Поттер Ограничитель Элизабет Мэйбли
Пепел древних идолов
Замок Хогвартс сотрясался от неслышного магловским ухом, но оглушительного для любого мага стона.
Древние камни фундамента, помнившие поступь основателей, покрывались тончайшей сеткой трещин. Защитный купол, натянутый над шотландскими холмами тысячи лет назад, больше не пел гармоничной серебряной нотой — он вибрировал с дребезжанием надколотого колокола.
В лазарете мадам Помфри пахло не привычной настойкой бадьяна или костеростом, а паленым мясом, застарелым озоном и черной гнилью.
На центральной кровати, опутанный светящимися диагностическими чарами, бился в жестоких судорогах четырнадцатилетний Годрик Поттер.
Его лицо, обычно пухлое, румяное и надменное, превратилось в серую восковую маску. Глаза мальчика закатились, обнажая желтоватые белки, изо рта толчками шла темная пена, а шрам на лбу — та самая пресловутая буква «V», на которую двенадцать лет молилась вся магическая Британия, — вспух багровым нарывом. Кожа вокруг метки почернела, обуглилась, и сквозь лопнувшую плоть отчетливо проступало что-то чужое, маслянисто шевелящееся, словно клубок могильных червей.
– Альбус, сделай же что-нибудь! – в истерике кричала Лили Поттер, вцепившись ногтями в край простыни. Ее рыжие волосы растрепались, по щекам размазалась тушь. – Он умирает! Его магия пожирает сама себя!
– Не прикасайся к нему, Лили! – крикнул Северус Снейп, оттаскивая женщину назад своей уцелевшей левой рукой. Правая, изуродованная и закованная в драконью перчатку после дуэли с Гарри, безвольно висела вдоль туловища. – Вокруг него сформировался некротический вихрь! Если ты войдешь в контур, твое ядро выгорит за три секунды!
Джеймс Поттер сидел в углу на дубовом табурете, обхватив голову руками. След от плазменного ожога, оставленный на его шее рапирой Элизабет Мейбли на скалах Сагами, пульсировал воспаленным жаром, не поддаваясь никаким заживляющим мазям.
– Это из-за компаса... – монотонно, словно безумный, повторял Джеймс. – Когда Гарри разорвал кровную клятву... Он забрал свою долю. Он вырвал ее с корнем.
– Замолчи, Джеймс! – взвизгнула Лили, оборачиваясь к мужу с дикой ненавистью во взгляде. – При чем тут этот неблагодарный щенок?! Годрик — Избранный! Он победил Темного Лорда в колыбели! Гарри обязан был отдать ему все, он должен был стать его щитом! Как он посмел бросить брата?! Как он посмел лишить его защиты?!
– Потому что никакой защиты Годрика никогда не существовало, Лили, – раздался глухой, бесконечно усталый голос.
Альбус Дамблдор медленно опустил Бузинную палочку. Древнее древо, расколотое пополам и наспех стянутое серебряной проволокой, было мертво. Ни одна искра не сорвалась с его кончика. Великий светлый маг выглядел древней мумией: морщины на его лице углубились, спина сгорбилась, а в выцветших голубых глазах не осталось и следа прежнего блеска.
– Что ты говоришь, Альбус? – прошептала Лили, отступая на шаг.
– Мы солгали сами себе, – старик тяжело оперся о спинку кровати, глядя на корчащегося в муках мальчика. – Тринадцать лет назад, в ту ночь... Волан-де-Морта уничтожило не пророчество. И не магия младенца Годрика. Их спасла Дорея Блэк. Она начертала круг кровного искупления, замкнув его на старшем внуке. Гарри... юный Гарри принял на себя смертоносный удар, прикрыв собой колыбель брата. Заклинание отразилось от барьера Дореи, расщепив тело Тома Реддла.
В лазарете повисла гробовая, леденящая душу тишина. Даже Снейп замер, его узкие губы побелели.
– Но... шрам... – хрипло выдавил Джеймс, медленно поднимая голову. – У Годрика шрам! Метка победителя!
