный снаряд, объятый тёмным огнем.
Дамблдор машинально перехватил его пальцами и тут же болезненно поморщился — пепел обжёг кожу через защитные чары. Он опустил глаза на обуглившийся листок. Буквы на нём не были выведены аккуратным почерком. Они словно были выжжены яростью самой преисподней.
Старик побледнел. Его вечная маска добродушного мудреца треснула, обнажив искренний, леденящий страх.
– Невозможно... – прошептал он, и хотя голос его был тих, в мёртвой тишине зала его услышали многие.
– Профессор? Кто там? – взволнованно спросил Джеймс Поттер, спускаясь к помосту. – Неужели слуги Тома посмели вбросить еще одно имя?
Дамблдор поднял на него тяжёлый, постаревший на добрый десяток лет взгляд.
– Пятый чемпион... – медленно, словно выдавливая из себя слова, произнес директор. – Гарри Поттер.
В зале повисла гробовая тишина.
Лили Поттер покачнулась, её лицо стало белее полотна.
– Гарри?.. – её губы дрожали. – Мой... мой маленький мальчик? Но он же у Петуньи! Он же обычный сквиб, лишённый ядра! Как его имя могло оказаться в Кубке?!
– Мама, о ком вы говорите? – капризно надул губы Годрик, подходя к помосту с видом оскорбленного принца. – У меня нет никакого брата! Вы же сами говорили, что тот слабак умер от лихорадки много лет назад!
Джеймс не успел ответить сыну. Потому что в этот момент Кубок Огня издал оглушительный стон разрываемого металла.
Багровый столб пламени пробил заколдованный потолок Хогвартса, развеивая иллюзию ночного неба. Температура в зале упала настолько стремительно, что дыхание сотен учеников превратилось в густой пар, а на золотых кубках и тарелках мгновенно нарос слой колючего инея. Двери зала с треском захлопнулись, запечатанные неведомой силой.
– К бою! Защищайте учеников! – взревел Северус Снейп, вскидывая палочку.
Из багрового вихря в центре зала раздался ленивый, насмешливый и пугающе глубокий голос:
– И ради этого затхлого корыта с тухлой маной вы посмели прервать мой законный отдых?
Пламя опало, осыпаясь на каменный пол искрами, которые не гасли, а продолжали шипеть, прожигая гранит.
Когда туман рассеялся, перед лицом застывших в ужасе и изумлении британских волшебников предстала картина, не укладывавшаяся ни в какие рамки здравого смысла.
В центре зала возвышался высокий, широкоплечий юноша шестнадцати лет. На нём было безупречно скроенное, расшитое серебряными рунами полупальто цвета застывшей лавы, свободно распахнутое на груди. Длинный чёрный плащ с алым подбоем струился за его спиной, словно сотканный из живой тьмы. Но самым ужасающим было его лицо. Фамильные черты Поттеров — непокорные чёрные волосы, острая линия челюсти — были доведены до пугающего, хищного совершенства. А на бледном лбу не было и следа знаменитого шрама-молнии — его место заняла сложная татуировка в виде багрового пламени, пульсирующая демонической силой.
Но ярче всего были его глаза. Они не были зелёными, как у Лили. Они пылали чистым, безжалостным рубиновым огнем. Глаза монстра. Глаза Алого Демона.
Слева от него стояла поразительной красоты девушка с роскошными формами, едва прикрытыми дерзким разрезом тёмно-пурпурной мантии. В её руке покоился массивный фолиант, а алые глаза смотрели на перепуганных детей Хогвартса с откровенным презрением. Прижав палец к щеке, она встала в немыслимо пафосную позу, грациозно изогнув спину:
– Какое убогое святилище серости! – громко провозгласила Аруэ, и её голос эхом раскатился по сводам зала. – Воздух здесь пропитан трусостью и запахом старых манускриптов! Неужели эти жалкие смертные надеялись призвать архимага бездны и не заплатить за это своими душами?!
