Приёмный младший брат семьи Тосака
Сердце серебряного разлома
Тяжелые бронированные колеса лимузина с хрустом подмяли рассыпанное по асфальту битое стекло витрин и вынесли машину на подъем к предгорьям.
Неоновое зарево делового центра Сноуфилда медленно опускалось за спину, сменяясь глухой, давящей тьмой пустынного плато. Городские огни дрожали в зеркалах заднего вида ядовитыми всполохами — зелеными, багровыми, фиолетовыми, словно гигантский карнавал безумцев продолжал кружиться в чаше долины, не замечая, что прямо над его крышами только что столкнулись две концептуальные бездны.
В салоне головного автомобиля пахло озоном, холодной оружейной сталью и дорогим сандаловым деревом.
Гарри сидел, откинувшись на кожаную спинку сиденья, и мерно постукивал костяшками пальцев по полированному подлокотнику. В такт этому движению массивный рубиновый перстень на его правой руке выбрасывал в полумрак мягкие, едва уловимые импульсы. Юноша держал глаза закрытыми, но его восприятие давно покинуло пределы кузова машины: преобразованные цепи, сплетенные с природными каналами Дома Тосака и обогащенные плотным серебряным резонансом Лувии, уходили вглубь каменистой почвы на сотни метров, нащупывая геодезические разломы.
– Мы на месте, – негромко произнес водитель-оперативник, сворачивая с разбитой гравийной дороги на заросшую сухим ковылем бетонную площадку.
Машины замерли в тени исполинского утеса.
Перед ними высился заброшенный туристический комплекс «Серебряный Пик». Когда-то, на заре девяностых, предприимчивые маглы пытались превратить это историческое место в элитный игорный клуб с экскурсиями в старинные штольни времен серебряной лихорадки. Но сейчас от былого лоска остались лишь покосившиеся металлические конструкции в стиле фальшивого модерна, пустые глазницы панорамных окон ресторана, смотрящие на бездну каньона, да гигантская ржавая вывеска с изображением кирки и рулетки, сиротливо скрипевшая под порывами ночного ветра.
– Какое убожество, – поморщилась Рин, первой выходя из салона и зябко запахивая пальто. Сухой мороз пустыни мгновенно обжег лицо. – Американцы умудряются опошлить даже классическую горную выработку. Построить зал игровых автоматов прямо над выходом тектонической жилы… Это верх варварства.
– Зато это варварство официально принадлежит фонду «Эдельфельт Ассетс», дорогая мисс Тосака, – с победным мурлыканьем отозвалась Лувиагелита, грациозно спускаясь на раскрошившийся бетон.
На финке уже красовалась роскошная меховая накидка из черно-бурой лисицы, небрежно наброшенная поверх шелкового платья, а на руках поблескивали тонкие кожаные перчатки для верховой езды.
– Пока ты в Лондоне считала пенни на реактивы, мои финансисты выкупили банкротные обязательства управляющей компании этого комплекса за сущие гроши. Все три тысячи акров горного хребта, включая закрытые штольни и шахтные стволы вплоть до нулевого горизонта, являются частной территорией. Любое проникновение агентов Фалдея или шерифа без письменного ордера федерального судьи будет расценено как вооруженное нападение на иностранную собственность с соответствующими дипломатическими исками.
– Лувия, если сюда прилетит еще одна стрела того монстра с небоскреба, твой федеральный судья сможет подтереться своими ордерами прямо в братской могиле, – огрызнулась Рин, доставая из сумочки бархатный мешочек с необработанными бериллами.
– Стрелы не будет, – раздался спокойный голос Гарри.
Юноша вышел из машины, поправил воротник пальто и глубоко вдохнул ледяной горный воздух.
– Алкид стрелял не для того, чтобы убить нас. Это была проверка реакции. Он убедился, что в городе появилась сила, способная отразить его удар на сверхдальней дистанции, и теперь будет ждать, пока мы сделаем первый шаг. Чудовища такого калибра не суетятся. Они берегут стрелы для богов.
– И для тех, кто носит их кровь, – добавила Ипполита, бесшумно спрыгивая с крыши замыкающего внедорожника.
