Принцесса для мафиози
Пепел непокорности
За толстыми бронированными стёклами VIP-зала беззвучно мерцал ночной мегаполис, рассыпаясь миллионами холодных неоновых огней, но внутри замкнутого пространства температура подскочила до точки кипения. Здесь не было зрителей. Не было старейшин синдиката, не было чужих жадных взглядов и фальшивых светских улыбок. Остались только двое: хищник, у которого сорвало все предохранители, и его загнанная в тупик добыча.
Рука Деклана на её горле не давала сделать полноценный вдох, но в темно-карих глазах Ари всё ещё полыхало дикое, отчаянное пламя. Вся гордость семьи Картер, всё природное упрямство восстали против этой чудовищной, всепоглощающей силы.
– Ты… не посмеешь, – прохрипела она, задыхаясь, но вскидывая подбородок.
Ответом стал леденящий душу оскал. В стеклянно-зелёных глазах Деклана не осталось ни капли человеческого сочувствия — там бушевал первобытный шторм, готовый стереть в порошок всё на своём пути.
– Я предупреждал тебя, Картер, – его голос упал до низкого, пугающего рычания. – Я давал тебе время привыкнуть. Я терпел твои детские выходки, твои побеги и твои дерзкие взгляды. Но сегодня ты перешла черту.
– Пошел к чёрту! – выплюнула Ари и ударила.
Она собрала все оставшиеся силы и с яростным стоном вскинула ногу, метя острым каблуком шпильки прямо ему в голень. Удар пришелся точно в цель, но Деклан даже не поморщился — его тело было выковано из чистой стали и боли, которую он привык причинять и терпеть годами. Лишь желваки на скулах мужчины натянулись ещё сильнее.
– Маленькая дрянь, – процедил он.
Его свободная рука метнулась вниз, перехватывая её за обнажённое бедро. С оглушительным, сухим треском тонкий шелк дорогого вечернего платья не выдержал чудовищного напора: разрез лопнул по шву до самой талии, обнажая девичье тело. Ари коротко вскрикнула от неожиданности и унижения.
Она попыталась вырваться, извиваясь всем телом, скользя спиной по ледяной поверхности панорамного окна. Её маленькие кулаки обрушились на его плечи, на широкую, обтянутую белоснежной рубашкой грудь. Она колотила его изо всех сил, царапала коротко остриженными ногтями его шею, пытаясь достать до лица, оставить след, содрать эту маску непоколебимого превосходства.
– Отпусти! Пусти меня, мразь! – кричала она, срывая голос, извиваясь под ним, как дикая кошка, угодившая в силки. – Не прикасайся ко мне! Слышишь?! Я ненавижу тебя! Будь ты проклят со своими контрактами, со своим городом и своей помолвкой!
Деклан перехватил оба её запястья одной широкой ладонью. Одно резкое, безжалостное движение — и её руки оказались заведены за спину и намертво зафиксированы в железном замке. Ари дернулась вперед, пытаясь ударить его головой, но он навалился на неё всем своим сокрушительным весом, вжимая хрупкую фигуру в угол между стеклом и массивной кожаной спинкой дивана.
– Кричи, – прорычал он ей в самые губы, обжигая тяжелым, прерывистым дыханием. – Давай, Ари. Проклинай меня. Зови на помощь своего папочку или того щенка Моретти. Посмотрим, кто из них рискнет переступить этот порог, чтобы забрать тебя у меня.
– Я сама тебя убью… – прохрипела она, задыхаясь от ярости и нехватки кислорода. Слёзы бессилия обожгли глаза, но она упрямо мотнула головой, сбрасывая влагу с ресниц. – Спящим… зубами перегрызу тебе глотку…
– Попробуй, – усмехнулся он, и в этой усмешке было столько порочной, ненасытной тьмы, что у Ари похолодело внутри. – Но сначала переживи эту ночь.
Он оторвал её от стекла, поднял над полом, словно невесомую куклу, и с размаху швырнул на широкий кожаный диван.
Падение выбило дух из легких. Ари перекатилась на живот, судорожно хватая ртом воздух, собираясь вскочить и броситься к двери, но не успела даже опереться на локти. Тяжелое тело Деклана обрушилось сверху, прижимая её к мягкой черной коже. Его колено вклинилось между её ног, раздвигая их с безапелляционной грубостью, а ладонь намертво легла на затылок девушки, вминая её лицо в подушки.
