Приёмный младший брат семьи Тосака
Цена забытой крови
Утренний свет над холмом Мион пробивался сквозь плотные кроны криптомерий неохотно, словно боясь потревожить спящее поместье. Но особняк Тосака не спал.
Воздух на первом этаже был пропитан запахом поджаренного тостового хлеба, крепкого черного кофе и терпкого яблочного сидра. На кухне вовсю кипела жизнь. Широ Эмия, облаченный в безупречно чистый белый фартук, с ловкостью опытного шеф-повара переворачивал на шипящей сковороде толстые ломти бекона, в то время как Сэйбер, сидевшая за кухонным островком, следила за каждым взмахом его лопатки с благоговением, достойным созерцания Святого Грааля.
– Широ, – с мольбой в изумрудных глазах произнесла Король Рыцарей, – я чувствую, что степень прожарки третьей порции достигла абсолютного совершенства. Дальнейшее воздействие тепла может нарушить гармонию текстуры.
– Сэйбер, имей терпение, – мягко улыбнулся юноша, аккуратно перекладывая мясо на фарфоровое блюдо, где уже высилась горка омлета с зеленью. – Если ты набросишься на еду раньше времени, Рин опять станет читать нотации о правилах этикета за столом.
– Пусть только попробует, – раздался хриплый, насмешливый голос из дверного проема.
Кухулин вошел на кухню, потягиваясь всем телом так, что хрустнули позвонки. Его лазурные доспехи уступили место простым темным джинсам и черной майке, подчеркивающей жилистое, покрытое старыми шрамами тело. В руке кельтский герой держал запотевшую банку томатного сока, щедро сдобренного табаско и перцем.
– После вчерашней пробежки по склонам Рюдо у меня в глотке суше, чем в пустынях Вавилона, – хохотал Лансер, плюхаясь на стул рядом с Сэйбер. – Слышь, девчонка-король, подвинься, а то твой невидимый меч сейчас смахнет мою утреннюю реабилитацию.
Сэйбер лишь холодно зыркнула на ирландца, но тарелку собственнически придвинула к себе на пару сантиметров.
В малой столовой, соединенной с кухней широкой аркой, обстановка была куда более деловой.
Гарри сидел во главе стола, просматривая распечатки спектрального анализа, которые ему передал терминал Халдеи. На нем был строгий черный костюм-тройка, идеально подогнанный по фигуре, и темно-вишневый шелковый галстук, заколотый золотой булавкой с крошечным рубином. Напротив него, яростно черкая в электронном планшете стилусом, сидела Ольга Мария Анимусфир.
Пепельные волосы юной госпожи Анимусфир были собраны в аккуратный узел, но несколько непослушных прядей все же выбились, падая на бледный лоб. Ее форменный мундир был расстегнут у ворота, выдавая ночную бессонницу.
– Это абсурд, – бормотала Ольга, постукивая тонким пальцем по экрану. – Концентрация проклятой маны в подземных резервуарах превосходит расчетные мощности третьего порядка на четыреста процентов. Если этот ваш Кирей Котомине действительно намерен вылить содержимое сосуда на город, Фуюки просто перестанет существовать. Произойдет локальное схлопывание пространства!
– Он не успеет, – ровно отозвался Гарри, не поднимая взгляда от бумаг. Он протянул руку, взял фарфоровый кофейник и наполнил стоящую рядом с Ольгой чашку. – Мы перехватим инициативу. После падения Кастер у него остался только один активный слуга.
– Золотой ублюдок, – подала голос Базетт, сидевшая чуть поодаль. Женщина-исполнитель методично разминала пальцы своего нового рунического протеза. Металл и зачарованное дерево двигались совершенно бесшумно, отзываясь на команды ее нервной системы без малейшей задержки. – Гильгамеш. Сильнейший из Героических Духов. Против его Врат Вавилона даже прямое столкновение с армией кажется детской забавой.
– Любые врата можно закрыть, если сломать замок, – тихо произнесла Окита.
