Поттер из Доминиона
Цена крови и неостали
Над выжженным стадионом Хогвартса повисла звенящая, мертвая тишина. Ветер кружил в воздухе хлопья черного пепла — остатки многометрового тернового лабиринта, обращенного в прах зажигательными ракетами Доминиона.
Две тысячи волшебников не дышали. Члены Визенгамота, преподаватели, иностранные делегации и студенты застыли каменными изваяниями, глядя на судейский стол. Там, между опрокинутых серебряных кубков, тускло мерцал золотом Кубок Трех Волшебников. А рядом с ним валялись два обломка тисовой древесины, перепачканные запекшейся черной кровью.
– Собрал клоунов… – повторил Корнелиус Фадж, его пухлые щеки мелко тряслись, а голос сорвался на визгливый фальцет. – Кто собрал? О чем вы… о чем вы говорите, мистер Поттер?! Вы хотите сказать…
– Я хочу сказать, толстяк, что ваша так называемая «гражданская война» официально закрыта по причине ликвидации личного состава противника, – холодно произнес Гарри, опершись кулаками о стол прямо перед носом министра.
Он не повышал голоса, но каждое слово, усиленное тактическими динамиками на его бронежилете, гремело над стадионом подобно ударам осадного орудия.
– Волан-де-Морт мертв? – прошептал Альбус Дамблдор. Его здоровые пальцы сжались на древке Бузинной палочки так, что побелели костяшки. – Гарри… ты победил его? Пророчество…
– Пророчество можете свернуть в трубочку и скормить вашим почтовым совам, директор, – усмехнулся Гарри, криво оскалив зубы. – Пророчества пишут для тех, кто не умеет рассчитывать траекторию полета крупнокалиберной пули. Ваш Темный Лорд попытался сыграть в бога. Но у бога из плоти и костей очень низкий предел прочности против разрывного патрона пятидесятого калибра. Физическое тело субъекта уничтожено.
– А его душа?! – подал голос Джеймс Поттер, проталкиваясь сквозь ряды застывших судей. Старший аврор тяжело дышал, его мантия промокла от холодного пота. – Гарри! Если тело мертво, его дух все еще привязан к крестражам! Он вернется снова! Ты не понимаешь, во что ввязался!
– Это ты не понимаешь, во что вы все вляпались тринадцать лет назад, папаша, – Гарри медленно повернул голову к отцу.
В его взгляде не было ярости — лишь бесконечное, вымораживающее презрение.
– Душа вашего местного террориста сейчас заперта в стазис-модуле Доминиона с тройным экранированием поляризованной пси-решеткой. Ее уже везут в лабораторный комплекс крейсера «Непреклонный». Доктор Хэнсон и научный совет Корхала разберут этот сгусток темной биоэнергии на кварки. Император Валериан Менгск очень интересуется технологиями переноса сознания для армейских нужд. Так что расслабьтесь. Волан-де-Морт теперь состоит на службе науки Доминиона в качестве подопытной крысы. Навсегда.
По рядам трибун прокатился приглушенный стон ужаса. Чистокровные маги слушали эти слова, не понимая половины военных терминов, но первобытная суть доходила до каждого: чудовище, чье имя они боялись произносить вслух на протяжении двух десятилетий, было упаковано в железную коробку, как образец руды, и отправлено на вивисекцию.
– Это… это невозможно! – взвизгнул Годрик, багровея сквозь грязь и медицинские пластыри на сломанном носу. Мальчик стоял, прижимая покалеченную руку к груди, его глаза горели ядовитой ненавистью. – Ты лжешь! Ты всё врешь, трус! Ты просто нашел сломанную палочку! Отец учил меня, Темного Лорда может сокрушить только Избранный! Только я! У меня на лбу шрам! А ты — сквиб! Жалкий магловский наемник!
Гарри даже не удостоил брата взглядом. Он лишь тронул клавишу связи на воротнике:
– Мира. Сбрасывай багаж.
– С удовольствием, сладкий, – раздался из динамика хриплый, прокуренный голос королевы пиратов.
Воздух над стадионом завибрировал.
Тяжелый десантный челнок Доминиона, зависший над кромкой поля, плавно опустился на высоту пяти метров. Задняя аппарель со свистом гидравлики рухнула вниз.