– Это не метка победителя, Джеймс, – с горечью обронил Дамблдор. – Это осколок. Разорванная душа Реддла искала сосуд и впилась в ближайшее живое тело. В Годрика. Все эти одиннадцать лет этот паразит дремал лишь потому, что Гарри... Гарри неосознанно удерживал его своей колоссальной защитной аурой. Кровь Поттеров и Блэков в жилах старшего брата работала как вечная темница. Гарри терпел наши упреки, терпел побои, отдавал свою жизненную силу, чтобы этот нарыв не вскрылся!
Дамблдор перевел тяжелый взгляд на Лили:
– Мы выгнали тюремщика, миссис Поттер. Мы сломали его оружие, растоптали его гордость и заявили, что он ничтожество. А вчера... вчера на краю земли Гарри сжег мост. Он перерезал нить. И теперь узник свободен.
Словно в подтверждение его слов, Годрик на кровати выгнулся дугой. Его позвоночник хрустнул с пугающей отчетливостью. Челюсти мальчика распахнулись в беззвучном вопле, и из его горла вырвался не детский плач, а сдавленный, шипящий, полный потусторонней ярости смех.
– *С-с-скоро...* – прошипело существо, шевелящееся под кожей мальчика, и черные вены расползлись от шрама по всему лицу Годрика, заливая белки его глаз чистой смолой. – *С-с-скоро я вернус-с-сь... И этот мир с-с-сгорит...*
Лили упала на колени, закрывая рот руками и заглушая собственный крик ужаса. Джеймс застыл, не в силах пошевелиться.
Они получили то, о чем так отчаянно молили: их «Мальчик, Который Выжил» остался совершенно один. Без тени старшего брата.
Вот только без этой тени золотой идол оказался всего лишь гнилой скорлупой, внутри которой просыпался настоящий ад.
***
Над акваторией Филиппинского моря царило безмятежное синее утро.
Ударный авианосец «Архангел» мерно рассекал трехметровые бирюзовые волны, оставляя за кормой широкий пенный след. Могучие турбины тяжелого крейсера вибрировали глубоким, басовитым гулом, разносящимся по всем палубам стального левиафана. На открытой взлетно-посадочной полосе, омываемой свежим тропическим ветром, пахло солью, прогретым металлом и авиационным топливом.
– Шире шаг, Аой! Ты заваливаешь левое плечо при развороте! Если Нова класса «Богомол» ударит по касательной, твой браслет срежет вместе с ключицей!
Голос Гарри хлестал четко и сухо, словно щелчок армейского карабина.
Юноша стоял на краю посадочной площадки номер три, скрестив руки на груди. На нем были простые черные форменные брюки, армейские ботинки на толстой рифленой подошве и расстегнутый форменный жилет Ограничителя поверх серой майки. Его короткие черные волосы трепал влажный ветер, открывая лоб, на котором бледный шрам-молния больше не воспалялся — теперь он казался благородной серебряной гравировкой на смуглой от загара коже.
В центре площадки тяжело дышал Казуя Аой. Пятнадцатилетний курсант был насквозь мокрым от пота, его тренировочная форма прилипла к телу, а руки заметно дрожали от многочасовых перегрузок.
В пяти метрах от него в боевой стойке замерла Сателайза эль Бриджит.
Ее тренировочная вольт-коса была активирована на минимальной мощности, лезвие мерцало тусклым золотистым светом. Девушка не выглядела уставшей, но ее дыхание было частым, а в лазурных глазах читалась предельная концентрация. Она больше не замыкалась в себе: ее плечи были расправлены, стойка безупречна, а взгляд обращен не в пустоту, а прямо на напарника.
– Еще раз, – скомандовал Гарри. – Сателайза, атака по сектору C-2. Казуя — Замораживание с упреждением на три десятых секунды. Начали.
Бриджит сорвалась с места без предупреждения. Ее скорость была поразительной — даже без активации полного режима Стигм она преодолела разделяющее их расстояние за долю секунды, нанося диагональный рубящий удар косой.
