← Назад к обзору

Повороты жизни

Колыбельная под грохот орудий

Сквозь тяжелые створки из мореного кедра, отделявшие коридор от детских покоев, доносился размеренный, чеканный голос. Он звучал так, будто на плацу зачитывали высочайший манифест о введении осадного положения.

– Параграф сорок седьмой устава береговой обороны столичного залива, – раздавалось из комнаты с неумолимой четкостью. – При обнаружении неопознанного судна в кильватерном строю головной дозорный броненосец обязан подать три коротких свистка, зажечь сигнальные огни на фок-мачте и развернуть носовые башни по направлению ветра. В случае отсутствия ответа…

Буми, стоявший в коридоре рядом с Изуми, зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос. Его плечи мелко подрагивали, а в глазах плясали слезы восторга.

– Ты слышишь? – прошептал он, наклоняясь к уху жены. – Он дрессирует младенца по уставу Второго тихоокеанского соединения. Если Кира вырастет и первым словом скажет «товсь», я потребую для него трибунала за порчу воздушной нации.

Изуми, кутаясь в просторный багряный халат, лишь покачала головой, но в глубине ее янтарных глаз теплился не скрываемый ничем свет. За последние дни с ее лица окончательно сошла мертвенная бледность. На щеках вновь играл ровный, здоровый румянец, а шаг, пусть и лишенный былой чеканной жесткости, стал легким и уверенным.

Она мягко толкнула створку двери.

В детской пахло теплым пчелиным воском, сушеными лепестками дикой вишни и свежим молоком. В центре комнаты, на ковре из толстого белого войлока, стояло низкое резное кресло с высокими подлокотниками. В нем, выпрямившись так, словно проглотил парадный палаш, восседал генерал Объединенных Сил, наследный принц Страны Огня. Айро снял форменный китель, оставшись в строгой шелковой рубахе без знаков различия, но его поза не оставляла сомнений: здесь несли караульную службу государственной важности.

На его коленях, подперев щеку крошечным кулачком, лежала принцесса Кира. Малышка была завернута в мягкую шафрановую пеленку, украшенную золотыми драконьими заклепками. Ее огромные серые глазенки не моргая следили за тем, как губы брата двигаются, чеканя параграфы, а изо рта вырывались крохотные, едва заметные теплые пузыри.

– …в противном случае открывать огонь на поражение бронебойными фугасами, – невозмутимо закончил Айро и лишь затем поднял глаза на вошедших родителей.

– Генерал, вы забыли упомянуть действия расчетной команды при отказе паровых поршней, – Буми вальяжно перешагнул порог, прислонился к косяку и скрестил руки на груди. – Без этого тактическая картина нападения выглядит крайне сомнительно. Противник может обойти вас с наветренной стороны, пока вы будете чистить сопла.

Айро даже бровью не повел, хотя уголки его тонких губ едва заметно дернулись вверх.

– Мы планировали перейти к паровым котлам после полуденного сна, командующий. Военное дело требует системного подхода.

– Бедный ребенок, – вздохнула Изуми, бесшумно подходя к креслу. Она положила руку на плечо сына. – Айро, ей нет и трех недель. Она должна слушать старинные легенды о духах или пение цикад, а не схемы расстановки броненосцев.

– Мой адмиральский опыт подсказывает, Зу-Зу, что баллистика тяжелых мортир успокаивает куда надежнее любой колыбельной, – хмыкнул Буми, подходя ближе и заглядывая через плечо Айро. – Сам посуди: бу-бу-бу, калибр сорок, дистанция триста кабельтовых… Монотонно, занудно — идеальное снотворное. Меня отец однажды так же пытался усыпить трактатом о природе астральных медитаций. Я отключился на третьем свитке.

Кира, услышав знакомый хриплый голос, оживилась. Ее крохотная ручка выпуталась из пеленки, потянулась в воздух, и вдруг с пальцев сорвался легкий щелчок. Крошечный шарик золотистого пламени, размером с горошину, взмыл вверх, тут же подхваченный крошечным воздушным завихрением, и весело закружился над головой Айро, осыпав его темные волосы безвредными искрами.

Буми расплылся в широченной улыбке:

– Опаньки. Кажется, командующий батареей подает сигнал к атаке.

Айро осторожно, боясь неловким движением повредить хрупкое тельце, поднялся с кресла и протянул сестру подошедшей матери. Его движения были подчеркнуто аккуратными — так офицеры держат в руках стеклянные колбы с нестабильным глицерином.