Справа от Гарри, испуганно озираясь по сторонам, стояла вторая красавица с коротким посохом в руках. Её стройные ножки дрожали, но когда она заметила направленные на них палочки преподавателей, её алые глаза тоже опасно сверкнули, а вокруг посоха закружились лезвия сжатого воздуха.
– Г-Гарри-кун... – заикаясь, произнесла Юн-юн. – Здесь так много людей... и все они смотрят на нас так, будто хотят атаковать... Мы должны представиться по всем правилам клана?
Позади троицы возвышалась высокая фигура во фраке. Белая фарфоровая маска с чёрными узорами казалась насмешкой над самой смертью.
– О-хо-хо-хо! – Ванир раскинул руки в безупречно сшитых белых перчатках, и по залу прокатилась удушающая волна первобытного ужаса. Даже дементоры Азкабана показались бы домашними щенками по сравнению с аурой этого существа. – Какой изысканный букет! Я чувствую страх, лицемерие, старые грехи и непомерную гордыню! Старик с бородой до колен прямо-таки сочится отчаянием от того, что его жалкие интриги трещат по швам! Это великолепно! Гарри, мой ученик, позволь мне высосать их досуха!
– Успокойся, Ванир, – небрежно бросил Гарри, даже не повернув головы. – Мы здесь не для того, чтобы кормить тебя объедками.
Рядом с демоном тихо переминалась с ноги на ногу каштановолосая красавица в пышном платье, смущенно прижимая руки к груди.
– Простите... извините за вторжение... – робко пробормотала Виз, кланяясь во все стороны. – Мы не хотели ломать ваш пол... Ванир-сан, перестаньте пугать детей, это невежливо!
Весь Большой Зал словно онемел. Ни иностранные гости, ни видавшие виды авроры, ни студенты не могли вымолвить ни слова. Контраст между нелепым, театральным поведением пришельцев и той сокрушительной, древней мощью, что исходила от каждого из них, парализовал разум.
Наконец, Джеймс Поттер сделал шаг вперёд. Его рука с палочкой дрожала, но отцовский эгоизм и непонимание ситуации взяли верх.
– Гарри?.. – хрипло выкрикнул он. – Это действительно ты?! Что это за маскарад?! Что за тёмные твари с тобой?! Немедленно опустите оружие и подойдите к директору!
Гарри медленно повернул голову. Его рубиновые глаза смерили мужчину ледяным взглядом, от которого у Джеймса перехватило дыхание, словно ему в грудь вогнали сосульку.
– Кто дал тебе право повышать голос в моём присутствии, ничтожество? – холодно произнёс юноша.
Лили не выдержала. Сорвавшись с места, не обращая внимания на предостерегающий крик Снейпа, она бросилась к помосту, протягивая руки:
– Сынок! Гарри! Это же я, твоя мама! Боже мой, что они с тобой сделали?! Твои глаза... твоя одежда... Директор, сделайте же что-нибудь! Его околдовали!
Гарри даже не шелохнулся. Но стоило Лили приблизиться на расстояние пяти шагов, как Юн-юн молниеносно шагнула вперед, вскинув посох.
– Стой где стоишь, чужеземка! – звонко крикнула юная волшебница, и в её позе больше не было ни капли робости. – Никому не позволено приближаться к нашему будущему главе клана без его соизволения!
– Отойди, соплячка! – взвизгнул Годрик, выхватывая свою палочку из светлого дерева. – Ты хоть знаешь, кто я?! Я Годрик Поттер! Мальчик-Который-Выжил! Победитель Тёмного Лорда! А этот урод — всего лишь мой братец-сквиб, которого выкинули на помойку, чтобы он не позорил наш род!
В зале воцарилась звенящая тишина. Многие студенты, знавшие официальную версию о «безвременно погибшем от болезни первенце Поттеров», ошарашенно переглядывались.
Лицо Гарри не изменилось. Ни тени гнева, ни обиды. Лишь бесконечное, скучающее превосходство существа высшего порядка над копошащимися под ногами насекомыми.
– Мальчик, который выжил? – Гарри тихо усмехнулся, и от этого звука у многих первокурсников застучали зубы. – Какое жалкое, ничтожное звание для того, кто дрожит при звуке собственного голоса.