Амазонка не чувствовала холода: ее смуглая кожа, казалось, сама источала сухое, бронзовое тепло, а янтарные глаза жадно сканировали темные провалы шахтных стволов.
– Земля под этим холмом стонет, смертный. В ней заперто слишком много железа и чужой ярости. Твоя охота ведет нас под землю?
– Именно туда, – кивнул Гарри. – В недрах скрыта точка схождения.
– Мастер, позвольте мне идти первой, – Окита шагнула вперед, ее длинный одати в темных ножнах был наготове. – Внутри пахнет гнилью и старыми трупами. Ловушки кукловодов.
– Никаких ловушек, которые могли бы остановить нас, здесь нет, – Гарри повернулся к остальным. – План простой. Вейвер, ты с Грей и Ольгой остаешься на верхнем ярусе, в бывшем зале казино. Разверните там мобильный штаб Халдеи, активируйте барьеры перехвата сигналов и замкните внешнее наблюдение на спутники. Флэт…
– Я на связи, босс! – радостно отозвался блондин, выныривая из-за спины хмурого профессора. Флэт уже успел нацепить на голову шахтерскую каску с разбитым фонариком, найденную в каком-то сарае, и теперь увлеченно крутил в руках свой зачарованный перочинный ножик. – Мы с Джеком уже осмотрели вентиляционную систему! Там потрясающая акустика! Если запустить туда правильную частоту, можно заставить местную полицию слышать шаги викторианских джентльменов прямо в рациях!
– Вот именно этим и займись, – одобрительно усмехнулся юноша. – Держи периметр. Любой дрон, любой гомункул, сунувшийся в радиусе мили, должен либо сойти с ума от твоих иллюзий, либо запутаться в тумане Джека. Нам нужно сорок минут полной тишины.
– Будет исполнено в лучшем виде, сэр! – Джек в маске возник за плечом ученика, отвесив изящный поклон. – Мы обеспечим столь безупречный покой, что даже крысы в этих норах будут передвигаться исключительно на цыпочках.
Вейвер тяжело вздохнул, выпустил в морозный воздух струю сигарного дыма и махнул рукой:
– Спускайтесь. И ради всего святого, Тосака… не взорвите тектонический разлом. Если этот хребет осядет, лавина накроет половину города, и тогда даже Часовая Башня не отмоет нас от расстрельного приговора за нарушение Статута Скрытности.
– Я помню о геологии, профессор, – спокойно отозвался Гарри. – Мы идем не ломать. Мы идем подчинять.
***
Спуск на пятый горизонт заброшенной шахты напоминал погружение в утробу древнего левиафана.
Грузовой клетьевой подъемник, скрипя ржавыми направляющими и натужно взвывая шестернями, медленно опускал штурмовую группу сквозь километры каменной толщи. В кабине горели лишь аварийные химические факелы Халдеи, заливавшие стены шахты ядовито-зеленым светом.
Вместе с Гарри вниз спускались Рин, Широ, Артурия, Лувия, Окита и Ипполита. С каждым десятком метров воздух становился все более плотным, горячим и влажным, теряя пустынную сухость. Стены ствола, сложенные из грубого гранита, постепенно сменялись блестящими прожилками свинцового блеска, вкраплениями самородного серебра и исполинскими кристаллами молочного кварца, выступавшими из породы, словно ребра погребенных титанов.
– Чувствуешь? – шепнула Рин, прижимая ладонь к скользкому от конденсата металлу подъемника. Ее пальцы слегка подрагивали. – Фон меняется. Это не природная мана земли. Она… принудительно закручена по спирали.
– Искусственный водоворот, – подтвердил Широ, нахмурившись.
Юноша стоял, закрыв глаза, и его внутреннее восприятие проецировало структуру пространства вокруг:
– Кто-то вбил в эти кристаллы чужеродные металлические стержни. Они действуют как клинья, выкачивая прану из недр и перенаправляя ее наверх, к основанию города. Это грубая, насильственная работа. Металл буквально плачет от напряжения.