– Не дергайся, – скомандовал он. В его голосе звенела чистая, абсолютная власть хозяина.
– Пошел ты! – взвизгнула Ари, яростно брыкаясь ногами, пытаясь сбросить его с себя, сбросить эту удушающую массу литых мышц.
Она извивалась всем телом, крутила бедрами, пытаясь выскользнуть, ударить его локтем, сделать хоть что-то, чтобы сбить этот безжалостный напор. Но разница в весовой категории была катастрофической. Каждый её рывок Деклан пресекал тяжелым, точным давлением, словно играл с котенком, возомнившим себя пантерой.
Силы начали стремительно таять. Сердце колотилось в горле с оглушительной скоростью, легкие горели от удушья, мышцы сводило судорогой от отчаянного напряжения.
Деклан рывком перевернул её на спину.
Ари тяжело дышала, ее грудь судорожно вздымалась, открытая взгляду в разорванном лифе платья. Шоколадные локоны разметались по коже дивана, пухлые губы были искусаны до крови, а на нежной шее уже расцветали багровые пятна от его пальцев.
Она попыталась плюнуть ему в лицо, но Деклан успел раньше.
Его пальцы сжались на её подбородке с такой силой, что свело челюсти. Он наклонился над ней, закрывая собой весь свет, пахнущий горьким табаком, морозной мятой и животным возбуждением. Его взгляд, стеклянный и пугающе дикий, впился в её расширенные зрачки.
– Наказание, Картер, – хрипло выдохнул он. – Ты хотела привлечь внимание? Ты хотела, чтобы мужчины смотрели на тебя? Смотри на меня. Смотри на единственного ублюдка, который имеет право видеть тебя такой.
Его губы обрушились на её рот.
Это не было поцелуем. Это было жестокое, безжалостное клеймение. Деклан брал её губы грубо, властно, сминая нежную плоть с ненасытной жаждой человека, умиравшего от жажды посреди пустыни. Когда Ари попыталась сжать зубы, чтобы прокусить ему губу, его пальцы на её челюсти сжались сильнее, вынуждая приоткрыть рот, и его язык вторгся внутрь — горячий, властный, не знающий пощады.
Ари застонала в глубине горла — глухо, яростно. Она впилась ногтями в его мощные бицепсы, продолжая толкать его, но каждый её выдох поглощался его ртом. Деклан забирал у неё всё: кислород, пространство, голос. Он целовал её так, будто собирался выпить её душу, наказывая за каждый брошенный в зале взгляд, за каждую улыбку чужому мужчине, за этот чертов разрез на шелке.
И в этот момент произошло самое страшное.
Тело, измученное сопротивлением, предало её.
Волна жгучего, порочного жара поднялась из самого низа живота, парализуя остатки разума. От грубого давления его губ, от тяжести его каменного пресса, от того, как его пальцы безжалостно сжимали её талию, оставляя синяки, по коже Ари пробежал электрический разряд невероятной силы.
Она ненавидела его. Презирала всей душой. Но биохимия её молодого, неопытного тела среагировала на доминирующую мощь хищника вопреки всякой логике. Пульс забился в интимных точках с тягучей, пульсирующей болью. Её пальцы, только что пытавшиеся расцарапать его руки, судорожно вцепились в ткань его рубашки, не отталкивая, а притягивая ближе.
Деклан почувствовал эту перемену мгновенно.
Оторвавшись от её искусанных, припухших губ, оставляя между ними тонкую нить слюны, он издал глухой, звериный рык. В его зеленых глазах мелькнуло торжество — тёмное, страшное, непобедимое.
– Вот так, принцесса, – его шепот обжег влажную кожу под её ухом. – Чувствуешь это? Твоё тело умнее твоей глупой головы.
– Заткнись… – всхлипнула Ари, отворачивая лицо. Слезы стыда покатились по её пылающим щекам. – Заткнись, мразь… я ненавижу тебя… ненавижу то, что ты делаешь…
– Ты можешь повторять это сколько угодно, – отрезал он без тени жалости.