Слуга Альтер-Эго сидела на широком подоконнике, подобрав под себя ноги и укутавшись в свой длинный черный плащ. На ее коленях покоилось блюдо со свежими моти, посыпанными сладкой соевой пудрой. Мечница медленно жевала сладость, не сводя янтарных глаз с Гарри.
Ольга Мария покосилась на нее, затем перевела взгляд на Гарри и слегка покраснела, поспешно сделав глоток горячего кофе:
– Ты… ты слишком спокоен, Гарри. Я связалась с Лондоном через защищенную линию. Мой отец… Лорд Марисбилли… он одобрил мои действия по сотрудничеству с Домом Тосака. Но лорды других факультетов настроены агрессивно. Они требуют отчета. И самое худшее — в британском Министерстве магии творится какая-то нездоровая суета.
Гарри на секунду замер. Его пальцы, державшие перьевую ручку, сжались чуть сильнее обычного.
– Министерство? – холодно переспросил он. – Какое дело этим затворникам с палочками до дел Ассоциации?
– Официально — никакого, – пожала плечами Ольга. – Статут о секретности разделяет наши миры сотни лет. Но наши аналитики в Лондоне перехватили донесения Отдела Тайн. Их верховный советник, Дамблдор, поднял на ноги старые архивы. Они зафиксировали пробуждение Первородного Источника и, судя по всему, собираются отправить сюда свою делегацию под предлогом дипломатической миссии.
Гарри издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. Лишь звон полированной стали.
– Дипломатическая миссия… – прошептал он. – Старый паук почуял запах силы, которую не может контролировать.
В этот момент в столовую ворвалась Рин. Ее лицо было темнее грозовой тучи, а в руке она сжимала вибрирующий охранный кристалл, полыхавший ядовито-желтым цветом.
– Гарри! У нас гости! – бросила она, захлопывая за собой дверь.
Арчер материализовался за ее плечом в то же мгновение, его лук уже был сформирован из чистой праны.
– Нарушение внешнего периметра? – моментально подобрался Гарри, откладывая бумаги.
– Хуже! – Рин с силой опустила кристалл на стол. – Кто-то только что грубо, по-варварски взломал сигнальные руны на границе холма Мион со стороны западного перекрестка. Причем использовали не магию цепей, а какую-то примитивную резонансную волну! Внешние чары отторжения буквально вывернуло наизнанку!
Окита мгновенно соскользнула с подоконника. Ее одати щелкнул в ножнах, а в комнате резко запахло паленой сакурой и озоном.
– Враги? – коротко спросила мечница, и ее золотые глаза сузились до узких щелей. – Мне расчленить их, Мастер?
– Не спеши, Окита, – Гарри медленно поднялся из-за стола, поправив манжеты. На его лице застыла та самая маска ледяного, убийственного спокойствия, которая появлялась перед самыми жестокими схватками. – Базетт, оставайся здесь с Сакурой и Илией. Широ, Сэйбер — держите периметр дома. Рин, Ольга, Арчер… идем встречать незваных гостей.
***
Морозный утренний воздух хлестал по лицу, пока они спускались по широкой каменной лестнице, ведущей от кованых ворот поместья к границе охраняемой территории.
За оградой, посреди заснеженной мостовой тихого японского пригорода, стояла группа из четырех человек. Их вид вызывал у любого мага Часовой Башни приступ искреннего недоумения пополам с брезгливостью.
Они были одеты в тяжелые, подметающие снег бархатные мантии кричащих цветов, совершенно нелепые для зимнего Фуюки. Во главе процессии шел старик с серебряной бородой, ниспадающей почти до колен, в лиловой мантии, расшитой золотыми звездами. Его полукруглые очки блестели на солнце, а в руках он держал длинную, узловатую деревянную палочку, кончик которой едва заметно дымился.
Слева от него шагал рослый темноволосый мужчина в форме старшего аврора Британии — Джеймс Поттер. На его лице читалась привычная смесь высокомерия чистокровного лорда и нервозности охотника, впервые попавшего в незнакомый лес. Рядом с ним, кутаясь в темно-зеленую мантию с меховой оторочкой, шла Лили Поттер. Ее рыжие волосы выбивались из-под капюшона, а лицо было смертельно бледным; зеленые глаза испуганно метались по незнакомым улицам, цепляясь за каждый столб, словно она искала призрак давно потерянного ребенка.
