Предательство
Золото на пепле
Сон Джинву чувствовал, как мир, который он кропотливо выстраивал десятилетиями, рассыпается прахом прямо у него под ногами. Воздух в кабинете Ассоциации Охотников был настолько густым от остаточной золотой энергии, что даже его легкие, привыкшие к разреженному воздуху миров хаоса, с трудом проталкивали кислород.
На полу, среди обломков дорогой мебели и осколков панорамного стекла, лежали те, кого он поклялся защищать ценой своей жизни. Ча Хэ Ин, его жена, его свет, теперь была лишь бледной тенью самой себя. Она судорожно хватала ртом воздух, прижимая ладонь к груди, где еще минуту назад пульсировало мощное магическое ядро ранга S. Теперь там была пустота. Звенящая, мертвая пустота. Рядом скорчился Сухо, его сын и наследник, чье будущее казалось предрешенным с самого рождения. Он не кричал — у него не было сил даже на звук.
Но самым страшным был не вид поверженной семьи. Самым страшным был юноша, стоявший в центре этого хаоса.
Юки.
Он больше не был тем тихим ребенком, который прятал глаза при встрече. Он стоял, окутанный ореолом божественного, почти ослепляющего света, и его присутствие давило на Джинву сильнее, чем когда-либо давили Монархи.
Джинву попытался подняться, но резкое движение Юки пресекло любую попытку сопротивления. Юноша оказался рядом мгновенно. Это была не скорость охотника, это было искажение самой реальности.
Юки протянул руку и, не обращая внимания на фиолетовые искры теневой маны, всё еще пытавшейся защитить своего хозяина, грубо вцепился в волосы Джинву. Он дернул голову отца вверх, заставляя его смотреть прямо в глаза — два бездонных колодца небесной лазури, залитых расплавленным золотом.
– Посмотри на них, – голос Юки был лишен эмоций, он звучал как приговор самой судьбы. – Посмотри на то, что осталось от твоих «сокровищ».
Джинву сжал зубы, чувствуя, как пальцы сына стальными тисками сжимают его скальп. В голове пульсировала боль, но в сердце боли было в сто крат больше.
– Юки... остановись... – прохрипел Джинву, чувствуя, как его собственная мана скулит и прячется внутри, отказываясь вступать в бой с этим существом.
– Остановиться? – Юки усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. – Ты говоришь мне об этом сейчас? Где ты был два года, «Повелитель»? Где ты был, когда эта женщина, – он кивнул на Хэ Ин, – тратила миллионы из фонда Ассоциации, чтобы нанять убийц для своего пасынка? Где ты был, когда твой «золотой мальчик» посылал отряды зачистки в леса, где я пытался найти покой?
– Я не знал... – выдавил Джинву, хотя в глубине души он понимал, что это ложь. Он догадывался. Он чувствовал их ненависть, их страх, но предпочитал закрывать глаза, надеясь, что всё уладится само собой.
– Ты знал, – Юки дернул его за волосы сильнее, заставляя Джинву поморщиться. – Ты просто не хотел ломать свою идеальную картинку. Ты не останавливал их, когда они поливали меня грязью в новостях, называя «нестабильным дефектом». Ты молчал, когда они посылали людей умирать от моей руки, лишь бы спровоцировать меня на открытый конфликт.
Юки наклонился ближе, его дыхание обдало кожу Джинву жаром, похожим на дыхание солнца.
– То, что с ними случилось сегодня — это не моя жестокость, – прошипел он. – Это твоя вина, отец. Твоя трусость и твое безразличие. Ты не остановил их тогда, и теперь я остановил их навсегда. Я лишил их того, что давало им право считать себя богами над обычными людьми. Теперь они — никто. И это твой дар им.
Джинву закрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслись мгновения из прошлого: маленький Юки, стоящий в дверях и смотрящий, как они втроем уезжают в ресторан; Юки, пытающийся показать ему рисунок, пока Джинву обсуждал с Сухо стратегию нового рейда. Каждая деталь теперь казалась острым шипом, вонзающимся в совесть.
– Ты мне больше не отец, – Юки произнес это так просто, что Джинву почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось. – У отца есть долг — защищать. Ты защищал только тех, кто был тебе удобен.
Юки отпустил его волосы с такой силой, что Джинву качнулся вперед, едва не коснувшись лбом пола. Юноша выпрямился, и золотое сияние браслета на его руке вспыхнуло с новой силой, заполняя весь кабинет, вытесняя остатки теней в самые дальние углы.
– Это последнее предупреждение, – голос Юки теперь гремел, отражаясь от стен и резонируя в самих костях присутствующих. – В следующий раз я не буду забирать силы. В следующий раз я не буду вести беседы. Если хоть одна тень, хоть один охотник, хоть один шпион посмеет пересечь границу моих земель... я вернусь.
Он сделал шаг назад, и реальность вокруг него начала сворачиваться в спираль.
– И тогда, – Юки в последний раз взглянул на Джинву ледяным взором, – я превращу этот город в пепел. Я выжгу всё, что ты любишь, до самого основания, чтобы ты понял, каково это — остаться в абсолютной пустоте.