Казуя не стал пятиться. Он вспомнил все, чему учил его этот странный, пугающий черноволосый третьекурсник, в одиночку сокрушавший стратегических монстров.
«Не нажимай кнопку вслепую, – звучал в его памяти холодный голос Поттера. – Твой браслет — это не пульт от телевизора. Это продолжение твоей нервной системы. Чувствуй колебания воздуха. Чувствуй ее пульс. Твое поле должно стать полом под ее ногами и стеной перед ее врагами».
– **Freezing!** – выкрикнул Казуя, впечатывая правую руку вперед с раскрытыми пальцами.
Пространство перед Сателайзой дрогнуло. На этот раз поле не расползлось бесформенной кляксой, как это бывало раньше. Оно сжалось в аккуратную, плотную трапецию, точно перехватившую лезвие косы за пять сантиметров до плеча юноши. Кинетическая энергия удара ушла в основание барьера, заставив воздух зазвенеть на высокой ноте.
Сателайза плавно погасила инерцию, перекрутила оружие в пальцах и развеяла его в сноп мелких искр.
– Неплохо, – сдержанно произнесла она, смахивая мокрую светлую прядь со лба. На ее губах появилась едва заметная, но искренняя полуулыбка. – Ты больше не закрываешь глаза при ударе, Казуя.
Парень опустился на одно колено, жадно глотая воздух, но его лицо сияло от гордости:
– Получилось... Гарри, ты видел? Барьер не просел!
– Видел, – Гарри подошел ближе, бросив каждому по бутылке изотонического напитка. – Плотность удовлетворительная. Время реакции сократилось на двенадцать процентов. Но ты все еще полагаешься только на глаза. В настоящем бою Нова атакуют сквозь пространственные карманы. Если ты не научишься чувствовать искажение гравитации спиной — Сателайза погибнет раньше, чем ты успеешь подумать о кнопке активации.
– Он прав, Аой, – раздался с капитанского мостика насмешливый, кристально чистый голос.
По металлическому трапу легко и грациозно спустилась Элизабет Мейбли.
Она выглядела ослепительно. Белоснежный китель капитана специального назначения «Шевалье» сидел на ней безупречно, золотой аксельбант покачивался в такт шагам, а длинные платиновые волосы были стянуты тонкой сапфировой лентой. Рядом с ней неторопливо вышагивала Арнетт Макмиллан, лениво поигрывая незажженной тонкой сигаретой, и невозмутимая Клео Бранд, державшая под мышкой электронный планшет тактической связи.
Элизабет подошла прямо к Гарри. Ни секунды не колеблясь перед подчиненными, она естественным, привычным жестом положила ладонь ему на грудь, ощущая сквозь ткань мерное, спокойное биение его сердца. Ее лазурные глаза ласково оглядели его лицо.
– Ты гоняешь детей под палящим солнцем уже четыре часа, мой строгий инспектор. Матушка требует твоего присутствия в оперативном зале.
– Дети должны уметь выживать, – Гарри накрыл ее пальцы своей ладонью, и между ними вновь пробежала легкая, теплая искра нейросенсорного резонанса. – Особенно когда старые дураки в штабах думают, что война выигрывается красивыми парадами. Что там у Корнелии?
– Разведка 13-го сектора перехватила аномальные данные со спутников слежения, – вмешалась Клео, активируя голографический экран своего планшета. – В районе Марианской впадины зафиксировано формирование пространственного вихря двенадцатого класса. Это не единичный прорыв, Гарри. Это полноценный кластер.
Гарри прищурился, вглядываясь в трехмерную диаграмму гравитационных аномалий.
– Структура сжатия напоминает то, что мы видели в Сагами, – заметил он, проводя пальцем по светящимся линиям. – Но плотность втрое выше. Они выстраивают узловые точки. Это ретранслятор.
– Ретранслятор? – переспросила Арнетт, нахмурив рыжие брови. – Хочешь сказать, эти твари строят стационарные ворота прямо в океане?