– Она очень сильная, – тихо, с непривычной для него хрипотцой в голосе произнес принц, когда Изуми прижала дочку к груди. – Я чувствовал ток ее ци, пока держал. Огонь и ветер не борются в ней. Они… перетекают друг в друга. Словно дыхание раздувает горн.

– Потому что она не знает о законах, которые придумали люди, – мягко ответила Изуми, опускаясь на кушетку и расстегивая ворот халата, чтобы покормить девочку. Она бросила на обоих мужчин выразительный взгляд: – А теперь, господа военные, освободите плацдарм. Девочке пора есть, а вам обоим не помешает подышать свежим воздухом. Буми, от тебя всё еще пахнет банными маслами на всю цитадель.

– Это изысканный аромат камфоры, женщина! – возмутился Буми, картинно прижав руку к сердцу. – Между прочим, стоил тридцать серебряных монет за унцию в порту Южного залива!

– Вон, бродяга, – беззлобно улыбнулась Хозяйка Огня, и в ее тоне прозвучала такая домашняя, земная ласка, что Буми лишь коротко поклонился и махнул Айро рукой в сторону балкона.

***

Широкая терраса выходила на восточный склон вулкана. Отсюда, с головокружительной высоты королевской цитадели, столица Страны Огня казалась игрушечной: ступенчатые крыши из красной черепицы спускались к изумрудной чаше кальдеры, а дальше, за высокими внешними стенами, раскинулся безбрежный океан, позолоченный лучами поднимающегося солнца.

В гавани темнели силуэты броненосцев Первого флота. Из высоких труб лениво курился сизый дымок — машины держали под парами, готовые по первому сигналу выйти на рейд.

Буми подошел к резному каменному парапету, с наслаждением опёрся о теплый мрамор и шумно втянул носом морской ветер, дувший с запада. Ветер был крепким, соленым, несущим прохладу открытых вод.

Айро встал рядом. Он уперся ладонями в парапет, глядя прямо перед собой, на корабли. Его плечи были напряжены, в профиле сквозило привычное генеральское упрямство, но между бровей больше не залегала та мучительная, яростная складка, которая не сходила с его лица все последние недели.

Некоторое время они молчали. Тишину нарушал лишь далекий крик чаек над доками да шорох ветра в кронах вековых сосен, росших вдоль крепостного вала.

– Флот в полной боевой готовности, – нарушил молчание Айро. Голос его звучал ровно, по-деловому. – Совет старейшин вчера прислал делегацию. Пытались заикнуться о чистоте традиций и созыве регентского трибунала.

– И что ты им сказал? – Буми скосил глаза на сына.

– Сказал, что на флагмане как раз завершились плановые стрельбы, – сухо ответил принц. – И что если господа советники хотят обсудить генеалогическое древо правящего дома, я готов предоставить им кают-компанию на полигоне в тридцати милях от берега. Желающих не нашлось.

Буми не удержался и фыркнул, после чего смачно хлопнул молодого генерала по плечу. Удар был крепким, флотским, от души. Айро качнулся, но удержал равновесие, лишь бросив на отца вопросительный взгляд.

– Моя школа, – с гордостью заявил Буми. – Пушки всегда были лучшим аргументом в спорах с крючкотворами. Твой дед Аанг, конечно, начал бы читать им нотации о всеобщей гармонии и кармическом долге, но мы-то с тобой знаем: пока у тебя больше брони и пороха, гармония наступает куда быстрее.

– Дедушка Зуко говорил примерно то же самое, – неожиданно отозвался Айро, и на его губах появилась слабая тень улыбки. – Только добавлял, что перед залпом нужно обязательно дать противнику шанс извиниться. Чтобы потом не возиться с рапортами.

Буми тепло рассмеялся, запрокинув голову. Ветер растрепал его седые волосы, закручивая их забавными вихрами. Затем он посерьезнел, повернулся к Айро всем корпусом и внимательно вгляделся в лицо сына.

Молодой человек не отвлекся, не отвел взгляда. Он выдержал этот тяжелый, пристальный взор отца — взор человека, который видел смерть слишком много раз, чтобы притворяться кем-то другим.

– Ты напугался тогда, – негромко, без тени насмешки сказал Буми. – В спальне. Когда она захлебнулась.

