Поттер и Сэбер Альтер странная подделка
Крах иллюзий и черный Экскалибур
...и меч, пылавший не чистым светом надежды, а первозданной, клокочущей багрово-черной тьмой.
Тогда, в раскаленных песках Невады, во время безумного ритуала Сноуфилда, Гарри впервые понял истинную цену выживания. Он не был избранным святым. Он был цепным псом Ассоциации, наемником, привыкшим считать гильзы, расход праны и секунды до детонации рунных мин. И слуга, откликнувшаяся на его зов, оказалась его идеальным отражением. Артория Пендрагон Альтер не читала нотаций о чести рыцарства. Она уничтожала препятствия.
В той войне, где границы между фальшивкой и истиной стерлись в радиоактивный пепел, они заключили союз с Лувией Эдельфельт, метавшей проклятия Гандр с грацией хищницы, и безумным гением Флэтом Эскардосом. Их странная коалиция прошла сквозь мясорубку, в которой пали полубоги и древние чудовища. Но главным трофеем Гарри стал не Святой Грааль, чья скверна была выжжена совместным ударом, а нечто куда более ценное. Благодаря остаточной магии сосуда и концептуальному переплетению контракта Артория обрела плоть. Настоящее, живое, бьющееся человеческое тело, сохранившее в себе Реактор Дракона.
Их связь, выкованная в крови и пороховом дыму, переросла в нечто тихое, тяжелое и нерушимое. В брак, заключенный в тайных архивах Часовой Башни. А пять месяцев назад в их поместье на скалистом побережье Девона раздался первый крик их сына — Александра. Мальчика, унаследовавшего холодные золотистые искры в глазах матери и безупречно чистое сплетение магических цепей отца.
Для магов Часовой Башни Гарри Поттер был «Исполнителем» высшего ранга. Человеком, чье владение Укреплением плоти и рунической гравировкой стояло на одной ступени с легендарной Базетт Фрага МакРемитц. Он мог голыми руками переломить хребет химере, бежать быстрее пули и пробивать зачарованные перекрытия бункеров простым прямым ударом кулака, напитанного праной.
И вот в этот мир ворвалась сова.
Птица с гербом банка Гринготтс и тяжелой печатью Лорда Поттера рухнула прямо на гранитную балюстраду террасы, едва преодолев внешний контур защитного барьера.
Гарри, стоявший у перил в простой черной водолазке и армейских брюках, небрежно перехватил конверт двумя пальцами. Его прана, плотная и острая, словно лезвие скальпеля, на секунду взрезала бумагу, проверяя ее на скрытые яды и ментальные закладки. Ничего, кроме спеси.
Он вскрыл письмо. Пробежал глазами по витиеватым строчкам, выведенным рукой Джеймса Поттера.
«...Я, Лорд Джеймс Поттер, глава Благороднейшего и Древнейшего Дома, в честь падения Сами-Знаете-Кого дарую тебе прощение. Твое предательство и бегство забыты. Мы возвращаем тебя в лоно семьи. Однако ввиду тяжелой жертвы твоего брата Годрика, ты обязан передать своего новорожденного сына на усыновление Годрику и Джиневре Уизли для продолжения линии наследников. Брак твой с магглой аннулируется магией рода. Ребенок прибудет в Годрикову Лощину к исходу недели. В противном случае ордер Аврората и сила рода лишат тебя всего...»
Гарри тихо, глухо усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли веселья — лишь сухой металлический лязг затвора.
– Что там? – раздался сзади ровный, лишенный эмоций голос.
Из полумрака гостиной вышла Артория. На ней было строгое черное платье свободного кроя, подчеркивавшее ее бледную фарфоровую кожу. Волосы цвета платины были убраны в сложный узел, скрепленный темной лентой. На ее руках тихо посапывал пятимесячный Александр, укутанный в зачарованное шерстяное одеяло.
Гарри повернулся к жене и протянул ей пергамент:
– Весточка с того света. Моя бывшая семья изволила вспомнить о моем существовании.
Артория взяла лист свободной рукой. Ее золотые глаза, холодные, как антарктический лед, скользнули по тексту. По мере чтения температура в комнате начала стремительно падать. Стекла панорамных окон покрылись тонкой паутиной морозного узора. В воздухе отчетливо запахло гарью, озоном и чистой, концентрированной жаждой убийства.
– Они... – Артория медленно опустила руку, скомкав зачарованный пергамент в бесформенный комок, который тут же вспыхнул черным огнем и осыпался пеплом на полированный пол, – смеют требовать моего сына? Называть меня бесправной подстилкой, а моего ребенка — товаром для продолжения их выродившейся крови?