– Именно, – холодно подтвердил юноша. – Они поняли, что одиночные вылазки захлебываются. Человечество научилось убивать Нова S-класса. Значит, следующий шаг эволюции противника — массированная высадка постоянного контингента. Если они стабилизируют разлом таких масштабов, планетарный барьер лопнет, как перезрелый помидор.
Сателайза шагнула вперед, ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки:
– Каков приказ штаба?
– Приказ прост, – Элизабет повернулась к строю, и в ее облике вновь проступила несокрушимая, царственная стать величайшей Пандоры поколения. – «Архангел» меняет курс. Мы идем в эпицентр формирования разлома. Наша задача — войти в зону нулевой гравитации до того, как ретранслятор выйдет на проектную мощность, и разрушить ядро сингулярности.
– Самоубийственная миссия, – хмыкнула Арнетт, но в ее глазах вспыхнул дикий боевой азарт. – Всё как мы любим.
– Это не самоубийство, Макмиллан, – ровно произнес Гарри, глядя на бескрайний океанский горизонт. – Это зачистка территории. Казуя, Сателайза — пятнадцать минут на душ и смену фильтров в снаряжении. Вы идете во втором эшелоне. Мы с Элизабет берем на себя прорыв фронта.
– Есть! – синхронно выдохнули второкурсники, срываясь на бег в сторону жилых отсеков.
Элизабет проводила их взглядом и вновь посмотрела на Гарри. Ее голос стал тише, предназначенный только для него одного:
– Мое предчувствие молчит, Гарри. А это значит, что впереди — полная неизвестность. Твои щиты справятся с сингулярностью?
Гарри чуть заметно улыбнулся — хищно, уверенно, обнажая в улыбке ту первобытную силу, которая когда-то заставила дрожать самого Альбуса Дамблдора.
– Мои щиты держали ненависть тысячи волшебников и разрыв кровного проклятия, Элизабет. Космический мусор не станет исключением. Идем. Нас ждет адмирал.
***
Через три часа небо над Филиппинским морем перестало существовать.
Оно растворилось в чудовищном багрово-черном водовороте, закручивающемся на высоте десяти километров. Солнечный свет не пробивался сквозь плотные слои пространственной пыли; океан под килем «Архангела» казался черной, маслянистой смолой, из недр которой с гулким ревом поднимались десятиметровые волны.
В воздухе пахло паленой медью и абсолютным холодом.
– Боевая готовность номер один! – разносился по внутренним отсекам корабля голос адмирала Корнелии Мейбли. – Развернуть противоперегрузочные гидроамортизаторы! Артиллерии главного калибра — зарядить вольт-дезинтеграционные снаряды! Подразделениям Пандор — занять катапультные позиции!
На открытой носовой палубе ветер был такой силы, что сбивал с ног незакрепленное оборудование. Но четверо воинов, стоявших у катапультных упоров, не шелохнулись.
Элизабет Мейбли была закована в глухую тяжелую броню класса «Валькирия-X» — новейшую разработку семейных лабораторий Мейбли. Нагрудник из полированного белого титана идеально облегал ее тело, на плечах мерцали гравитационные компенсаторы, а за спиной в полураскрытом состоянии подрагивали шесть гнезд Стигм, испуская тонкие струи лазурного пламени. В ее правой руке вибрировала трехметровая плазменная рапира, окруженная венцом из восьми световых клинков-спутников.
Слева от нее стоял Гарри.
На нем не было громоздкой брони — лишь черная композитная форма Ограничителя высшего ранга, усиленная пластинами из сплава вольт-карбида на предплечьях и голенях. На обоих запястьях тускло светились синхронизированные браслеты тринадцатого поколения, а на груди поверх ткани мерно пульсировал серебряный медальон с древним гербом рода Блэк — единственная реликвия прошлого, которую он сохранил в память о бабушке Дорее.
Позади них выстроились Сателайза с тяжелой двухлезвийной косой и Казуя, в чьих глазах больше не было страха — только стальная решимость выстоять до конца.
