Предательство
Персики бессмертных и аромат горного ветра
– Опять ты принес это человеческое пойло, отец? – Юки приподнял бровь, глядя на бутылку элитного саке, которую Сон Джинву осторожно поставил на грубо сбитый деревянный стол перед хижиной.
Джинву усмехнулся, присаживаясь на край скамьи. Его движения здесь, на вершине, лишенной теней, казались более человечными, лишенными той пугающей грации Монарха, которая обычно заставляла людей трепетать.
– Это лучшее, что можно найти в Сеуле, – ответил он, доставая из бумажного пакета несколько крупных, идеально спелых персиков. – Я помню, ты любил их в детстве. Хотя, честно говоря, сейчас я уже не уверен, что твои вкусы остались прежними.
Юки молча протянул руку. Его пальцы, тонкие и сильные, коснулись бархатистой кожи фрукта. На мгновение золотое сияние его браслета отозвалось мягким пульсом, словно приветствуя подношение.
– В детстве я любил всё, на что ты обращал внимание, – негромко произнес юноша, и в его голосе не было прежней горечи, лишь констатация факта. – Сейчас я ценю их за вкус, а не за то, кто их принес. Но... спасибо.
Прошел месяц с тех пор, как они начали эти странные встречи. Раз в несколько дней Повелитель Теней оставлял свой трон, свои бесконечные отчеты и капризы лишенной сил семьи, чтобы подняться сюда. Они почти не говорили о прошлом. Джинву рассказывал о новостях в мире охотников, о том, как Ассоциация пытается оправиться от шока, а Юки слушал, подбрасывая ветки в костер, который никогда не гас.
– Хэ Ин начала заниматься садоводством, – вдруг сказал Джинву, откупоривая бутылку. – А Сухо... он записался в обычную секцию кендо. Без маны ему тяжело, он злится, но... он хотя бы начал спать по ночам.
Юки надкусил персик, и сок брызнул на его фарфоровую кожу. Он прожевал, глядя куда-то вдаль, где облака цеплялись за острые пики соседних гор.
– Сад — это хорошо, – наконец ответил он. – Земля забирает лишнюю гордость. Если они поймут это, возможно, когда-нибудь я позволю им увидеть солнце без страха ослепнуть.
Джинву кивнул, принимая это как высшую степень прощения, на которую был способен Дракон. Он налил саке в две небольшие чашки.
– Ты кажешься... другим сегодня, Юки. Слишком спокойным. Даже для тебя.
Юноша поднял на него свои небесно-голубые глаза, в которых золото теперь не полыхало, а мерцало, как звезды в сумерках.
– Тебе здесь скучно, отец? Ты привык к своим бесконечным лабиринтам, к серым стенам и запаху смерти. Ты приходишь сюда, в мои горы, но ты всё еще носишь свои тени как панцирь.
– Это моя природа, – Джинву пожал плечами.
– Твоя природа — это то, что ты сам выбрал, – Юки резко встал, и воздух вокруг него мгновенно наэлектризовался. – Хочешь увидеть, каков мой мир на самом деле? Не тот, что я показываю любопытным охотникам, а истинный?
Джинву не успел ответить. Юки сделал шаг вперед и просто коснулся плеча отца.
Мир вокруг них не просто сдвинулся — он лопнул, как мыльный пузырь. Джинву почувствовал, как пространство сжимается до точки, а затем расширяется с оглушительным звоном. Теневая мана внутри него взвыла, пытаясь защитить хозяина от невероятного перепада давления, но золотой барьер Юки мягко подавил этот импульс.
Когда зрение вернулось к Джинву, он невольно зажмурился от обилия красок.
Они стояли на вершине горы, которая казалась бесконечно высокой. Но это были не те суровые скалы Кореи. Здесь небо было пронзительно-бирюзовым, а воздух благоухал так, словно в нем растворили тысячи редчайших цветов. Вся гора была покрыта цветущими персиковыми деревьями, чьи нежно-розовые лепестки медленно кружились в воздухе, не подчиняясь законам гравитации.
– Это и есть та самая гора, – негромко сказал Юки, отпуская плечо отца. – Цветочная гора. Дом того, чью силу я несу.
Джинву огляделся, и его сердце, которое, казалось, уже невозможно было удивить, пропустило удар. Водопады здесь текли вверх, превращаясь в радужную пыль, а среди деревьев мелькали тени существ, которые не имели ничего общего с монстрами из врат. Они были... живыми. Настоящими.
– Здесь красиво, – выдохнул Джинву, делая осторожный шаг по мягкой траве, которая светилась под его ногами. – Юки... это другое измерение?
– Это место, которое Система не смогла поглотить, – Юки прошел вперед, и лепестки расступались перед ним, словно кланяясь. – Место, где сила не измеряется рангами. Здесь всё — магия, и в то же время магии нет вовсе. Есть только воля.
Юноша обернулся к отцу. В этом месте он выглядел абсолютно гармонично. Его черное кимоно с золотой отделкой, его браслет, его взъерошенные волосы — он был принцем этого невозможного царства.