Из грузового отсека на обугленный газон вывалились двое бронированных морпехов. Между собой они волокли на широких магнитных цепях живой груз.
Первым на колени перед судейской ложей рухнул Питер Петтигрю. Хвост рыдал, размазывая по лицу сопли и грязь, баюкая культю правой руки, туго затянутую медицинским жгутом Доминиона.
– Мерлин великий… – выдохнул Скримджер, опустив трость. – Это же… Петтигрю?!
– Питер?! – вскрикнула Лили Поттер, в ужасе прижимая руки к щекам. – Но… Сириус… Сириус же убил тебя! От тебя остался только палец!
– Спросите его сами, миссис Поттер, – раздался холодный, бархатный голос Новы Терры.
Светловолосый Призрак шагнула из тени посадочной опоры челнока, держа винтовку на сгибе локтя. Ее глаза тускло светились бирюзовым ментальным огнем.
– Мой телепатический допрос занял ровно две минуты, – бесстрастно произнесла Нова. – Субъект Питер Петтигрю являлся Хранителем Тайны вашего убежища в Годриковой Впадине. Именно он передал координаты Волан-де-Морту. Именно он взорвал улицу с маглами тринадцать лет назад, отрезал себе палец, обратился в крысу и все эти годы жил в качестве домашнего питомца в семье ваших верных сторонников Уизли.
На гриффиндорской трибуне раздался грохот: Рон Уизли сполз под лавку, побелев до синевы.
Джеймс Поттер покачнулся, словно от физического удара. Его лицо стало землисто-серым.
– Питер?.. Ты?.. Но Сириус… Мы отправили Сириуса в Азкабан… без суда…
– Вы отправили своего лучшего друга гнить заживо среди дементоров, потому что поленились провести элементарное дознание, – припечатал Гарри, сплюнув окурок под ноги отцу. – Браво, мистер старший аврор. Ваша профессиональная компетентность поражает даже пиратов Мертвого Святилища.
Но второй пленник вызвал на трибунах настоящий шок.
Морпехи бросили на траву Люциуса Малфоя.
Глава попечительского совета Хогвартса, богатейший лорд Британии, был едва узнаваем. Его роскошная мантия превратилась в кровавые лохмотья, лицо было исполосовано каменной крошкой, а обе ноги ниже колен отсутствовали — раны были грубо прижжены гемостатической пеной полевой медицины Доминиона. На его шее тускло мигал стальной ошейник-глушитель, блокирующий любые попытки сосредоточиться на магии.
– Люциус!.. – пискнул Фадж, пятясь назад и едва не свалившись с помоста.
– Еще сорок восемь трупов его дружков в масках сейчас собирает наша похоронная команда в Литтл-Хэнглтоне, – равнодушно добавил Гарри. – Нокс, Крэбб, Гойл, Макнейр… Все ваши уважаемые чистокровные спонсоры министерства. Они решили проверить прочность брони морпехов Доминиона своими зубочистками. Результат предсказуем. Мы передаем вам этих двоих выживших. Судите их по своим средневековым законам или посадите в свои каменные мешки — нам плевать. Но если хоть один из ваших министерских крысятников попытается сунуться к нашему периметру с претензиями по поводу «незаконного применения силы»…
Гарри поднял правую руку и указал пальцем в темнеющее шотландское небо.
В ту же секунду низкие тучи над замком разошлись в стороны, словно разрезанные гигантским скальпелем.
На высоте трех километров над Хогвартсом медленно, величественно проявился колоссальный силуэт линейного крейсера «Непреклонный». Длина в тысячу двести метров. Миллионы тонн легированной неостали, ощетинившиеся десятками зенитных башен, ракетных шахт и плазменных излучателей. В носовой части корабля, прямо над шпилями астрономической башни замка, разгоралось ровное, пугающее оранжевое зарево — орудие «Ямато» выходило на десятипроцентный режим боевого дежурства.
Низкий, утробный гул термоядерных двигателей корабля заставил содрогнуться вековой фундамент Хогвартса. В Большом зале зазвенели витражи, а вода в Черном озере пошла крупной рябью.
– …мы просто сотрем эту долину с географических карт Земли, – закончил Гарри. – Вы поняли меня, господин министр?