– Фиксация объекта! – загремело из динамиков внешнего оповещения. – Прямо по курсу — пространственный ретранслятор! Классификация — «Омега-Монолит»! Множественные материализации эскорта!
Из кипящих черных волн океана медленно поднималась циклопическая конструкция.
Это не было живым существом в обычном понимании. Это была геометрически безупречная пирамида из матово-черного биометалла высотой более трехсот метров. Вокруг нее, словно кольца Сатурна, вращались три гигантских сегментированных кольца, генерирующих чудовищный гравитационный вихрь.
А вокруг пирамиды в воздухе и на воде роились сотни тварей.
Среди них были десятки Нова стратегического класса, бронированные чудовища-многоножки и, что самое страшное, целое звено гуманоидных особей — Пандор-Нова, чьи мертвые фосфорные глаза горели жаждой уничтожения.
– Их слишком много... – прошептал Казуя, невольно сделав полшага назад под натиском накатившей волны чужеродного давления.
– Числа не имеют значения, когда пространство принадлежит нам, – спокойно произнес Гарри.
Он повернул голову к Элизабет. Их взгляды встретились. Никаких слов не требовалось. Нейронная сеть их Таинства вспыхнула на максимальной мощности, объединяя их восприятие, их реакцию и их жизненную силу в единый несокрушимый сплав.
– Покажи им величие рода Мейбли, моя королева, – негромко произнес Гарри.
– Сокруши их основу, мой паладин, – ответила она, и ее губы изогнулись в хищной, прекрасной улыбке.
– **Катапульта — ПУСК!**
Палуба под их ногами содрогнулась. Электромагнитные рельсы швырнули четверых бойцов вперед, в бушующий ад пространственного шторма.
*Ш-Ш-Ш-А-А-А-Х!*
Кольца Монолита пришли в движение. Сотни Нова одновременно испустили объединенный импульс Замораживания.
Это не было обычной волной — это был гравитационный пресс, способный расплющить стальной линкор в тонкий лист фольги за долю секунды. Пространство между облаками и океаном мгновенно окрасилось в багровые тона, физические законы рухнули, превращая воздух в застывшую каменную породу.
– Казуя, держи тыл! – крикнул Гарри по ментальному каналу.
– Понял! – отозвался парень, разворачивая локальный сектор защиты вокруг себя и Сателайзы.
А сам Гарри выбросил вперед обе руки.
Его тело зависло в воздухе на высоте пятидесяти метров над бушующими волнами. На его лбу шрам-молния вспыхнул ослепительным серебряным пламенем, разрывая сумрак шторма. Вокруг его фигуры закружились не просто световые линии — в воздухе материализовались исполинские полупрозрачные рунические письмена, образуя гигантский трехмерный октаэдр.
– **Кровь древних королей, сталь нового мира!** – загремел голос Гарри, перекрывая вой шторма и скрежет биометалла. – **ПРОСТРАНСТВЕННЫЙ ВАКУУМ: ПЕЧАТЬ АБСОЛЮТА!**
Ударная волна изумрудного света колоссальной плотности вырвалась из его ладоней.
Она не просто столкнулась с багровым полем врага. Она поглотила его.
Рунический октаэдр Гарри расширился на два километра во все стороны, мгновенно стирая чужеродное искривление. Гравитация вернулась в норму. Багровый свет погас, уступив место кристально-чистому изумрудному сиянию. Сотни низших Нова, потеряв опору в искаженном пространстве, с визгом закувыркались в бушующие волны. А исполинские кольца Монолита заскрипели, замедляя свое вращение под гнетом абсолютного покоя, созданного волей Поттера.
– Дорога открыта! – крикнул Гарри. – В атаку!
– **Stigma Satellite: Nine-Fold Execution!** – разнесся над океаном царственный клич Элизабет.
Она двигалась с запредельной скоростью. Техника Accel Turn, помноженная на девяносто восемь процентов резонанса с ядром Гарри, превратила девушку в сверкающий метеор. Девять лазурных копий прорезали строй вражеского авангарда.