Юноша сделал шаг вперед. Каждое его движение было преисполнено той самой пафосной, театральной грации, которой славились Алые Маги, но в его исполнении это выглядело не смешно — это выглядело смертоносно. Он вскинул правую руку, картинно закрыв ладонью половину лица, оставив открытым лишь пылающий алым пламенем глаз.
– Слушайте же, жалкие обитатели этого увядающего мира! – его голос, усиленный демонической маной, загремел под сводами замка, заставляя вибрировать витражные стекла. – Перед вами не жалкий сквиб, выброшенный трусами на мороз! Я — Гарри! Архимаг клана Алых Магов, повелитель абсолютного нуля и вестник вечной тьмы! Сын великого Хейзабуро и прекрасной Юйюй, брат непревзойденной Мегумин! Моё имя высечено на костях древних демонов, а моя магия способна заморозить само время!
Аруэ за его спиной восторженно вздохнула, прижав ладони к груди:
– О, как поэтично! Этот монолог достоин открывать шестую главу моей саги!
– Прекрати этот балаган, мальчишка! – взревел взбешенный Джеймс Поттер, не выдержав позора перед всей школой и иностранными делегациями. – Импедимента!
Мощный луч парализующего заклинания сорвался с кончика его палочки, устремляясь прямо в грудь Гарри. Лили испуганно вскрикнула, Дамблдор дернулся, чтобы остановить аврора, но было поздно.
Гарри даже не поднял посоха. Он просто выставил вперед указательный палец свободной руки.
– Абсолютный Ноль: Осколок, – лениво обронил он.
Заклинание аврора, не долетев до юноши полуметра, врезалось в невидимую преграду. И произошло невозможное: сам сгусток чистой магической энергии покрылся толстой коркой лазурного льда, потерял скорость и со звонким стуком упал на каменный пол, расколовшись на тысячи блестящих ледяных осколков.
Джеймс застыл с открытым ртом. Заморозить чистое заклинание?! Такого не умел даже Дамблдор!
– Моя очередь, – холодно произнес Гарри.
Его рука опустилась, и он слегка притопнул ногой.
Волна ледяного пламени прокатилась по полу Большого Зала. В мгновение ока каменные плиты покрылись зеркальным черным льдом. Заклинание не тронуло перепуганных детей, но стол преподавателей и помост с Кубком Огня оказались скованы вечной мерзлотой. Палочка в руке Джеймса покрылась инеем и вспыхнула холодом такой силы, что мужчина взвыл от боли и выронил её — дерево рассыпалось в ледяную пыль.
Годрик с визгом упал на колени, судорожно пытаясь согреть заиндевевшие руки, его хвалёная спесь слетела в одно мгновение, сменившись первобытным ужасом.
Дамблдор наконец опомнился. Вскинув легендарную Бузинную палочку, старик выпустил мощный сноп золотого пламени, пытаясь растопить лед, но древний артефакт смерти наткнулся на чуждую, потустороннюю магию, отчаянно сопротивляясь воле хозяина.
– Довольно! – громогласно объявил Альбус, хотя его голос заметно подрагивал. – Мистер Поттер... Гарри... Я требую, чтобы вы прекратили эту бессмысленную агрессию! Хогвартс — мирная школа! Мы связали вас узами Турнира Трёх Волшебников не для войны, а для...
– Связали? – перебил его Гарри, и в его голосе зазвучали металлические нотки истинного хищника. Он плавно опустил руку, и ледяное сияние вокруг него немного улеглось, обнажив бездну насмешки в рубиновых глазах. – Старик, ты правда думаешь, что эта заржавевшая деревяшка с синим огоньком способна связать мою волю?
– Это древний магический контракт! – подал голос Людо Бэгмен, дрожа под столом судей. – Если чемпион откажется участвовать, он потеряет свою магию!
Ванир за спиной Гарри зашелся в таком безумном, каркающем хохоте, что каменные горгульи на стенах пошли трещинами.