Чуть позади всех, засунув руки в карманы брюк из тонкой драконьей кожи, вышагивал четырнадцатилетний Годрик. «Мальчик, Который Выжил» выглядел сытым, лоснящимся и откровенно раздутым от собственной значимости. На его лбу нагло сиял багровый шрам в форме молнии, а из кармана торчала ручка золотой палочки, которой он лениво помахивал, словно хлыстом.
– Какая дикость, – громко, не стесняясь прохожих, которых отсюда отгоняли чары отвода глаз, заявил Годрик. – Дома из бумаги и дерева! И эти люди называют себя древней аристократией? Папа, ты уверен, что мы пришли по адресу? Здесь пахнет сырой рыбой и дешевкой.
– Помолчи, Годрик, – негромко, но строго одернул его Джеймс, хотя сам с легким презрением оглядывал двухэтажные особняки. – Семья Тосака — древний род. Пусть и свернувший на путь языческих практик. Мы окажем им честь, приняв их союз.
– Спокойствие, друзья мои, – пропел Дамблдор своим бархатным, усыпляющим бдительность тоном. – Мы пришли с миром. Древний договор крови между Поттерами и Тосака непреложен. Когда глава дома увидит мальчика с печатью судьбы на челе, все разногласия растают.
– А если они откажут, Альбус? – тихо спросила Лили, ее голос предательски дрогнул. – Вы же знаете, как маги Часовой Башни относятся к волшебникам Министерства…
– У них не будет причин отказывать величайшему роду Англии, милая Лили, – мягко улыбнулся старик.
Договорить он не успел.
Воздух перед ними внезапно сгустился, превращаясь в монолитное зеркало из чистейшей, давящей гравитации. Снежинки, падавшие на землю, замерли в воздухе, словно вмурованные в стекло.
Тяжелые кованые ворота особняка распахнулись сами собой, издав протяжный, зловещий металлический стон.
Из клубящегося морозного тумана вышли четверо.
Впереди шел юноша. Высокий, с безупречной осанкой восточного патриция, в черном элегантном пальто поверх жилета, заложив руки за спину. Его черные как смоль волосы слегка развевались на холодном ветру, а неестественно яркие, изумрудные глаза смотрели на незваных гостей с такой леденящей, безжалостной пустотой, от которой у Джеймса Поттера перехватило дыхание.
Слева от юноши шла Рин Тосака, ее алый свитер и короткая юбка казались вызовом зимнему холоду, а в тонких пальцах уже опасно мерцали три крупных турмалина.
Справа гордо вышагивала Ольга Мария Анимусфир, скрестив руки на груди, ее мундир Халдеи и надменный взгляд янтарных глаз безошибочно определяли в ней представительницу высшей знати Лондона.
А позади юноши, словно черная тень возмездия, бесшумно ступала мечница. Ее одати был обнажен на два пальца, и полоса черного пламени, плясавшая на лезвии, заставляла саму ткань реальности дрожать и плавиться.
Лили Поттер замерла на месте. Ее дыхание оборвалось. Сердце пропустило удар, затем еще один, заколотившись в ребра с дикой, сводящей с ума болью.
Глаза. Эти невероятные, фамильные изумрудные глаза.
– Гарри?.. – сорвалось с ее губ беззвучным, разорванным шепотом.
Юноша даже бровью не повел. Он остановился в пяти шагах от делегации, окинув их взглядом, полным такого абсолютного, аристократического презрения, каким обычно одаривают бродячих собак, забредших в парадный сад.
– Вы пересекли границу частных владений Второго Владельца Фуюки, – произнес Гарри. Его голос был глубоким, холодным и чистым, разносясь над заснеженной улицей без малейшего напряжения связок. – Вы осквернили сигнальные контуры Дома Тосака своей примитивной магией. Назовите причину, по которой я не должен позволить своей слуге развеять ваши тела по ветру прямо на этом тротуаре.