Первая Пандора-Нова попыталась выставить вольт-щит, но рапира Элизабет прошла сквозь него, словно сквозь нагретое масло, рассекая хитиновую броню и ядро твари одним выверенным движением. Вторая особь была разорвана на куски световыми спутниками, кружившими вокруг королевы смертоносным вихрем.
– Сателайза, левый сектор! Не дай им окружить флагман! – скомандовала Элизабет, не снижая скорости.
– С удовольствием! – оскалилась Бриджит.
Под прикрытием барьера Казуи, который двигался синхронно с ней, «Неприкасаемая Королева» ворвалась в ряды тяжелых многоножек. Ее гигантская коса вращалась с сокрушительной силой, рассекая сочленения брони и дробя биометалл на дымящиеся осколки. Казуя действовал безупречно: каждый раз, когда враг пытался контратаковать из слепой зоны, перед лезвием чудовища вырастала невидимая изумрудная стена, гасящая инерцию удара.
Но в центре поля боя оставалась главная угроза.
Черный Монолит осознал опасность. Центральная грань пирамиды раскрылась, обнажая пульсирующее багровое солнце — ядро сингулярности размером с пятиэтажный дом. Вокруг него с безумной скоростью закружился диск аккреции из чистого распада материи.
Луч антиматерии, способный расколоть земную кору до мантии, начал формироваться внутри излучателя.
– Гарри! – крикнула Элизабет через мыслесвязь. – Мощность излучателя превышает предел стандартного Замораживания на четыреста процентов! Если он выстрелит, океан испарится до дна!
– Он не выстрелит, – раздался спокойный, леденящий душу ответ юноши.
Гарри больше не парил в воздухе. Он стоял прямо на поверхности бушующего океана — плотная пленка поверхностного натяжения, созданная его барьером, держала его обувь сухой среди кипящих волн.
Он медленно опустил руки к воде, а затем резко вскинул их вверх, словно поднимая из пучины невидимые колоссальные врата.
– **Древняя магия крови... Дорея, Чарлус... примите мою волю!**
Его голос больше не был человеческим. В нем звенели голоса поколений воинов, не склонивших головы перед смертью.
– **AEGIS OF THE BLACK SUN: ZERO DOMAIN!**
Из темных глубин океана поднялись исполинские изумрудные столбы света, замыкаясь в колоссальный купол над пирамидой Монолита.
Внутри этого купола время и пространство просто перестали существовать.
Формирующийся луч антиматерии застыл. Световой диск аккреции превратился в неподвижную хрустальную пластину. Гигантские сегментированные кольца пирамиды покрылись толстой коркой изумрудного инея, состоящего из сконденсированного пространства. Колоссальное сооружение пришельцев оказалось намертво замуровано в абсолютном нуле.
Из носа Гарри хлынула алая кровь, стекая по подбородку и капая на черную ткань кителя. Вены на его висках вздулись, пульсируя раскаленным свинцом. Поддерживать такое поле в одиночку стоило колоссальных затрат жизненной энергии — обычный Ограничитель сгорел бы дотла за полсекунды.
Но Гарри держал. Держал зубами, волей, несгибаемым упрямством мальчика, которого когда-то заперли в темном чулане и который поклялся, что больше никогда и ничто не сможет ограничить его свободу.
– Элизабет... – прохрипел он, не разжимая кулаков. – Твой удар. Сделай это.
– Я с тобой, мой король! – раздался ее отчаянный, любящий и беспощадный крик.
Элизабет взмыла в стратосферу.
Все восемь Стигм на ее спине раскрылись до предела, сливаясь в сплошное лазурное сияние, превосходящее яркостью полуденное солнце. Ее вольт-рапира удлинилась, превращаясь в стометровое копье божественного возмездия, сотканное из чистой энергии ее любви, ее ярости и ее нерушимой клятвы.