Айро замер. Его пальцы, лежавшие на парапете, судорожно сжались, костяшки побелели. Пламя, всегда дремавшее в его жилах, на миг отозвалось горячей волной у запястий, но он тут же подавил его волевым усилием.

– Я… генерал, – глухо выдавил принц, глядя на воду в заливе. – Я командовал дивизиями при обороне Республики. Я видел, как люди сгорают заживо в броневиках. Я видел смерть.

– К черту твой генеральский чин, Айро, – мягко перебил его Буми, подходя ближе. – Я спрашиваю не генерала флота. Я спрашиваю своего сына. Ты испугался за мать.

Айро молчал долго. Ветер трепал шелк его рубахи, донося снизу запах цветущих садов и гари портовых кузниц. Вся его броня, выкованная годами строжайшей армейской дисциплины, дала трещину. Плечи молодого командира едва заметно опустились.

– Я думал, что потерял всё, – шепотом признался Айро. Он впервые заговорил так тихо, словно боялся, что каменные стены цитадели услышат его слабость. – Сначала… когда я узнал правду. О тебе. О моем отце… вернее, о Джаокене. Мой мир перевернулся. Я тридцать лет строил свою жизнь на мысли, что я — наследник древней, непогрешимой линии чистого огня. Что мой долг — искупить ошибки прошлого безупречностью. А потом появился ты… со своими шутками, со своим дурацким поведением, разрушивший всё, во что я верил.

Он поднял взгляд на Буми — в его янтарных глазах плескалась застарелая, глубинная боль взрослого ребенка, у которого отняли привычную опору.

– Я ненавидел тебя, – продолжал принц, с трудом выталкивая слова. – Ненавидел за то, что ты сделал с ней тогда, на острове. Ненавидел за то, что она смотрела на тебя так, как никогда не смотрела на покойного консорта. А потом… когда она упала. Когда ее огонь погас… Я понял, что мне плевать на уставы. Плевать на советы и родословные. Если бы она умерла… я бы просто сжег этот город дотла.

Буми вздохнул — тяжело, с хрипом старых легких. Он поднял руку и положил свою широкую, загрубевшую ладонь на затылок Айро, как делал когда-то его собственный отец, когда мир вокруг казался слишком сложным и враждебным.

Айро вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Тепло отцовской руки было иным, чем огонь — оно не жгло, оно окутывало мягким, несокрушимым щитом.

– Быть сыном великого человека — паршивая работа, парень, – тихо заговорил Буми. – Я знаю это лучше, чем кто-либо во всех четырех нациях. Ты тратишь полжизни на то, чтобы соответствовать чужим ожиданиям, а вторую половину — на то, чтобы зализывать раны от собственной гордыни. Но знаешь, в чем главная тайна, генерал?

Айро чуть приподнял голову, глядя в серые, полные усталой мудрости глаза мага воздуха.

– В том, что идеальных династий не существует, – Буми слабо усмехнулся. – Есть просто люди. Из плоти, крови, страха и глупости. Твоя мать — великая правительница, но еще она женщина, которая безумно боялась за твое будущее тридцать лет назад. Я — старый бродяга, который проспал самое важное, потому что думал, будто свобода дороже долга. Мы оба облажались, Айро. По-крупному.

Ладонь Буми мягко сжала шею сына, заставляя того выпрямиться:

– Но когда она умирала, мы спасли ее не потому, что мы — великие воины или чистокровные аристократы. А потому, что мы держали ее вместе. Твой огонь и мой ветер. Без тебя я бы не справился, сынок. Ее сердце не запустилось бы от одного только воздуха. Ей нужно было твое тепло.

Айро сглотнул вставший в горле ком. Он опустил глаза на свои руки — сильные, боевые ладони мага огня, на которых всё еще виднелись следы ожогов от той отчаянной ночи.

– Значит… мы действительно семья? – спросил он, и в этом вопросе не было вызова. Была лишь робкая, запоздалая надежда.

– А ты куда денешься с подводной лодки? – оскалился Буми в своей фирменной, наглой манере, хлопнув его по спине так, что эхо прокатилось по террасе. – Ты мой сын, парень. Посмотри на свой подбородок! Он упрямее, чем броня на крейсере класса «Саламандра»! И стреляешь ты, уверен, без промаха. Кстати, надо будет как-нибудь проверить тебя на дуэльных клинках. Мой батя учил меня паре приемов с мечами острова Киоши, о которых твои инструкторы даже не слышали.