Фадж судорожно закивал, потеряв дар речи. Из его дрожащих пальцев выпало золотое перо, покатившись по ступеням.
Дамблдор медленно спустился с помоста. Старый волшебник казался постаревшим на сотню лет. Он подошел к Гарри, остановившись в трех шагах от выставленного карабина морпеха.
– Ты взял то, за чем пришел, Гарри, – тихо, без прежнего величия произнес директор. – Ты разрушил зло, которое угрожало нашему миру. Но какой ценой? Ты принес в наш дом железо, огонь и смерть. Ты разорвал узы крови, которые должны были спасти тебя…
– Хватит, Альбус, – раздался резкий, уверенный женский голос.
Из челнока, легко сбежав по аппарели, спустилась Ариэль Хэнсон. На ней был парадный темно-синий китель научного корпуса Доминиона с золотыми шевронами и строгие брюки. Ее каштановые волосы развевались на холодном ветру, а глаза сияли непоколебимой решимостью.
Она подошла к Гарри, встала рядом плечом к плечу и положила свою тонкую руку в перчатке на его бронежилет, открыто демонстрируя всем присутствующим их связь.
– Вы говорите об «узах крови», мистер Дамблдор, – заговорила Ариэль, глядя директору прямо в глаза. – Но где были эти узы, когда пятилетний ребенок замерзал в неотапливаемом чулане под лестницей? Где была ваша хваленая магия, когда его морили голодом и избивали за каждую разбитую тарелку?
Лили Поттер издала сдавленный всхлип, закрыв лицо руками. Ее плечи судорожно тряслись.
– Человека формирует не кровь, – продолжала доктор Хэнсон, и ее голос разносился над трибунами с кристальной четкостью. – Человека формируют поступки тех, кто рядом с ним. Джим Рейнор вытащил Гарри из грязи, когда Конфедерация сжигала города. Тайкус Финдли учил его никогда не сгибать спину перед превосходящей силой. Мэт Хорнет доверил ему жизни тысяч солдат. А мои колонисты на Гавани обязаны ему самим фактом своего существования. Вот его семья. Вот его дом. А вы… вы просто биологические доноры, которые вспомнили о первенце только тогда, когда он вернулся во главе непобедимой армии.
– Замолчи! – сорвался Джеймс Поттер. На его висках вздулись багровые вены. – Ты не имеешь права судить нас, магловская шлюха!
Гарри не стал кричать.
Его движение было быстрее мысли.
В ту же долю секунды тяжелый десантный карабин C-10 исчез с плеча Гарри, а приклад из композитного полимера с глухим, костедробительным звуком врезался точно в челюсть Джеймса Поттера.
Старший аврор вылетел с помоста, перекувырнулся в воздухе и тяжело рухнул спиной на обугленный песок поля. Изо рта Джеймса брызнула кровь вперемешку с осколками зубов, его палочка отлетела на десять метров в сторону.
– ДЖЕЙМС! – закричала Лили, бросаясь к мужу.
Авроры из министерского оцепления инстинктивно дернулись к палочкам, но синхронный металлический лязг двух десятков гаусс-винтовок Доминиона и щелчок снайперской винтовки Новы мгновенно заморозили их на месте. Ни один волшебник не посмел поднять руку.
Гарри опустил карабин, перехватил его за ствол и наступил ботинком на разбитую палочку Джеймса Поттера. Дерево из красного дерева треснуло и рассыпалось щепками под сокрушительным весом армейской подошвы.
Гарри наклонился к корчащемуся в пыли отцу:
– Еще одно оскорбление в адрес доктора Хэнсон, Джеймс, – тихо, с ледяной яростью произнес он, – и я прикажу высадить сюда взвод огнеметчиков «Огненная буря». Они сожгут твое родовое поместье в Годриковой Впадине до фундамента, а пепел развеют над Северным морем. Ты понял меня, «герой»?
Джеймс лишь захрипел, сплевывая кровь и судорожно сжимая сломанную челюсть здоровой рукой. В его глазах, некогда полных спеси и чистокровного величия, впервые в жизни плескался чистый, первобытный, нерассуждающий ужас.
Гарри выпрямился и перевел взгляд на Дамблдора.
– Осталось последнее дело, директор.