Золотая вспышка на мгновение ослепила Джинву. Когда он смог открыть глаза, в кабинете было тихо. Только тяжелое дыхание Хэ Ин и тихие всхлипы Сухо нарушали мертвую тишину.
Юки исчез.
Джинву медленно поднялся на ноги. Его руки дрожали — не от страха перед смертью, а от осознания того, какую бездну он сам вырыл между собой и сыном. Он посмотрел на свою ладонь, на которой всё еще ощущалось тепло той невероятной энергии.
– Мой Король... – из тени медленно, почтительно и со страхом просочился Берра. Тень великого муравья дрожала, его голова была опущена так низко, что он касался пола. – Он... он ушел.
– Я знаю, Берра, – глухо ответил Джинву.
Он подошел к Хэ Ин и опустился рядом с ней на колени. Она посмотрела на него, и в ее глазах он увидел не любовь, а жгучую ненависть, смешанную с отчаянием.
– Ты... ты позволил ему это сделать... – прошептала она, и ее голос был похож на шелест сухих листьев. – Ты стоял и смотрел...
Джинву не ответил. Что он мог сказать? Что его армия, способная покорить миры, не смогла даже шевельнуться в присутствии истинного наследника небес? Что он сам, будучи сильнейшим существом на планете, почувствовал себя ребенком перед лицом Юки?
Он посмотрел на Сухо. Его сын, который всегда гордился своим рангом S, теперь в ужасе смотрел на свои руки, пытаясь вызвать хотя бы искру маны. Но внутри него была лишь холодная, непроглядная пустота. Юки не просто разрушил их ядра — он стер саму возможность обладания магией.
– Мы уходим, – сказал Джинву, поднимаясь и поднимая жену на руки. – Мы уходим из Ассоциации.
– Куда? – Сухо поднял голову, в его глазах стояли слезы. – Отец, мы должны отомстить! Мы должны собрать всех охотников мира! Он не может быть сильнее всех!
Джинву посмотрел на сына с такой глубокой печалью, что Сухо осекся.
– Он сильнее, Сухо, – просто сказал Джинву. – Он не охотник. Он не монарх. Он — то, с чем этот мир еще не сталкивался. И если мы не послушаем его... пепел — это лучшее, что нас ждет.
Он вышел из разрушенного кабинета, не оглядываясь. Внизу, в холле, сотни охотников стояли в оцепенении, глядя на своего лидера. Они видели золотое сияние, они чувствовали давление, и теперь они видели своего короля, который выглядел так, будто проиграл самую важную битву в своей жизни.
Джинву шел сквозь толпу, и тени расступались перед ним, но он знал — они больше не принадлежат ему так, как раньше. В глубине их сущности теперь жил страх перед Золотым Драконом.
Выйдя на улицу, он посмотрел в небо. Там, высоко над облаками, на мгновение промелькнул золотой след, исчезающий в стороне гор.
– Прости меня, Юки, – прошептал Джинву, зная, что его слова унесет ветер. – Прости, что я понял это слишком поздно.
Он сел в машину, увозя свою сломленную семью прочь от блеска славы и власти. В этот вечер величайший охотник человечества осознал простую истину: можно победить смерть, можно обмануть время, но нельзя уйти от расплаты за собственное безразличие.
А далеко в горах, на вершине, окутанной облаками, юноша в черном кимоно сидел на краю обрыва. Его браслет мерно пульсировал теплым светом, а на спине, под тонкой тканью, казалось, шевелился великий черный змей с золотой чешуей.
Юки смотрел на заходящее солнце. Он был один, но это одиночество больше не жгло его изнутри. Оно было его силой. Его броней.
– Теперь мы квиты, отец, – тихо произнес он, закрывая глаза.
Мир продолжал вращаться, но теперь над ним сияло два солнца. Одно — привычное, дарящее тепло. И другое — золотое, скрытое в тени гор, готовое вспыхнуть в любой момент, когда тьма человеческого сердца снова решит посягнуть на его покой.
Сон Джинву вернулся в свой пустой дом. Он прошел в комнату Юки, где ничего не менялось с того дня, как мальчик ушел. Он сел на кровать сына и закрыл лицо руками. В тишине пустой комнаты ему казалось, что он всё еще слышит голос Дракона, предупреждающий о пепле.
Он знал, что Юки сдержит слово. И это знание было единственным, что теперь связывало отца и сына. Страх и уважение, выросшие на пепелище разрушенной любви.
Теневая армия Джинву притихла, свернувшись в его тени, словно побитые псы. Они больше не были абсолютной силой. В этом новом мире, где правил Дракон, тени могли лишь прятаться, надеясь, что истинный свет не решит однажды сжечь их дотла.
Джинву поднял голову и посмотрел в окно. Ночь вступала в свои права, но на горизонте всё еще теплилась золотая полоса — напоминание о том, кто теперь является истинным хозяином этого мира.
– Береги себя, сын, – прошептал он, понимая, что это единственное, что ему осталось.
Но ответа не было. Только ветер шумел в листве сада, где когда-то началась эта история, и где кровь забытого наследника превратилась в золото великого бога.