– Это почерк Франчески, – холодно заметил Гарри. – Она не умеет договариваться с элементами. Она умеет только насиловать, развращать и паразитировать. Семь веков назад она проворачивала то же самое с алтарями во Франции, пока ее не вздернули на виселице.
Клеть с глухим ударом врезалась в резиновые буферы нижнего горизонта. Автоматические створки с металлическим скрежетом разошлись в стороны.
Перед ними открылся исполинский природный грот, поглотивший старые выработки шахтеров.
Зрелище захватывало дух своей дикой, первобытной мощью. Пространство пещеры простиралось на сотни метров во тьму; свод терялся где-то далеко вверху, в клубах горячего пара, вырывавшегося из термальных трещин. Но главным было другое: весь грот был усеян исполинскими кристаллами селенита и горного хрусталя. Некоторые из них достигали толщины вековых дубов и длины в десятки метров, скрещиваясь между собой и образуя циклопические хрустальные арки и мосты над кипящими подземными озерами.
И эти кристаллы были осквернены.
В полупрозрачные тела минералов были вбиты массивные медные штыри, оплетенные толстыми черными кабелями. По этим жилам пульсировала не чистая прана — по ним текла густая, маслянистая грязь, мерцающая тусклым багровым светом. В центре зала, на естественном пьедестале из черного базальта, возвышался искусственный алтарь: огромная бронзовая чаша, исписанная искаженными оккультными глифами, в которую непрерывным потоком стекалась оскверненная сила.
– Какое святотатство… – прошептала Лувия, и в ее голосе зазвенела чистая, аристократическая ярость.
Веер в руке девушки со щелчком захлопнулся. Она шагнула на хрустальный мост, глядя на изуродованные минералы:
– Превратить жилу гигантского селенита в сточную канаву для низкопробной некромантии… За одно это семейку Прелати следовало бы выжечь из анналов Ассоциации до седьмого колена!
– Они оставили стражу, – Артурия мгновенно встала перед группой, невидимый клинок в ее руках тихо загудел, рассекая горячий пар. – В озере. Десятки духовных тел.
Вода в термальном водоеме под хрустальными арками забурлила.
С омерзительным чавканьем на каменные уступы начали выбираться твари. Это были не люди и не гомункулы: полурастворенные человеческие скелеты, сплавленные с кристаллами меди, многоногие химеры из черной слизи и плоти, увенчанные масками из застывшего свинца. В пустых глазницах этих чудовищ горел тот самый багровый огонь, который Гарри видел в проекции Франчески.
– Отходы ритуала, – констатировал Гарри, не замедляя шага. Юноша расстегнул верхнюю пуговицу пальто, обнажая мерцающие цепи на шее. – Души тех шахтеров, которые погибли здесь при фальшивом обвале, смешанные с алхимической гарью оскверненного сосуда. Жалкие тени, привязанные к меди.
– Мастер, позвольте мне расчистить алтарь, – Окита шагнула вперед, но Ипполита опередила ее, издав громкий, утробный рык.
– Оставь эту падаль мне, мечница! – царица амазонок сорвала с плеча кавалерийский лук. – Мои стрелы давно не разили порождений Тартара! Лувия, напитай мои поводья!
– Сокруши их, Райдер! – властно скомандовала Лувиагелита, взмахивая рукой.
Сапфировые цепи финки вспыхнули, передавая Слуге колоссальный импульс праны высшей пробы.
Ипполита наложила на тетиву сразу пять стрел с широкими бронзовыми наконечниками. Ее мускулы вздулись, тетива запела от чудовищного натяжения, и зал озарился золотым сиянием божественного гнева.
– *Стрелы Ареса — падший ливень!*
Пять лучей света сорвались с лука, расщепляясь в воздухе на сотни светящихся копий. Зал взорвался грохотом. Взрывная волна божественной кинетики буквально смела первую волну химер, испаряя их слизь и разбивая свинцовые маски в пыль. Следом за стрелами вперед рванулись Артурия и Широ: золотой росчерк Экскалибура и черно-белые всполохи клинков Каншо и Бакуя заработали слаженным, смертоносным механизмом, рассекая чудовищ на части и не подпуская их к центру пещеры.
Гарри даже не смотрел на бой.