Джеймс Поттер опешил. Наглость этого японского мальчишки ошеломила его. Он шагнул вперед, выпятив грудь:
– Следи за языком, щенок! Перед тобой Альбус Дамблдор, Верховный чародей Визенгамота и кавалер ордена Мерлина первой степени! А я — Джеймс Поттер, лорд древнейшего и благороднейшего Дома Поттер! Мы требуем встречи с главой семьи Тосака для реализации кровных договоров!
Рин Тосака не выдержала. Она запрокинула голову и издала звонкий, ядовитый смешок, от которого у Джеймса запылали уши.
– Лорд благороднейшего дома? – протянула Рин, прищурив сапфировые глаза. – Серьезно? И этот напыщенный индюк в шутовском халате смеет называть себя магом? Гарри, ты посмотри на них. Они даже не понимают, что стоят в фокусе пяти смертельных рунических ловушек.
– Они волшебники, Рин, – спокойно отозвался Гарри, не сводя глаз со старика. – Существа, отказавшиеся от поиска Истока ради того, чтобы махать палками и прятаться за законами о секретности. Чего еще ты от них ждала?
– Как ты смеешь, наглец! – взвизгнул Годрик, выхватывая свою тисовую палочку и направляя ее прямо в лицо Гарри. – Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь?! Я — Годрик Поттер! Я победил Темного Лорда, когда мне был всего год! Мое имя вписано золотом в историю! Извинись перед моим отцом, дикарь, или я прокляну тебя так, что твои кишки вылезут наружу!
Воздух мгновенно замерз.
Окита Соджи Альтер не сделала шага — она просто исчезла.
В следующий миг раздался звук, похожий на удар хлыста.
Годрик даже не понял, что произошло. В руке стало пусто. Золотая тисовая палочка с пером феникса, фамильная гордость, стоившая целое состояние, распалась на три аккуратных кругляша, которые с глухим стуком упали на снег.
Окита стояла в полушаге от мальчика-героя. Острие ее одати, окутанное струящимся черным дымом, замерло ровно в миллиметре от переносицы Годрика, прямо между его испуганно расширившимися зрачками.
– Еще одно движение этой веткой, – произнесла мечница тихим, лишенным каких-либо эмоций голосом, – и я отделю твою голову от туловища. Ты шумишь перед моим Мастером. Мне это не нравится.
Годрик побледнел до цвета свежего полотна. Его колени мелко задрожали, штаны в паху предательски потемнели от накатившего животного ужаса. От девушки пахло не магией — от нее веяло чистой, первобытной смертью, перед которой меркли любые детские сказки о Волан-де-Морте.
– Годрик! – в ужасе вскрикнула Лили, вскидывая свою палочку.
– Стоять! – рявкнула Ольга Мария, делая шаг вперед и поднимая руку с золотым перстнем Дома Анимусфир. – Нападение на признанного главу Дома Ассоциации карается немедленной ликвидацией нарушителей силами Исполнительного Комитета! Опустите палочки, идиоты из Министерства, пока я не связалась с вашим министром Фаproperty джем и не устроила дипломатический кризис, который сотрет ваше убогое правительство в порошок!
Дамблдор мгновенно оценил ситуацию. Его голубые глаза потеряли добродушный блеск, став колючими и холодными. Он медленно опустил палочку, подав знак Джеймсу не двигаться:
– Успокойтесь, друзья мои. Произошло досадное недоразумение. Мы не желали зла. Леди Анимусфир… я узнаю герб Часовой Башни. Но мы прибыли сюда не для войны. Мы прибыли к нашим родственникам.
Старик перевел тяжелый, проницательный взгляд на Гарри. Его брови сошлись на переносице:
– Молодой человек… Назовите свое имя. И уберите клинок вашей… слуги. Мы пришли говорить с Гарри. С тем, кого считали потерянным.
Гарри медленно поднял правую руку, сделав едва заметный жест пальцами.