Дамблдор медленно перевел дух, глядя на поверженного Джеймса, затем на Гарри:
– Какое дело, мальчик мой… то есть, командир Поттер?
– Палочка в вашей правой руке, – Гарри протянул открытую ладонь. – Бузинная палочка. Высший пси-проводник древних. Вы называете ее Даром Смерти.
Дамблдор замер. Его брови сошлись на переносице:
– Это древнейшая реликвия Хогвартса… Она не принадлежит Доминиону!
– Она принадлежит безопасности человечества, старик, – отрезал Гарри. – Мы провели спектральный анализ кольца и мантии. Эти три артефакта вместе образуют устойчивый фазовый резонатор. Они излучают нестабильное пси-поле, которое пробило брешь в подпространстве и выдернуло меня на Мар-Сару тринадцать лет назад. И сейчас они продолжают дестабилизировать квантовую метрику вокруг вашей школы. Если оставить эту штуку здесь — очередной выброс может разорвать атмосферу Земли.
Нова подошла ближе, ее палец лежал на спуске:
– Сканеры фиксируют критическую нестабильность ядра, директор. Вы отдадите артефакт добровольно для консервации в стазис-хранилище Доминиона, или мне придется применить ментальный паралич?
Дамблдор посмотрел на зависший в небе титанический крейсер. Посмотрел на выжженный стадион. Посмотрел на лежащих в грязи авроров и рыдающую Лили.
Он понял: эпоха магии, вершившей судьбы мира из уютных кабинетов замка, закончилась навсегда. Их иллюзорный суверенитет держался только на том, что развитое человечество до сих пор не обращало на них внимания.
Дрожащими, старыми пальцами Альбус Дамблдор разжал хватку.
Бузинная палочка — непобедимое оружие сотен волшебных войн — легла на бронированную ладонь Гарри Поттера.
Гарри даже не стал рассматривать ее резьбу. Он небрежно сунул легендарный артефакт в экранированный тубус на поясе, защелкнув герметичные замки.
– Вот и всё, – Гарри повернулся спиной к судейской ложе. – Турнир завершен. Победитель забрал свой приз.
– Гарри!.. – отчаянный, сорванный крик Лили Поттер заставил его на мгновение задержать шаг.
Женщина поднялась с колен, оставив хрипящего мужа. Ее парадная изумрудная мантия была перепачкана пеплом и грязью, рыжие волосы спутались, а по щекам непрерывным потоком текли слезы. Она сделала два неуверенных шага вперед, протягивая к нему дрожащие руки:
– Сынок… умоляю тебя… Не уходи так! Мы виноваты… я виновата во всем! Я должна была прийти за тобой! Я должна была забрать тебя от Петуньи! Но… неужели в твоем сердце совсем не осталось места для нас? Неужели мы чужие навсегда?!
Гарри остановился.
Он медленно повернулся к матери. Ветер трепал его короткие темные волосы. На его лице не было злости — только бесконечная, холодная дистанция в триста световых лет и пятнадцать лет непрерывной войны за выживание.
– Чужие? – Гарри тихо покачал головой. – Нет, Лили. «Чужие» — это те, кого ты встречаешь на улице и проходишь мимо. А вы… вы те, кто оставил ребенка умирать в запертом чулане, потому что его брат родился с красивой меткой на лбу.
Он посмотрел на Годрика, который вжался в скамью, дрожа от страха и ненависти:
– Вы растили его как фарфоровую куклу. Вы внушили ему, что мир лежит у его ног. И посмотри, кем он стал: никчемным, трусливым щенком, который ломается при первом же настоящем ударе. Вы предали меня тогда. А его вы предали тем, как воспитали.
Гарри шагнул к трапу десантного челнока, но затем бросил последний взгляд через плечо:
– Моя мать умерла той ночью в Годриковой Впадине, Лили. А женщина, которая стоит передо мной — просто незнакомка в грязном платье. Прощайте.
Он повернулся и решительно взбежал по аппарели челнока.
Ариэль поднялась следом, мягко взяв его за руку и переплетя свои пальцы с его. Нова Терра скользнула внутрь последней, бросив холодный, оценивающий взгляд на замерший стадион.
– Поднять трап, – скомандовал Гарри по громкой связи. – Герметизация отсека.
Тяжелая титановая аппарель с шипением захлопнулась, отрезая мир магии навсегда.