Юноша шел прямо к центральному пьедесталу, не доставая оружия. Рядом с ним, словно безмолвный ангел возмездия, ступала Окита, короткими, выверенными взмахами одати отсекая редкие щупальца слизи, пытавшиеся дотянуться до ее Мастера из расщелин.
– Рин. Встань у северного пилона, – не оборачиваясь, бросил Гарри. – Лувия — южный сектор. Вы обе знаете структуру двойного кристалла.
– Ты действительно собираешься сделать это здесь? – Рин бежала рядом, на ходу доставая из мешочка четыре крупных рубина, ограненных в форме пирамид. Ее глаза лихорадочно блестели. – Если резонанс сорвется, обратная волна превратит наши собственные цепи в кварцевый песок!
– Он не сорвется, – Гарри остановился перед оскверненным алтарем.
Перед ним бурлила чаша, источая тошнотворные эманации разложения. В глубине черной жидкости виднелись фрагменты костей и остатки медных амулетов.
Юноша медленно снял черные кожаные перчатки, бросив их под ноги. Его обнаженные ладони легли прямо на раскаленный, оскверненный край бронзовой чаши.
– Гарри! – вскрикнула Рин.
Металл зашипел, обжигая кожу. Багровая скверна Прелати, словно ядовитые змеи, мгновенно бросилась на плоть мага, пытаясь проникнуть под ногти, отравить кровь и разорвать его каналы изнутри.
Но Гарри даже не поморщился.
Его изумрудные глаза вспыхнули ровным, безжалостным светом. В глубине его естества шевельнулось то самое древнее, сплавленное в пламени Фуюки ядро — сила волшебника, перемолотая и перерожденная искусственными контурами Дома Тосака, умноженная на концептуальное пламя Окиты и серебряную плотность Лувии.
– Ты пытаешься отравить камень, Прелати? – тихо, с леденящей усмешкой произнес он, глядя в бурлящую жижу. – Ты забыла основы. Камень не знает яда. Камень знает только давление.
Магические цепи Гарри засияли сквозь одежду.
Это не было простым высвобождением маны. По его рукам, по плечам, по всей груди разлился ослепительный, багрово-золотой геометрический узор высшего порядка. Сила, исходившая от юноши, была настолько плотной, что горячий пар в гроте мгновенно сконденсировался и осел на хрустальных сводах тысячами сверкающих капель.
– *Anfang!* – раздался его голос, усиленный резонансом подземных недр. – *Концепция — Очищение через Огранку! Твердость — Десять! Структура — Монокристалл!*
Удар его воли был подобен удару титанического молота.
Черная жижа в чаше не просто выплеснулась — она вспыхнула чистейшим белым пламенем. Скверна Франчески, сотканная из иллюзий и некромантии, столкнулась с абсолютной, несгибаемой физической концепцией минерала высшей пробы. Медные кабели, тянувшиеся к кристаллам селенита, с треском полопались, извергая снопы синих искр.
– Рин! Лувия! Сейчас! – крикнул юноша, не отрывая рук от чаши.
– *Setze an!* – выкрикнула Рин, вбивая четыре рубиновые пирамиды в основание гигантского хрустального сталагмита на севере. Багровый свет Тосака хлынул в породу, выжигая остатки черной слизи.
– *Gemini — Cristallum!* – отозвалась Лувия с южного уступа, вонзая в землю массивный сапфировый штырь, увенчанный гербом Эдельфельтов. Синяя арктическая мана ударила в минеральные жилы, смывая грязь потоком кристальной чистоты.
Два потока — багровый и сапфировый — ринулись по хрустальным аркам грота, устремляясь к центру, где стоял Гарри.
В тот миг, когда эти энергии замкнулись на теле юноши, вся гигантская пещера озарилась ослепительным, неземным сиянием. Миллионы граней кристаллов селенита вспыхнули одновременно, отражая и преломляя свет, превращая подземный ад в сияющий собор из чистого горного хрусталя. Оскверненная медь растворилась, обратившись в безвредную зеленую патину; черная чаша алтаря покрылась тончайшей паутиной сверкающих кварцевых друз, перестав быть сосудом некромантии и превратившись в совершенный накопитель маны земли.