Его рука скользнула вниз, без церемоний разрывая остатки платья, обнажая её кружевное белье. Широкая, мозолистая ладонь легла на её обнаженный живот, и Ари судорожно выгнулась, издав жалобный, прерывистый звук. Кожа под его пальцами буквально горела. Деклан не давал ей передышки. Он двигался тяжело, настойчиво, лишая малейшей возможности отстраниться.
Его пальцы грубо смяли её бедро, поднимаясь выше, обжигая нежную, чувствительную кожу. Вторая рука мужчины снова накрыла её горло — не перекрывая дыхание полностью, но фиксируя голову так, чтобы она не могла отвести глаз от его лица.
– Ты надела это платье, чтобы свести меня с ума? – шептал он, и каждое его слово вибрировало в её костях. – Ты хотела проверить, где мой предел? Смотри сюда, Ари. У меня нет предела, когда дело касается тебя.
Он опустился ниже, впиваясь зубами в нежную плоть между её шеей и плечом. Боль была острой, обжигающей, заставившей Ари вскрикнуть и вжаться затылком в диван. Но следом за болью пришла новая волна мучительного наслаждения, растекающаяся по венам жидким огнем. Он метил её. Оставлял фиолетово-багровый след прямо на виду, клеймо своей абсолютной собственности.
– Деклан… пожалуйста… – вырвалось у неё против воли. В этом шепоте не было покорности, в нем была агония сломленной гордости.
– Пожалуйста — что? – он приподнял голову, тяжело дыша.
Его смокинг был помят, волосы спутались, а на бледной шее виднелись следы её ногтей, но он выглядел как бог разрушения, спустившийся за своей жертвой.
– Отпустить тебя? – продолжал он с леденящей жестокостью. – Никогда. Ты просишь не об этом, Ари. Скажи правду. Признай, чьё имя стучит у тебя в висках.
– Ты чудовище… – шептала она сквозь слезы, судорожно сжимая его плечи. Её грудь ходила ходуном, бедра непроизвольно подавались навстречу его весу, и это предательство плоти убивало её больше любых его угроз. – Ты монстр…
– Твой монстр, – отчеканил Деклан.
Его ладонь скользнула под тонкое кружево её трусиков, пальцы уверенно и властно коснулись сокровенного тепла, заставляя Ари задохнуться от стыда и шока. Влажная, обжигающая готовность её тела была неоспоримым доказательством её капитуляции.
Деклан хрипло выдохнул, его челюсти сжались до скрежета.
– Ты мокрая для меня, Картер, – его голос стал хриплым, пропитанным чистым, первобытным торжеством. – Даже когда ты брыкаешься и проклинаешь меня, ты течешь под моими руками. Ты создана для меня. Каждым гребаным сантиметром.
– Нет… – простонала она, зажмурившись, не в силах вынести этот позор.
– Открой глаза, – последовал жестокий приказ, и пальцы на её горле чуть сжались, заставляя распахнуть веки. – Смотри на меня, пока я беру то, что принадлежит мне.
Он не церемонился. Не было долгих прелюдий или ласковых слов утешения. Это было возмездие — темное, яростное и безудержное. Деклан расстегнул брюки одной рукой, не выпуская её из капкана своего тела ни на секунду. Его бедра вклинились между её ног, раздвигая их ещё шире.
Когда он вошел в неё — резко, мощно, заполняя её целиком, не давая времени привыкнуть, — Ари выгнулась дугой, вскрикнув от ослепляющей смеси боли и сокрушительного наполнения. Пальцы девушки до белизны костяшек впились в его спину, разрывая дорогую ткань рубашки.
– Деклан!.. – этот крик сорвался с её губ стоном раненой птицы.
– Дыши, – прорычал он в её висок, замирая лишь на долю секунды, чтобы дать её узкому телу принять его колоссальный размер.
Его мышцы под её ладонями были натянуты, как стальные канаты. На лбу мужчины проступили капли пота, вена на виске бешено пульсировала. Он сдерживал себя из последних сил, чтобы не разорвать эту хрупкую девушку пополам, но жажда обладания перевешивала всё.
Он начал двигаться.
Жестко. Глубоко. Бескомпромиссно.