– Они даже не представляют, кому пишут, – спокойно ответил Гарри, осторожно забирая спящего сына из рук матери и передавая его подошедшей гувернантке-гомункулу, созданной по чертежам Айнцбернов. – Для них мир ограничен островком с деревянными палочками и детскими проклятиями. Они победили Волдеморта и возомнили себя богами.
– Черви, возомнившие себя драконами, – процедила Артория. Ее кулаки сжались с тихим хрустом. – Где они?
– Скоро будут здесь, – Гарри взглянул на хронометр на запястье. – Зная Дамблдора и Джеймса, они не станут ждать конца недели. Если гоблины передали им координаты домена, они явятся с «делегацией милосердия». Они думают, что идут к сломленному сквибу.
– Прекрасно, – на губах бывшей королевы Британии заиграла тонкая, хищная и абсолютно безжалостная улыбка. – Пусть придут. Я давно не держала в руках меч.
***
Воздух над утесом задрожал с громким хлопком аппарации.
Альбус Дамблдор ступил на влажную траву первым. Великий волшебник был облачен в парадную мантию глубокого лазурного цвета, расшитую серебряными звездами. В его правой руке покоилась Бузинная палочка, источавшая мягкое, самодовольное сияние. Следом за ним с негромкими хлопками появились Джеймс Поттер в парадной аристократической мантии с гербом с золотым снитчем, бледная Лили, кутавшаяся в дорожный плащ, и Сириус Блэк, нервно оглядывавшийся по сторонам и сжимавший волшебную палочку в кармане.
Годрика с ними не было — целители святого Мунго настояли на постельном режиме Избранного, хотя тот до последнего требовал лично присутствовать при «передаче его щенка».
– Странное место, – нахмурился Джеймс, оглядывая массивное поместье в неоклассическом стиле, стоявшее на краю скалы над бушующим морем. – Ни одного магловского столба, никаких проводов. Слишком богато для беглеца, перебивающегося подачками.
– Гарри всегда был скрытным, Джеймс, – мягко проговорил Дамблдор, поправляя очки-половинки. – Вполне возможно, его японская сожительница оказалась из состоятельной семьи не-магов. Но не тревожьтесь. Никакие магловские законы и замки не устоят перед истинной магией. Мы пришли спасти ребенка. Помните: твердость, но родительское милосердие. Мальчик должен чувствовать, что мы даем ему шанс вернуться к свету.
– Я все еще считаю, что это дикость, – тихо бросила Лили, чьи пальцы дрожали. – Забирать младенца силой...
– Лили, замолчи! – отрезал Джеймс. – Речь идет о чести Дома Поттеров! Мой внук станет великим волшебником под присмотром Годрика, а не жалким червем в мире машин!
Они двинулись по широкой подъездной дорожке к тяжелым кованым воротам. Дамблдор небрежно взмахнул Бузинной палочкой, посылая вперед мягкое распечатывающее заклинание «Алохомора», совмещенное с чарами снятия барьеров.
Но вместо тихого щелчка замка раздался сухой, оглушительный треск, похожий на раскат грома.
Невидимая стена вспыхнула сложной вязью кроваво-красных скандинавских рун. Волна сжатого кинетического давления ударила старику в грудь с такой чудовищной силой, что Дамблдор, покачнувшись, сделал три шага назад, а полы его мантии задымились.
– Что за чертовщина?! – вскинул палочку Сириус. – Это темная магия!
– Нет... – Дамблдор ошеломленно моргнул, глядя на мерцающие в воздухе знаки. – Это не чары. Здесь нет следов палочковой магии. Это... древние замковые плетения? Неужели здесь обосновались темные ритуалисты?
Ворота не открылись — они просто исчезли, бесшумно разойдясь в стороны.
На террасу перед особняком вышел человек.
Джеймс замер, не веря собственным глазам. Он помнил Гарри тощим, сутулым подростком с испуганным взглядом исподлобья, вечно прятавшимся по углам. Человек, стоявший перед ними, был совершенно иным. Высокий, широкоплечий, двигавшийся с пугающей, выверенной экономностью матерого хищника. На его открытых предплечьях виднелись застарелые шрамы от резаных и пулевых ранений, а кожа казалась отлитой из бронзы. И глаза — изумрудные, как у Лили, но абсолютно мертвые, смотрящие на гостей сквозь узкую прорезь прицела.