Химеры в озере издали последний, жалобный стон и рассыпались белой каменной крошкой, бесследно растворившись в очищенной термальной воде.
Наступила тишина.
Лишь мерный, мелодичный звон хрусталя нарушал покой гигантского зала. Вся колоссальная сеть подземных жил плато Сноуфилда — тысячи тонн серебра, кварца и селенита — теперь пульсировала в едином, размеренном ритме.
В ритме сердца Гарри Тосака.
Юноша медленно оторвал руки от преобразившегося алтаря. Ожоги на его ладонях затягивались прямо на глазах, под действием плотной, насыщенной маны, затопившей грот.
– Фундамент наш, – произнес он, поворачиваясь к застывшим союзникам. Его дыхание было глубоким и ровным, а в изумрудных глазах все еще плясали золотые хрустальные искры. – Мы перехватили контроль над семьюдесятью процентами подземного стока праны города. Отныне фальшивый Грааль питается только тем, что позволим ему мы.
Рин тяжело опустилась на каменный уступ, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, но на ее губах играла шальная, торжествующая улыбка:
– Мы сделали это… Мы действительно переписали алтарь целого штата за десять минут! Отец… отец отдал бы половину нашей библиотеки, чтобы увидеть эту матрицу!
– Твой отец гордился бы твоим братом, мисс Тосака, – с легкой одышкой промурлыкала Лувия, подходя к пьедесталу и поправляя растрепавшийся лисий мех. Ее сапфировые глаза неотрывно смотрели на Гарри с неприкрытым, хищным восхищением. – Такая глубина резонанса… Ты буквально заставил эту гору подчиниться твоей воле. Дом Эдельфельт официально признает твое превосходство в полевой минералогии, Гарри.
Окита неслышно подошла сзади и протянула юноше шелковый платок, чтобы стереть копоть со щеки:
– Мастер. Ваша прана теперь едина с этой землей. Мой клинок чувствует присутствие каждого живого существа в радиусе трех миль над нами. Мы держим их за горло.
– Именно так, – Гарри принял платок, коротко улыбнувшись мечнице.
В этот момент тишину грота разорвал резкий, панический зуммер полевого коммуникатора Халдеи на поясе Рин.
Девушка щелкнула тумблером:
– Ольга? Мы закончили перехват узла, алтарь очищен…
– Бросайте все и поднимайтесь! – в динамике раздался срывающийся на визг голос Ольги Марии, сопровождаемый оглушительным металлическим грохотом и треском помех. – Они засекли перепад энергии! Вся верхушка города сошла с ума! Фалдей отдал приказ на ликвидацию сектора!
– Что происходит, Ольга?! – рявкнул Гарри, перехватывая рацию.
– Военные! – донесся сквозь помехи кашляющий голос Вейвера. – Два стратегических бомбардировщика B-2 вылетели с базы Неллис! Они несут термобарические пенетраторы глубокого залегания! Они собираются похоронить весь этот хребет вместе с комплексом через семь минут!
– А с земли, – перебила профессора Ольга, ее голос дрожал от ужаса, – к ранчо движется Алкид! Он спрыгнул с небоскреба и бежит прямо сюда! Его скорость — больше трехсот миль в час! Он сметает все на своем пути!
Связь оборвалась пронзительным визгом белого шума.
В гроте повисла мертвая, леденящая тишина.
– Семь минут, – Артурия крепче сжала невидимую рукоять меча, ее золотые волосы качнулись, а глаза наполнились холодной решимостью монарха. – Сверху — огонь небес, снизу — падший герой древности. Достойный вызов для рыцарей.
– Они думают, что загнали нас в нору, – прорычала Ипполита, и ее мускулы заиграли под бронзовой кожей, а глаза полыхнули пламенем Ареса. – Они забыли, что в этой норе теперь сидит стая волков!
Гарри медленно поднял взгляд к своду пещеры, сквозь толщу камня глядя в ночное небо Невады.
На его лице не было паники. На его губах расцвела та самая холодная, беспощадная улыбка, которой он когда-то встретил Дамблдора в лондонском тумане.