Каждый его толчок впечатывал её в кожаный диван, выбивая из легких остатки воздуха. Комната покачнулась перед глазами Ари. Она больше не могла кричать — из её горла вырывались лишь рваные, сдавленные всхлипы и беспомощные стоны. Мир сузился до размеров этой комнаты, до запаха его кожи, до тяжести его тела и невыносимого, всепоглощающего ритма, который он ей навязывал.
Он брал её так, словно переписывал её сущность заново. Стирали память о её прошлой жизни, о других мужчинах, о самой мысли о неповиновении. Его рука держала её за талию, приподнимая навстречу каждому удару, не позволяя уклониться ни на миллиметр.
– Ты… только… моя, – с каждым толчком выбивал он слова сквозь стиснутые зубы. – Навсегда. Запомни это, черт тебя дери.
Ари металась под ним, мотая головой. Слёзы текли по вискам, путаясь в шоколадных прядях. Она хотела бороться, хотела ударить его, но внутри разгорался пожар такой сокрушительной силы, что разум окончательно отключился. Удовольствие — острое, запретное, похожее на удар током — накатило внезапно, сметая остатки сопротивления.
Она сжалась вокруг него, издав долгий, протяжный стон, в котором смешались боль, ярость и абсолютная, сокрушительная разрядка. Её тело задрожало в мощном оргазме, пульсируя, сжимая его до предела.
Этот спазм стал последней каплей для Деклана.
Издав низкий, хриплый рык, он сделал ещё несколько глубоких, яростных толчков, вбивая себя в неё до самого основания, и замер, изливаясь внутрь горячей, пульсирующей волной. Его пальцы сжались на её бедрах с силой тисков, оставляя темные следы, которые сойдут лишь через недели.
Тяжелая тишина накрыла комнату, прерываемая лишь их бешеным, рваным дыханием.
Деклан не спешил отстраняться. Он рухнул на неё всем телом, уткнувшись лицом в изгиб её влажной шеи, тяжело и прерывисто хватая ртом воздух. Его огромное сердце колотилось о её ребра, словно пытаясь пробить грудную клетку.
Ари лежала неподвижно.
Её силы иссякли полностью. Руки безвольно упали на подушки, ноги дрожали от перенапряжения. Шелковое платье висело на ней жалкими лохмотьями, бедра саднило, а внутри пульсировала чужая, навязанная тяжесть. Она чувствовала себя разоренной, сожженной дотла, превращенной в пепел.
Но сквозь этот пепел, сквозь ядовитый стыд и опустошение, где-то на самом дне её истерзанного сердца жило страшное, неотвратимое осознание: этот монстр сломал её защиту. Он вторгся в её душу так же безжалостно, как в её тело, и этот шрам останется с ней навечно.
Медленно, с тягучей ленью насытившегося зверя, Деклан приподнялся на локтях.
Его лицо было бледным, заострившимся, но в зеленых глазах больше не было слепой ярости — там плескалось сытое, безграничное удовлетворение собственника, взявшего своё. Он посмотрел на её мокрое от слез лицо, на припухшие, искусанные губы, на безвольно раскинутые шоколадные локоны.
Его большая, грубая ладонь осторожно, почти бережно коснулась её щеки, смахивая мокрую дорожку слезы.
– Ты усвоила урок, принцесса? – тихо спросил он, и в его голосе прозвучала опасная, тягучая нежность.
Ари с трудом разлепила веки. В её темно-карих глазах больше не было огня бунта — осталась лишь бесконечная, темная глубина и глухая, несломленная ненависть.
– Я… никогда… тебя не прощу, – прошептала она пересохшими губами.
Деклан лишь криво усмехнулся. Он наклонился и запечатлел тяжелый, собственнический поцелуй на её виске, прямо возле пульсирующей венки.
– Мне не нужно твое прощение, Ари, – его голос эхом отозвался в её сознании, ставя окончательную точку. – Мне достаточно того, что теперь ты знаешь, кому принадлежишь.
Он поднялся, на ходу приводя одежду в порядок, затем наклонился, подхватил её легкое, обессиленное тело на руки и укутал в снятый с плеч пиджак от смокинга. Прижав дрожащую девушку к своей широкой груди, Деклан шагнул к выходу из комнаты.
Бал окончен. Игрушки сломаны. Начиналась их настоящая война — без правил, без пощады и без права на побег.