– Потеряет магию?! Ха-ха-ха! О, наивные черви! Вы угрожаете забрать океан у того, кто повелевает бурями! Попробуйте! Сожмите свои крошечные ручонки и попытайтесь вырвать хоть каплю силы у Алого Демона, вскормленного плотью чудовищ и благословленного владыками преисподней! Я хочу видеть, как ваши жалкие души сгорят от одной лишь попытки коснуться его ядра!
Виз, заметив, как побледнели сидящие неподалеку пуффендуйцы, виновато замахала руками:
– Не слушайте его, пожалуйста... Ванир-сан всегда преувеличивает... Хотя, по правде говоря, проклятие контракта действительно просто разобьется о барьер Гарри-сана. У него ведь такой плотный контроль маны...
– Молчать! – в отчаянии выкрикнула Лили, поднимаясь на ноги. Её мантия была испачкана инеем, глаза горели безумием матери, чей идеальный мир только что разбили вдребезги. – Я твоя мать, Гарри! Ты не смеешь так разговаривать со мной и своим отцом! Мы сделали то, что должны были, ради защиты мира! Ради Годрика! Ты должен был понять... ты должен вернуться в семью!
Гарри медленно повернулся к ней. В его глазах не было ненависти. Было нечто куда более страшное — абсолютная пустота.
– У меня есть семья, – четко, чеканя каждое слово, произнес он. – Моя мать ждет меня дома, в деревне Алых Магов. Она кормила меня, когда в доме не было и медяка. Мой отец учил меня держать посох, когда ваши прихвостни оставили младенца замерзать на пороге магловского дома. Моя сестра Мегумин делит со мной радость побед. А эти девушки, – он указал на гордо вскинувшую голову Аруэ и смущенно, но твердо улыбнувшуюся Юн-юн, – пойдут за мной в пекло, если я прикажу. А вы...
Он окинул презрительным взглядом съежившегося Джеймса, плачущую Лили и скулящего Годрика.
– Вы просто кучка трусов, которые возомнили себя богами, но испугались собственной тени. Вы хотели Чемпиона? Вы хотели, чтобы я участвовал в ваших жалких играх?
Гарри хищно оскалился, обнажив острые белые зубы.
– Я останусь. Я приму участие в вашем турнире. Но не ради вашей славы, не ради кубка и уж точно не ради этого недоразумения, которого вы назвали героем. Я покажу вам, что такое истинная магия. Магия, перед которой ваше «светлое волшебство» — всего лишь детские хлопушки.
Он развернулся на каблуках, и его алый плащ взметнулся широким крылом.
– Аруэ, Юн-юн, найдите нам подходящие покои. Если здесь нет достойных комнат, сожгите пару башен и постройте заново.
– Будет исполнено, мой господин! – с глубоким, изящным реверансом отозвалась Аруэ, сверкнув глазами в сторону оцепеневших французских студенток. – Надеюсь, местная архитектура выдержит прикосновение истинного величия.
– Я... я постараюсь помочь с барьерами, чтобы никто не пострадал! – добавила Юн-юн, стараясь держаться величественно, хотя её щеки снова слегка порозовели.
– О, да! Позвольте мне заняться подвалами! – радостно потер руки Ванир. – Я слышал, под этим замком обитает гигантская змея? Какое восхитительное блюдо на ужин!
Виз лишь тяжело вздохнула, следуя за ними:
– Пожалуйста, ведите себя прилично... нам ведь еще возвращаться домой...
Пятеро незваных гостей неторопливо направились к выходу из Большого Зала. Скованные льдом зачарованные двери не посмели преградить им путь — от одного приближения Гарри вековой дуб с грохотом распахнулся, впуская в душное помещение свежий ночной воздух.
Никто — ни Дамблдор с непобедимой палочкой, ни потрясенные мракоборцы, ни великие волшебники Европы — не посмел сделать даже шага, чтобы остановить их.
Турнир Трёх Волшебников только что перестал быть состязанием школ.
Он превратился в арену, на которую ступил Алый Демон. И Хогвартс уже никогда не будет прежним.