– **GRAND CROSS: HEAVEN’S JUDGMENT!**
Она падала вниз вертикально, разгоняясь до десяти скоростей звука. Воздух вокруг ее тела горел, превращаясь в сверкающую плазму.
Острие лазурного копья ударило точно в застывшее ядро сингулярности в центре парализованного Монолита.
Секунда абсолютной, невозможной тишины накрыла Филиппинское море. Мир словно затаил дыхание.
А затем изумрудный купол Гарри треснул изнутри, выпуская наружу колоссальный столб чистого белого света.
Черный металл Монолита начал распадаться на атомы, осыпаясь сверкающей пылью. Ядро сингулярности схлопнулось само в себя, не оставив после себя даже ударной волны — вся разрушительная мощь взрыва была поглощена и рассеяна в субатомном вакууме.
Остатки стаи Нова, лишенные связи с командным центром, издали предсмертный визг и растворились в воздухе серыми хлопьями пепла.
Багровые тучи в небесах разорвало в клочья. На очистившийся, утихший океан хлынули ослепительные, теплые лучи тропического солнца.
***
Над водой висела звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным плеском ленивых волн.
Гарри покачнулся. Силы покинули его внезапно, словно перерубленный кабель. Ноги подкосились, водная гладь под ботинками потеряла твердость, и юноша начал заваливаться назад, в темную морскую глубину.
Но упасть ему не дали.
Сильные, закованные в легкую белую броню руки перехватили его под мышки, бережно прижимая к теплой титановой пластине нагрудника.
Элизабет опустилась на воду, удерживая его на плаву с помощью антигравитационных двигателей брони. Ее шлем уже был откинут назад, мокрые платиновые волосы прилипли к вискам, а по бледным щекам текли слезы — редкие, непрошеные слезы женщины, видевшей, как ее единственный мужчина только что вырвал победу из пасти самой смерти.
– Ты сумасшедший... – прошептала она, дрожащими пальцами стирая кровь с его губ и подбородка. – Абсолютный ноль на два километра... Твое ядро могло выгореть!
Гарри с трудом открыл глаза. Мир перед ним слегка двоился, но лазурные омуты Элизабет были четкими, яркими и бесконечно родными.
– Я обещал... что твой клинок не встретит сопротивления, – слабо улыбнулся он, сжимая ее ладонь в белой перчатке. – Мой барьер... выстоял?
– Выстоял, – Элизабет всхлипнула, прижимаясь лбом к его виску, не заботясь о том, что ее лицо пачкается его кровью. – Ты спас нас всех, идиот. Ты спас меня.
Рядом с глухим рокотом антигравов опустились Сателайза и Казуя. Второкурсники были покрыты копотью, форма их местами была порвана, но на лицах сияло ни с чем не сравнимое торжество. Сателайза опустила свою косу в воду, тяжело переводя дух, и посмотрела на Гарри с таким благоговением, с каким верующие смотрят на сошедших с небес архангелов.
– Мы сделали это... – выдохнул Казуя, глядя на чистое небо. – Мы действительно уничтожили Монолит...
Из-за горизонта, вздымая пенные буруны, на полной скорости приближался ударный авианосец «Архангел». С его палубы доносились победные гудки корабельных сирен, а сотни матросов и офицеров, высыпавших на фальшборт, оглашали океан оглушительными криками радости.
Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как тепло тела Элизабет согревает его остывшие магические каналы.
Где-то там, за тысячи миль на западе, в сырой шотландской тьме кучка испуганных волшебников оплакивала своего гниющего заживо идола, пытаясь склеить обломки старых иллюзий. Они думали, что правят миром, держась за куски сухого дерева и древние свитки.
Какая нелепая, жалкая слепота.
Здесь, среди соленых брызг океана, в объятиях женщины, чье имя заставляло трепетать целые армии, Гарри Поттер обрел свою истинную судьбу. Он не был Избранным. Он не был героем чужих пророчеств.
Он был щитом, о который разбилась бездна.
И пока держался этот щит — солнце над землей никогда не погаснет.