– Вы нарушили границы частного владения, – ровным, металлическим голосом произнес Гарри. Он даже не достал рук из карманов брюк. – Разворачивайтесь и проваливайте. Второго предупреждения не будет.
– Гарри! – воскликнула Лили, делая шаг вперед, ее лицо исказилось от вины и боли. – Сынок... это же мы! Твоя семья!
– У меня нет семьи среди стоящих здесь, – холодно отрезал он. – Вы сделали этот выбор одиннадцать лет назад. А окончательно подтвердили его своим идиотским письмом.
– Щенок! – взревел Джеймс, багровея от злости и взмахивая палочкой. – Как ты смеешь так разговаривать с отцом и Главой Рода?! Ты обязан мне жизнью! Мы пришли забрать то, что принадлежит Поттерам по праву крови! Твой сын — законный наследник Годрика! Ты отдашь его немедленно, или я лишу тебя всего, что ты наворовал в этом жалком магловском мире!
Гарри медленно перевел взгляд на Джеймса. В глубине его зрачков на долю секунды зажглись синие контуры активированных Магических Цепей.
– Забрать моего сына? Ты? Существо, не способное защитить собственный дом без армии стариков?
– Успокойся, мальчик мой, – вперед выступил Дамблдор. Его голос зазвучал с той самой бархатной, гипнотической властностью, перед которой десятилетиями склонялся весь Визенгамот. Старик мягко улыбнулся, глядя на Гарри с отеческой снисходительностью. – Мы понимаем твою обиду. Судьба обошлась с тобой сурово, лишив магии. Но нельзя ставить личный эгоизм выше судьбы всего магического сообщества. Род Поттеров должен жить. Годрик отдал свое мужское здоровье ради мира во всем мире. Это твой долг перед Высшим Благом. Отдай дитя. Мы позаботимся о нем. Он станет великим магом, как его дядя. А ты... ты получишь щедрое содержание от фонда Ордена. Смирись, Гарри. Сопротивление бессмысленно перед лицом величайших волшебников эпохи. Я сам прослежу за твоей безопасностью.
Гарри слушал эту речь, и его губы скривились в отвращении.
– «Величайших волшебников эпохи»? – Гарри тихо покачал головой. – Ты действительно веришь в эту чушь, старик? Ты заперся в своей песочнице, машешь деревянной палочкой и думаешь, что познал Таинства? Ты даже не маг. Ты — недоучка, нахватавшийся фокусов.
– Да как ты смеешь! – взвизгнул Сириус. – Перед тобой победитель Грин-де-Вальда! Сильнейший чародей со времен самого Мерлина! На колени, сопляк! «Инкарцеро»!
Из палочки Блэка сорвались толстые веревки, стремясь спеленать Гарри.
То, что произошло в следующее мгновение, нарушило все законы восприятия волшебников.
Гарри не уклонялся. Он не произносил заклинаний.
Воздух взорвался звуковым ударом. Его фигура просто смазалась в воздухе. В следующую долю секунды Гарри уже стоял вплотную к Сириусу. Веревки рассекли пустой воздух там, где он только что находился.
Кулак Гарри, окутанный едва заметным зеленоватым свечением концентрированной праны Укрепления, врезался Сириусу точно в солнечное сплетение.
Раздался сухой, трескучий хруст ломаемых ребер. Сириус даже не успел вскрикнуть — воздух с хрипом вырвался из его легких, глаза закатились, и взрослый мужчина, весивший добрых восемьдесят килограммов, взлетел в воздух, словно тряпичная кукла, пролетел двадцать ярдов и с глухим стуком рухнул на гравий, мгновенно потеряв сознание и харкая кровью.
– Сириус! – в ужасе закричала Лили, выхватывая палочку.
– Что... что это за магия?! – Джеймс попятился, его рука дрожала. – Без палочки?! Без слов?!
– Это не ваша дешевая магия, – холодно произнес Гарри, стряхивая невидимую пыль с костяшек пальцев. – Это основы боевого искусства Инфорсеров Часовой Башни. Укрепление плоти. Мое тело прочнее титана, а мои удары способны пробивать танковую броню. Вы пришли сюда требовать моего сына? Вы не способны пережить даже одного моего шага.
– Невероятно... – Дамблдор мгновенно переменился в лице. Старческая доброжелательность слетела, обнажив хищный, холодный оскал политического гроссмейстера. – Древняя беспалочковая магия тела... редчайший дар. Ты скрывал это, Гарри. Ты опасен. Ты стал темным творением, угрозой статуту и миру. Я не могу позволить такому созданию воспитывать ребенка. Во имя Высшего Блага... ты будешь усмирен!