– Лувия. Рин. Подключайте наш новый хрустальный алтарь к внешнему контуру базы, – отдал приказ юноша, и его голос зазвучал подобно раскатам грома перед бурей. – Широ, Артурия — готовьте противовоздушный перехват на крыше. Ипполита… сегодня ночью ты получишь свой реванш за пояс матери.
Он повернулся к Оките, и его изумрудные глаза встретились с ее пылающим золотом:
– А мы с тобой, Окита… покажем этому греческому выродку, почему клинок Чистилища никогда не склоняется перед полубогами. Наверх! Время жечь мосты!
***
Кабинет директора школы чародейства и волшебства Хогвартс утопал в предрассветном полумраке.
За высокими стрельчатыми окнами медленно угасала шотландская метель, оставляя на стеклах причудливые ледяные узоры. В огромном камине едва тлели угли, не давая тепла; в комнате пахло сыростью, старыми книгами и застарелым, въевшимся в камни страхом.
Альбус Дамблдор сидел за своим массивным столом, не зажигая свечей.
Его серебряная борода казалась тусклой, плечи ссутулились, а на морщинистом лбу залегли глубокие, скорбные складки. Перед ним лежали обломки: тончайшие серебряные приборы, некогда отслеживавшие жизненные показатели старшего сына Поттеров, превратились в бесформенные комки мертвого металла. После того как Гарри запечатал каналы Сириуса и авроров на площади Гриммо, ни один магловский или волшебный компас больше не мог нащупать его след на Британских островах.
Дверь тихо скрипнула.
В кабинет, кутаясь в черную шерстяную шаль, вошла Лили Поттер. Женщина постарела на десять лет за эти безумные недели. Ее лицо было серым, под глазами залегли темные круги бессонницы, а правая рука, все еще плотно забинтованная льняными повязками, безжизненно висела вдоль тела.
– Альбус… – ее голос прозвучал как шелест сухих листьев. – Из Мунго при совах доставили экстренное донесение.
Старик медленно поднял тяжелый, выцветший взгляд:
– Джеймс?..
– Его перевели в закрытый бокс Отдела Тайн, – Лили опустилась на краешек стула, ее губы задрожали. – Колдомедики бессильны. Американские пули были отравлены не ядом… они были зачарованы концептуальным стиранием. Его магическое ядро схлопывается. Без прямой подпитки от кровного наследника… целители дают ему не больше двух недель.
Женщина судорожно всхлипнула, прижимая здоровую руку к груди:
– Годрик не подходит, Альбус! Его магия нестабильна, осколок шрама пожирает его собственные резервы… Только Гарри. Только кровь первенца могла бы стабилизировать родовое древо! Где он?! Скажите мне, ради самого Мерлина, где мой мальчик?!
Дамблдор тяжело вздохнул и пододвинул к ней свежий номер американской подпольной газеты «Нью-Йорк Мистик», доставленный через посольство:
– Его больше нет в Британии, Лили.
Женщина замерла, вглядываясь в размытые колдографии на первой полосе.
На снимках, сделанных с колоссального расстояния сквозь магические помехи, виднелся ночной горизонт незнакомого города посреди пустыни. Небоскребы, вспарывающие тучи, и исполинские столбы ослепительного золотого и зеленого пламени, затмевающие лунный свет.
– Что это?.. – прошептала Лили.
– Сноуфилд, штат Невада, – глухо ответил Дамблдор. – Земля, где рухнули последние соглашения о сокрытии. Тамошние отступники начали войну, превосходящую по масштабам все, что мы видели во времена Грин-де-Вальда. Там призваны существа… которых древние народы почитали как богов.
Старик указал иссохшим пальцем на краткую заметку внизу страницы:
– Три часа назад наша агентура в Магическом Конгрессе США перехватила отчет. В зону боевых действий прибыла неофициальная ударная группа Часовой Башни. Во главе группы — двое молодых магов Дома Тосака. Они уже уничтожили элитный батальон гомункулов и перехватили контроль над лей-линиями целого горного массива.
Лили вскрикнула, закрыв рот ладонью:
– Гарри… Он там?! Посреди этой бойни?!