– Я фехтую лучше любого офицера флота, – мгновенно подобрался принц, и в его янтарных глазах впервые за долгое время блеснул молодой, азартный огонек. – Не советую переоценивать свои силы, командующий. Годы берут свое.

– Ого! Вызов принят, Ваше Высочество! – Буми воинственно подбоченился. – Завтра на рассвете, верхний плац. И проигравший чистит колыбель Киры целую неделю!

– Договорились, – Айро впервые за все эти недели улыбнулся — открыто, широко, без армейской сдержанности. И в этой улыбке вдруг проступило поразительное, неоспоримое сходство с лицом стоящего напротив старика: та же плутовская искорка, то же мальчишеское упрямство.

В этот момент за их спинами раздался кашель. Сухой, нарочито вежливый и невероятно измученный.

Мужчины синхронно обернулись.

На пороге террасы стоял Тензин. Наставник магов воздуха выглядел так, словно пережил второе падение Северного храма: под глазами залегли тени от бессонных ночей, церемониальная мантия висела на исхудавших плечах, а в руках он сжимал свиток с государственной печатью Республики.

Рядом, прислонившись к перилам и нагло жуя сушеную хурму, стояла Корра. На Аватаре были простые тренировочные штаны и свободная туника, а на лице сияла широченная ухмылка.

– Тензи! – взревел Буми, раскинув руки. – Ты проснулся! А мы уж думали вызывать магов воды, чтобы откачивать тебя из духовного транса! Как твои чакры, братец? Развязались?

– Буми, во имя всего святого, замолчи, – простонал Тензин, потирая переносицу. – Я провел двое суток в медитации, пытаясь осознать масштаб происходящего. Я разговаривал с духами предков…

– И что они сказали? – с любопытством склонила голову Корра, отправляя в рот очередной кусок фрукта. – По-моему, идея потрясающая. Теперь у нас есть принцесса Страны Огня, которая чихает искрами и запускает торнадо. Если она пойдет характером в дядю Буми, через двадцать лет Объединенные Силы вообще останутся без флота — она его просто угонит на вечеринку.

– Корра! – в ужасе повернулся к ней Тензин. – Не поощряй его! Это… это беспрецедентный династический прецедент! Мы должны уведомить Президента Райко, составить протокол о двойном подданстве новорожденной и разработать специальную программу обучения…

– Советник Тензин, – раздался с порога спокойный, властный голос.

Все четверо мгновенно смолкли и вытянулись.

Изуми вышла на террасу. На руках она держала накормленную, сладко посапывающую Киру. Ветер с океана тронул полы ее багряного халата, всколыхнул свободные темные пряди волос. В ней не было царственных регалий, не было золотой короны, но величие этой женщины наполняло пространство вокруг нее с такой силой, что даже Корра невольно подобралась и спрятала хурму за спину.

– Моя дочь начнет обучение тогда, когда я сочту нужным, – произнесла Хозяйка Огня, подходя к мужу и сыну. – И учить ее будут не регламенты Республики, а ее семья. Ее отец научит ее слышать ветер. Ее брат научит ее держать удар и вести за собой людей. А я научу ее править своим огнем.

Тензин посмотрел на правительницу, затем перевел взгляд на Буми, который осторожно, с бесконечной гордостью приобнял жену за талию, и на Айро, вставшего по правую руку от матери с видом верного телохранителя.

Монах вздохнул, и его строгое лицо наконец смягчилось.

– Да благословят духи этот дом, – тихо, смиренно произнес Тензин, сложив ладони перед грудью в традиционном поклоне кочевников. – Отец… наш отец был бы счастлив увидеть этот день.

Буми не ответил шуткой. Он лишь молча кивнул брату, глядя на рассветное небо.

Солнце окончательно поднялось над океаном, заливая кальдеру ослепительным, чистым золотом. В лучах утра спали древние вулканы, мирно покачивались на волнах броненосцы, готовые защищать покой этой земли, а на высокой террасе королевского дворца маленький ребенок тихо посапывал на руках у матери.

В крошечной ладошке принцессы Киры, прижатой к груди, пульсировала двойная жизнь: жар вечного пламени предков и свободный, ликующий ветер кочевников. И над всей Страной Огня, впервые за долгие столетия, этот ветер дул не как предвестник бури, а как дыхание долгожданного, выстраданного мира.