Дамблдор взмахнул Бузинной палочкой. На сей раз он не сдерживался.
Воздух вокруг директора взревел. Земля под ногами Гарри превратилась в зыбучий песок, готовый поглотить его, а с небес сорвались сотни ослепительных копий чистой трансфигурации, сплетенных с чарами паралича и подавления воли. Это была мощь человека, считавшегося вершиной британского чародейства.
Но заклинания не достигли цели.
Они просто разбились. Растворились в ничто, словно капли дождя, ударившие в раскаленный металл.
Из дверей особняка повеяло холодом столь неописуемым, древним и первобытным, что у Джеймса подкосились колени, а Лили выронила палочку, судорожно хватая ртом воздух. Гравитационное поле вокруг дома словно увеличилось в десятки раз. Трава мгновенно пожухла и почернела.
– Кто дал тебе право, старик, – раздался голос, в котором звенела сталь тысячи клинков, – раскрывать свою пасть в присутствии Короля?
Шаги. Тяжелые, размеренные шаги латных сапог по граниту.
Из тени террасы вышла она.
Артория больше не была одета в домашнее платье. Ее стан сковывали тяжелые, матово-черные доспехи, иссеченные кроваво-красными прожилками циркулирующей маны. Лицо оставалось безупречно бледным, но в глазах полыхало чистое, незамутненное золотое пламя. А в ее правой руке материализовался меч — двуручный клинок из черного металла, по лезвию которого струились багровые молнии колоссальной разрушительной мощи.
Давление ее духовной сущности — Реактора Дракона — обрушилось на поляну, словно упавшая гора.
– Что... кто это?! – пролепетал Джеймс, падая на четвереньки. Магия внутри его тела взбесилась, кровеносные сосуды в глазах полопались от ужасающего эфирного давления. – Это не маггла! Это демон!
Дамблдор побелел. Впервые за сто лет его абсолютная уверенность дала трещину. Он чувствовал природу этой энергии. Это не было магией человека. Это было нечто из Эпохи Богов — плотная, первородная Тайна, рядом с которой вся магия современного мира казалась детской возней в песочнице.
– Сущность... высшего порядка? – прошептал директор, судорожно вскидывая Бузинную палочку и направляя ее прямо в грудь черного рыцаря. – Кем бы ты ни была, отступи! Я — Альбус Дамблдор! Верховный чародей, кавалер ордена Мерлина первой степени, хранитель древнейшей магии! Моя сила не уступает создателям Хогвартса! Склонись перед светом!
Он вложил всю свою силу, всю мощь Непобедимой палочки в сокрушительный луч чистой дезинтеграции. Бело-золотой поток энергии, способный стереть в порошок гранитную крепость, с ревом устремился к Артории.
Она даже не подняла меч.
Она сделала один простой шаг вперед и выставила левую руку в латной рукавице.
*БАМ!*
Луч Дамблдора ударил в ее ладонь и... рассыпался искрами, не оставив на черной стали даже копоти. Магическое сопротивление ранга «А», усиленное скверной Грааля, попросту помножило современное заклинание на ноль.
– Твоя магия слаба, – презрительно бросила Артория. – Твой дух ничтожен.
В следующий миг пространство сжалось.
Дамблдор даже не успел моргнуть. Вспышка багровой маны — и Артория оказалась прямо перед ним. Ее латная рукавица со скоростью падающего метеора врезалась старику прямо в челюсть.
Звук ломающихся костей и выбитых зубов был слышен даже сквозь шум прибоя.
Величайший волшебник Британии перевернулся в воздухе и рухнул на спину, заливая свою расшитую звездами мантию кровью. Бузинная палочка выскользнула из его пальцев и покатилась по траве.
– Альбус! – в ужасе закричала Лили, ползя к нему.
Но Артория не остановилась. Ее взгляд был пуст и страшен. Она наступила латным сапогом прямо на правую руку Дамблдора, методично, с леденящим душу хрустом раздробляя кости предплечья и пальцев.
Старик истошно, по-бабьи взвыл от невыносимой боли, царапая здоровой рукой землю.
– Ты посмел упомянуть имя Мерлина? – Артория наклонилась над ним, и багровые тени ее ауры легли на разбитое лицо директора. – Тот полукровка-инкуб был лжецом, придворным шутом и вечной занозой в моем королевстве. Но даже он обладал каплей величия древних. А ты... ты жалкий червь, прячущийся за куском дерева и красивыми речами. Ты возомнил себя равным ему? Ты осмелился претендовать на кровь моего сына?