***
На посадочной палубе линейного крейсера «Непреклонный» стоял оглушительный вой остывающих турбин.
Строительные дроны КСМ уже сновали между посадочными опорами челноков, заправляя баки гидразином и проверяя обшивку на микротрещины. Наемники Миры Хан с гоготом и матом перетаскивали ящики с трофеями — зачарованными свитками и образцами магических трав, изъятых из теплиц Хогвартса под видом «научных образцов».
Адмирал Мэт Хорнет встретил их у шлюза палубы, четко приложив руку к козырьку фуражки:
– Все наземные подразделения Доминиона эвакуированы, командир. Передовой лагерь у озера демонтирован за сорок минут. На месте базы осталась только выжженная площадка, обработанная дезактивационным составом. Никаких технологических следов для аборигенов.
– Отличная работа, Мэт, – Гарри стянул с головы тактический шлем, тряхнув волосами. – Что со связью с Корхалом?
– Квантовый ретранслятор стабилен, – Хорнет открыл голографический планшет. – Император Валериан лично ознакомился с предварительным отчетом доктора Хэнсон. Его Величество в абсолютном восторге. Захват стабильного кластера расщепленной личности — так называемого крестража — признан открытием высшей категории государственной важности. Менгск подписал указ о выделении нашему ударному корпусу полугодового отпуска и премиального фонда в десять миллионов кредитов.
– Ого! – Мира Хан, проходившая мимо с патронным ящиком на плече, присвистнула. – Слыхал, Мэтти? Десять миллионов! Мы наконец-то сможем купить тот тяжелый крейсер класса «Горгона», который списали со стапелей Августграда! Я поставлю на него розовые лазеры!
– Никаких розовых лазеров на боевых кораблях флота, Мира, – сухо, но с едва заметной теплотой в голосе отозвался Хорнет. – И вообще, вернись в кают-компанию, у тебя смена через четыре часа.
– Как скажешь, адмирал моей мечты! – наемница подмигнула ему механическим глазом и пошагала по пандусу, напевая разухабистую пиратскую песню.
Гарри и Ариэль медленно пошли по широкому металлическому коридору крейсера в сторону жилого сектора.
За бронированными панорамными иллюминаторами открывался захватывающий дух вид.
Планета Земля.
Голубой шар, укутанный белоснежными завитками облаков, медленно вращался в черной, бездонной пустоте космоса. Где-то там, под слоем перистых туч, осталась крошечная Шотландия с ее древними каменными замками, наивными магами, напыщенными министерскими лордами и детскими обидами, которые казались такими мелкими и ничтожными отсюда, с орбиты.
Ариэль подошла к стеклу, прижавшись к нему плечом.
– Знаешь… – тихо произнесла она, глядя на синеву океанов внизу. – Я рада, что мы улетаем. В этом мире красиво, но в нем слишком много яда. Они заперли себя в клетке из собственных иллюзий и гордятся тем, что прутья этой клетки сделаны из золота.
Гарри подошел сзади, бережно обнял ее за талию и положил подбородок ей на макушку, вдыхая знакомый, родной аромат лаванды.
– У них будет много времени, чтобы подумать над этим, – негромко сказал он. – Фадж и Скримджер теперь знают, что над их головами висит небо, полное стали и огня. Дамблдор потерял Бузинную палочку и миф о собственной непогрешимости. А мой дорогой братец Годрик… ну, надеюсь, целители Мунго смогут вправить ему мозги вместе со сломанной челюстью. Хотя вряд ли. Горбатого только плазменный заряд исправит.
Ариэль повернулась в его кольце рук, заглядывая в его зеленые глаза. На ее лице появилась та самая мягкая, лукавая улыбка, от которой у командира ударного корпуса всегда теплело на сердце:
– А как же наш отпуск, командир Поттер? Император дал добро. Полгода свободы.
Гарри усмехнулся, прижимая ее ближе к себе:
– Никаких «Поттеров», доктор Хэнсон. Для всего сектора Копрулу я просто Гарри. Помощник шерифа с Мар-Сары, который слишком много стреляет и слишком мало спит.
Он наклонился и нежно, с глубоким чувством поцеловал ее в губы.