Окита мгновенно скользнула назад, материализовавшись за его правым плечом, словно ее и не было. Одати с сухим щелчком вернулся в ножны. Годрик сдавленно всхлипнул и рухнул на колени прямо в снег, хватая ртом воздух.
– Мое имя? – Гарри усмехнулся. В этой усмешке было столько концентрированного яда, что Джеймс Поттер невольно отступил на полшага. – Мое имя — Гарри Тосака. Наследник Дома Тосака, Второго Владельца этих земель. И я не помню, чтобы приглашал в свой дом людей, бросивших умирающего ребенка на морозе.
Лили покачнулась, словно от физического удара. Слезы брызнули из ее глаз, покатившись по щекам:
– Гарри… Сынок… Боже правый, это действительно ты! Живой… Ты жив!
Она рванулась было вперед, протягивая дрожащие руки, но путь ей преградил Арчер, бесшумно соткавшийся из воздуха с обнаженными черным и белым клинками.
– Назад, женщина, – сухо бросил слуга в алом плаще. – Держи дистанцию от Мастера.
– Гарри, пожалуйста! – взмолилась Лили, ее голос срывался на крик. – Послушай меня! Мы не хотели! Нам сказали… Дамблдор сказал, что твое ядро разрушено! Что ты сквиб! Что зависть к славе брата убьет тебя! Петунья… она обещала позаботиться о тебе! Мы не знали, что они бросят тебя здесь! Мы искали, клянусь, мы искали!
– Искали? – Гарри наклонил голову набок, и в его изумрудных глазах полыхнуло багровое пламя активированных магических цепей. – Семь лет, Лили? Вы искали меня семь лет, сидя в своем роскошном поместье и устраивая балы в честь вашего ручного спасителя?
Джеймс, справившись с шоком, попытался взять привычный властный тон:
– Гарри! Как ты разговариваешь с матерью?! Мы твои родители! Да, была допущена ошибка, но сейчас не время для детских обид! Мы пришли забрать тебя домой! В Англию! Твой дед Чарльз оставил родовые записи… твоя связь с этим домом лишь доказывает величие крови Поттеров! Ты вернешься в лоно семьи, мы поможем тебе восстановить статус, а взамен…
– Взамен вы хотите Грааль, – ледяным тоном перебил его Гарри.
Джеймс осекся.
– Вы пришли сюда не ради меня, – продолжал юноша, и каждое его слово било, словно кованый сапог. – Вы пришли, потому что старый манипулятор позади вас почуял силу, способную сокрушить его планы. Вы пришли заявить «права крови» на источник, о природе которого не имеете ни малейшего понятия.
Гарри сделал шаг вперед. Земля под его ногами зашипела, снег мгновенно испарился, обнажив мерзлую почву, по которой побежали светящиеся рубиновые линии барьера поместья.
– Кровь Поттеров во мне мертва, – произнес он с такой абсолютной, несокрушимой гордостью, что даже Ольга Мария затаила дыхание. – Мое ядро волшебника не было разрушено. Оно было переплавлено в магические цепи высшего ранга. Мое имя выжжено на алтаре дома Тосака кровным обрядом. Моя сестра — Рин Тосака. Мой дом — этот город. А вы… вы всего лишь жалкие воры, пришедшие на чужой пир с оловянными ложками.
– Мальчик мой, – заговорил Дамблдор, и в его голосе зазвучали скрытые нотки ментального внушения; чары Легилименции неслышной змеей потянулись к разуму Гарри. – Ты ослеплен обидой. Но тьма, надвигающаяся на мир, требует единения. Ты не понимаешь, какими силами пытаешься повелевать. Грааль опасен. Отдай права на источник роду Поттер, вернись в свет, и мы простим тебе эту вспышку дерзости…
Ментальная атака разбилась о сознание Гарри со звоном разлетающегося хрусталя.
Гарри даже не поморщился. Связь со слугой класса Альтер-Эго, созданной из глубин Противодействия, делала его разум неприступной крепостью, наполненной бушующим пламенем Чистилища.
– Вон, – тихо сказал Гарри.