– Ты приносил мне земные персики, – Юки сорвал плод с ближайшего дерева. Этот персик был размером с два человеческих кулака и сиял мягким внутренним светом. – Но попробуй этот. Это плод с горы Хуагошань. Один укус дает смертному тысячу лет жизни, а богу — ясность ума.
Он протянул персик Джинву. Тот взял его, чувствуя, как от фрукта исходит тепло, напоминающее биение сердца.
– Почему ты привел меня сюда именно сейчас? – спросил Джинву, глядя в глаза сына.
– Потому что ты начал смотреть на меня как на сына, а не как на проблему, которую нужно решить, – Юки сел прямо на траву, скрестив ноги. – Твои тени... они боятся этого места. Посмотри на них.
Джинву опустил взгляд. Его тень, обычно четкая и властная, здесь была бледной, почти прозрачной. Берра и Игрис, которые всегда были готовы проявиться по первому зову, молчали. Они не просто боялись — они благоговели перед этим местом.
– Они чувствуют истинный свет, – продолжал Юки. – Здесь нет места для тех, кто питается смертью. Но ты... в тебе еще осталось что-то от того человека, которым ты был до Системы. Именно этого человека я пригласил сюда.
Джинву откусил персик. Вкус был невообразимым — это была сладость летнего утра, свежесть горного ручья и тепло материнских рук, собранные воедино. Он почувствовал, как усталость последних лет, груз ответственности за весь мир и вечная тьма внутри него начинают отступать. Его тело наполнилось легкостью, о которой он давно забыл.
– Юки... – Джинву присел рядом с ним. – Я часто думаю о том, что было бы, если бы я не ушел в тот вечер праздновать. Если бы я остался дома. Ты бы всё равно получил эту силу?
Юноша посмотрел на водопад, текущий в небо.
– Дракон выбрал меня не потому, что я умирал, отец. Он выбрал меня, потому что я был пуст. В моей душе не было привязанностей, не было жажды власти, не было любви к твоей семье. Я был идеальным сосудом. Если бы ты остался... возможно, я бы стал обычным охотником. Слабым, послушным. И мир никогда бы не узнал, что такое истинное солнце.
– Ты считаешь, что это стоило той боли? – Джинву нахмурился.
– Боль — это лишь цена за зрение, – Юки сорвал травинку и начал крутить ее в пальцах. – Теперь я вижу мир таким, какой он есть. Я вижу нити, которыми Система связывает людей. Я вижу, как ты мучаешься, пытаясь быть богом для тех, кто тебя не понимает. И я не жалею ни о чем.
Они долго сидели в тишине, окруженные розовым снегом из лепестков. Для Джинву это время тянулось вечностью и мгновением одновременно. Здесь не было нужды в словах. Он просто был рядом со своим сыном, в месте, где никто не мог их потревожить.
– Ты вернешься в Сеул? – спросил Джинву, когда тени на Цветочной горе начали приобретать глубокий фиолетовый оттенок.
– Нет, – Юки покачал спиной. – Мое место здесь или в моих горах. Но я буду приходить. Иногда. Когда ты будешь приносить правильные персики.
Он улыбнулся — впервые за всё время это была теплая, почти детская улыбка, которая на мгновение стерла с его лица маску мудрого бога.
– Пора возвращаться, – Юки снова коснулся его плеча. – Твои тени уже начинают паниковать. Им кажется, что их господин растворяется в свете.
– Может, так оно и есть, – тихо ответил Джинву.
Снова вспышка, звон в ушах и запах озона. Они снова стояли перед хижиной. Солнце уже почти зашло, и холодный горный ветер пробирал до костей, напоминая о реальности.
Джинву посмотрел на пустую бутылку саке и косточку от божественного персика, которую он всё еще сжимал в руке. Это не было сном.
– Спасибо, Юки, – Джинву поднялся, поправляя куртку. – За то, что показал.
– Не за что, отец. Просто помни: гора всегда там. Даже если ты ее не видишь.
Джинву начал спускаться по тропе, чувствуя, как его тень снова обретает плотность и силу. Но внутри него, где-то в самой глубине души, теперь навсегда поселился аромат цветущего персика и розовый свет Цветочной горы.
Юки стоял на краю обрыва, глядя вслед отцу. Его браслет медленно остывал, а на спине татуировка дракона казалась живой в последних лучах заката.
– Он начинает понимать, – прошептал юноша, обращаясь к ветру.
– Да, – раздался в его голове глубокий, рокочущий голос Древнего Дракона. – Но понимание — это долгий путь. Ты уверен, что хочешь позволить ему идти рядом?
Юки посмотрел на косточку божественного плода, которую Джинву случайно выронил на тропе. Из нее уже пробивался крошечный золотистый росток.
– У него нет выбора, – ответил Юки. – Солнце уже взошло. А тени... тени всегда следуют за светом, даже если они этого не хотят.
Он развернулся и ушел в свою хижину, оставив мир людей далеко внизу. В эту ночь Сон Джинву впервые за много лет спал без сновидений о битвах. Ему снились розовые лепестки, падающие в бирюзовую воду, и смех мальчика, который наконец-то нашел свой дом.