– Он больше не тот ребенок, которого мы оставили на пороге в Литтл Уингинге, Лили, – голос Дамблдора был полон горького, запоздалого бессилия. – Мы думали, что он сломлен. Мы думали, что спасаем его от зависти к брату. Но мы лишь отдали его чудовищам, которые выковали из его боли оружие судного дня. Он идет на войну с богами так, словно выходит на утреннюю прогулку.
– Мы должны вернуть его! – женщина вскочила на ноги, ее глаза лихорадочно блестели. – Собрать Орден! Потребовать вмешательства Международной Конфедерации! Мы не можем позволить ему погибнуть в этой чужой пустыне!
– Конфедерация запечатала свои границы, Лили, – старик медленно покачал головой, глядя в темнеющее окно. – Ни один аврор, ни один дипломат не ступит на землю Невады. Правительство обычных людей готовится стереть этот город с лица земли ядерным оружием, если ритуал выйдет из-под контроля. Гарри сделал свой выбор. Он отрекся от нашего мира. Он сжег наше имя.
Дамблдор посмотрел на свои дрожащие старческие пальцы, вспоминая пепел палочки Сириуса Блэка:
– И видит небо… я молюсь лишь о том, чтобы этот мальчик никогда не вернулся в Британию. Потому что если он вернется… стены нашего замка не выдержат жара его клинка.
Лили медленно опустилась обратно в кресло.
Слезы бессилия и запоздалого, разрывающего душу раскаяния обожгли ее щеки, капая на холодный пергамент чужой газеты. Но где-то за океаном, в раскаленных песках Невады, ее первый сын уже забыл о ее существовании, готовясь встретить удар богов во всеоружии Дома Тосака.
***
Крыша заброшенного развлекательного комплекса «Серебряный Пик» сотрясалась от нарастающего, низкочастотного гула.
Это не был звук бури. Это был свист реактивных двигателей двух невидимых стальных птиц, заходивших на боевой курс на высоте десяти тысяч метров. Американские стратегические бомбардировщики B-2 «Спирит» уже открыли бомболюки, готовясь сбросить тяжелые проникающие боеприпасы, способные превратить гранитную гору в груду пыли.
Но еще страшнее был звук, доносившийся с юга, со стороны пустынной трассы.
*БУМ! БУМ! БУМ!*
Каждую секунду земля вздрагивала от чудовищных ударов.
Сквозь ночную тьму, вздымая за собой песчаную бурю высотой в сотню футов, к ранчо мчался исполинский силуэт. Алкид не бежал — он таранил пространство, разрывая звуковой барьер каждым шагом. Его тело, окутанное черной, ядовитой аурой грязи Грааля, поглощало свет звезд, а в руках он сжимал исполинский лук из темного дерева, вырезанный из ветви Иггдрасиля.
На краю плоской крыши комплекса, опершись на парапет, стоял Гарри Тосака.
Ветер трепал полы его пальто. Под его ногами сквозь трещины в бетоне бил чистый, ослепительный багрово-сапфировый свет — перехваченный хрустальный алтарь шахты накачивал базу колоссальным объемом праны, превращая полуразрушенное здание в несокрушимую крепость.
Слева от него Артурия Пендрагон подняла Экскалибур обеими руками. Невидимый ветер сорвался с клинка, обнажая ослепительное золотое лезвие, вокруг которого закружились вихри священного света.
Справа Лувиагелита и Рин синхронно чертили в воздухе сложнейшие геометрические печати двойного щита Ассоциации, напитанные неисчерпаемой мощью подземной жилы.
И прямо перед ним, на самом краю бездны, замерла Окита Соджи Альтер.
Мечница медленно обнажила клинок Мадзин Хэккэн на всю длину. Черное пламя Чистилища взметнулось столбом в ночное небо, окрашивая облака в цвет запекшейся крови. Ее белоснежные волосы сияли, а янтарные глаза горели холодным, абсолютным вожделением битвы.
– Они вошли в зону поражения, Мастер, – раздался ее кристально чистый, спокойный голос.
Гарри поднял правую руку.
Рубиновый перстень Дома Тосака вспыхнул, сливаясь с сиянием