– Летим на Гавань, – прошептал Гарри, оторвавшись от ее губ. – Построим дом на побережье, как Джим мечтал на Мар-Саре. Ты займешься своими садами и генетикой пшеницы, а я… я буду чинить старый стервятник в гараже и пить пиво на террасе. И если хоть один чиновник из Доминиона прилетит со срочным заданием — я спущу на него корабельных охранных дронов.
– Звучит как лучший план во всей галактике, – рассмеялась Ариэль, уткнувшись носом в его шею.
В динамиках корабельной трансляции раздался ровный, металлический голос бортового искина:
– *Внимание экипажу. Начать предстартовую подготовку гипердвигателей. Координаты сектора Копрулу введены в навигационный комплекс. До входа в подпространство — тридцать секунд.*
Гарри повернулся к иллюминатору, держа Ариэль за руку.
Внизу, над ночной стороной Земли, мерцали огни городов немагического человечества — миллиарды людей жили своей жизнью, даже не подозревая, какая буря только что пронеслась над шотландскими болотами.
В носовой части «Непреклонного» вспыхнули колоссальные генераторы искривления пространства.
Титанический корабль вздрогнул. Звезды за бронестеклом вытянулись в длинные ослепительно-белые линии.
Пространство перед крейсером разорвалось ослепительной лазурной воронкой варп-перехода. Многотонная громада из неостали плавно шагнула в разлом, исчезая из солнечной системы Земли без звука и без следа.
***
На квиддичном поле Хогвартса шел холодный, моросящий утренний дождь.
Вода смывала серый пепел сожженного лабиринта, превращая поле в черную, вязкую жижу.
Трибуны давно опустели. Министерство спешно эвакуировало перепуганных зрителей, введя высший уровень чрезвычайного положения. Пожирателей смерти и обрубки Люциуса Малфоя под строжайшим секретом упекли в закрытые палаты Мунго под охрану дементоров.
На краю поля стояли двое.
Джеймс Поттер сидел на мокрой деревянной скамье, сгорбившись и глядя в землю пустыми, невидящими глазами. Нижняя часть его лица была забинтована плотными белыми бинтами, пропитанными обезболивающим зельем, палочки в кармане больше не было.
Рядом стояла Лили.
Она не куталась в плащ, позволяя ледяным каплям дождя стекать по лицу, смешиваясь с невыплаканными слезами. В руках она сжимала крошечный металлический предмет, найденный ею на месте стоянки десантного челнока.
Это была обычная стреляная латунная гильза от крупнокалиберного револьвера Доминиона.
На холодном металле не было рун. Не было древней магии. Не было гербов великих чистокровных родов. Лишь грубая заводская штамповка двадцать пятого века: *«Dominion Armory — Cal. 50 — Korhal»*.
К ним медленно подошел Альбус Дамблдор.
Старый волшебник больше не носил парадных мантий. На нем был простой серый дорожный плащ, а руки были пусты — Бузинная палочка исчезла в глубинах космоса, оставив директора с его старой палочкой из ясеня, которую он не доставал полвека.
– Они ушли, Альбус? – глухо, едва шевеля разбитыми губами, спросил Джеймс сквозь бинты.
Дамблдор медленно поднял глаза к затянутому свинцовыми тучами небу, где больше не было ни гигантских боевых кораблей, ни ревущих штурмовиков.
– Они ушли, Джеймс, – тихо ответил старик. В его голосе звучала бесконечная, сокрушительная усталость. – Пространственный разлом закрылся. Магия Кубка иссякла. Они вернулись к своим звездам.
– Он вернется? – Лили подняла на директора полные муки глаза, сжимая стреляную гильзу так, что металл врезался в кожу ладони. – Альбус… скажи мне… Гарри вернется когда-нибудь домой?
Дамблдор тяжело вздохнул, глядя на выжженную, дымящуюся землю под их ногами, на следы тяжелых титановых траков и на сломанную жизнь семьи, которая когда-то считала себя центром вселенной.
– Нет, Лили, – покачал головой великий волшебник. – Он не вернется. Потому что его дом никогда не был здесь. Мы сами вытолкнули его за порог… А звезды обратно не отдают то, что взяли на вечную службу.
Дождь усилился, смывая последние следы пепла с пустой арены, оставляя магов наедине с их холодной, разрушенной и навсегда изменившейся реальностью.