Дамблдор вздрогнул, схватившись за висок — отдача от ментального удара обожгла его собственный мозг.
– Что?.. – растерянно пробормотал старик.
– Я сказал — пошли вон, – повысил голос юноша, и в воздухе над холмом материализовались десятки пылающих рубинов, выстроившихся в боевой порядок за его спиной. – Если через шестьдесят секунд хоть один из вас останется в пределах юрисдикции города Фуюки, я объявлю охоту. Мой Лансер с удовольствием проверит прочность ваших мантий своим копьем. Мой Арчер снимет ваши головы быстрее, чем вы успеете взмахнуть палочками. А моя Окита…
Мечница шагнула вперед, и температура вокруг упала до абсолютного нуля:
– Я сотру само воспоминание о вашей родословной.
Годрик, все еще сидящий в мокром снегу, зарыдал в голос, вцепившись в мантию отца:
– Папа! Уведи меня отсюда! Они сумасшедшие! Они убьют нас!
Джеймс Поттер смотрел на юношу перед собой — на своего первенца, которого он когда-то легкомысленно вычеркнул из жизни ради удобства и спокойствия. Перед ним стоял не отвергнутый сквиб. Перед ним стояло чудовище. Маг высшей пробы, наделенный силой, высокомерием и властью, о которых чистокровные аристократы Британии могли только мечтать. И в глазах этого чудовища не было даже ненависти.
Там было лишь холодное, абсолютное равнодушие.
– Гарри… сынок… прошу… – рыдала Лили, но Джеймс уже схватил ее за руку, оттаскивая назад.
– Уходим, Лили, – сквозь зубы процедил Джеймс, и в его голосе слышался панический ужас. – Он… он больше не человек. Он чудовище.
– Мы еще вернемся к этому разговору, мистер Тосака, – холодно произнес Дамблдор, доставая из кармана серебряный порт-ключ в виде старинного компаса. Его лицо было серым от унижения и ярости. – Магический мир не оставит эту дерзость без ответа.
– Попробуйте, старик, – усмехнулся Гарри. – И этот город станет вашей братской могилой.
Вспышка магии порт-ключа закружила четверых британцев в водовороте пространства, и через секунду на заснеженной мостовой не осталось никого. Лишь три обломка золотой тисовой палочки Годрика сиротливо темнели на мерзлой земле.
Тишина опустилась на холм Мион.
Рин шумно выдохнула, пряча камни в карман:
– Ну и мерзость. И эти ничтожества называют себя волшебниками? Гарри… ты как?
Гарри медленно опустил руки. Пламя в его глазах угасло, сменившись привычным изумрудным блеском. Он подошел к обломкам палочки Годрика, наступил на них тяжелым армейским ботинком и с хрустом раздавил дерево в щепки.
– Я в полном порядке, Рин, – спокойно ответил он. – Прошлое наконец-то получило свой приговор.
Ольга Мария подошла к нему вплотную. Ее янтарные глаза смотрели на юношу с нескрываемым восхищением, пополам со страхом:
– Ты… ты только что выставил верховного мага Британии как нашкодившего щенка. Ты понимаешь, что они теперь наложат на тебя все возможные проклятия?
– Пусть пробуют, – Гарри повернулся к ней и мягко, едва заметно улыбнулся. – У них нет власти здесь. А у нас есть дела поважнее, леди Ольга.
Окита подошла к нему сзади, тихо вздохнула и уткнулась лбом в его спину, спрятав нос в складках теплого пальто:
– Мастер… Они были очень невкусными. От них пахло гнилью и ложью. Мой меч хочет очиститься.
Гарри положил руку на ее белоснежные волосы, мягко перебирая шелковистые пряди:
– Мы очистим его сегодня ночью, Окита. Кирей Котомине ждет нас в церкви.
Юноша поднял взгляд на верхушки сосен, за которыми вставало холодное зимнее солнце.
Великая Война подходила к своему финалу. И в этом финале не было места призракам прошлого — было лишь пламя рубинов, верность тех, кто встал с ним плечом к плечу, и абсолютная победа Дома Тосака.