Она подняла Дамблдора за воротник мантии одной рукой, словно мешок с тряпьем, и нанесла второй удар кулаком — прямо в живот. Ударной волной выбило воздух из легких старика, его ребра треснули, а внутренние органы превратились в отбитое мясо. Она швырнула его на землю, словно сломанную куклу.
– Пощадите... – хрипел Дамблдор, захлебываясь собственной кровью, из его ушей и носа сочилась багровая жижа. – Пощадите... во имя... света...
– У света нет голоса здесь, – холодно произнес Гарри, подходя ближе и вставая плечом к плечу с женой. Он посмотрел на Джеймса, который трясся от ужаса, не в силах пошевелиться, и на Лили, зарывшуюся лицом в траву и рыдавшую от первобытного страха. – Вы хотели забрать моего сына. Вы угрожали мне своим законом, своим Авроратом, своей смехотворной властью. Вы думали, что правят слова и родовые грамоты. Но миром всегда правила лишь одна вещь — абсолютная сила.
Дамблдор, преодолевая агонию, попытался дотянуться левой рукой до кармана, где лежал аварийный порт-ключ:
– Ты... чудовище... Поттер... ты пожалеешь...
Артория медленно отступила на три шага назад. Ее клинок взмыл в воздух, направленный острием в хмурое небо.
Багровые молнии перестали быть тонкими искрами. Они превратились в чудовищные жгуты первозданной тьмы, раздирающие само полотно реальности вокруг клинка. Небо над поместьем почернело, словно наступило полное солнечное затмение. Ветер взвыл, срывая верхушки деревьев на утесе.
– Гарри... нет! Что она делает?! – взмолился Джеймс, чувствуя, как его душа буквально сжимается в ледяной комок под взглядом этой колоссальной силы. – Мы уйдем! Мы откажемся от претензий! Мы забудем о ребенке! Лили, скажи ему!
– Слишком поздно для капитуляции, – ледяным тоном произнес Гарри. – Мусор должен быть утилизирован.
Артория развела руки, сжимая рукоять обеими ладонями. Черная броня засветилась зловещими рунами, поглощая колоссальный объем праны, вырабатываемой ее Драконьим Ядром. Давление стало настолько невыносимым, что земля под ногами волшебников пошла глубокими трещинами.
Она не кричала. Ее голос прозвучал тихо, но разнесся эхом по всему побережью, словно глас самой судьбы:
– Смерть иллюзиям. Тьма короны. Склонитесь перед судом падших.
Лезвие вспыхнуло ослепительным, непроглядно-черным светом, окаймленным кровью.
– **Экскалибур...**
Дамблдор в последний момент широко распахнул глаза. В его меркнущем сознании промелькнула единственная мысль — осознание того, насколько мелким, смехотворным и ничтожным было все его «Высшее Благо» перед лицом легенды, шагнувшей в реальность.
– **...МОРГАН!**
Она опустила клинок.
То, что вырвалось из меча, не было заклинанием. Это был сплошной, колоссальный катаклизм. Столб багрово-черного света диаметром в добрый десяток ярдов прочертил землю, испаряя камень, почву и сам воздух. Анти-крепостной Благородный Фантазм обрушился прямо на то место, где лежал Альбус Дамблдор.
Не было крика. Не было взрыва.
Была лишь абсолютная аннигиляция.
Магические щиты, которые попыталась бы выставить Бузинная палочка, просто сгорели в первую микросекунду. Тело величайшего светлого мага современности распалось на субатомные частицы, не оставив после себя даже пепла. Луч черной энергии ушел дальше, разрезая холм за пределами поместья надвое и рассекая бушующие воды океана на многие мили вперед, испарив миллионы тонн воды и обнажив скалистое морское дно в шипящем мареве пара.
Когда свет угас, на месте Дамблдора остался лишь глубокий, оплавленный до состояния черного стекла кратер, от которого поднимался едкий дым.
Бузинная палочка, отброшенная ударной волной на край кратера, треснула вдоль всей длины и рассыпалась серой пылью, потеряв свою силу навсегда.
Тишина, наступившая после удара, казалась оглушительной. Лишь шум прибоя вдалеке да потрескивание остывающего стекла нарушали покой.
Джеймс Поттер сидел в грязи, мокрый от собственного пота и мочи. Его разум был сломлен. Великий Альбус Дамблдор... человек, победивший двух Темных Лордов... был стерт за одну секунду, словно назойливое насекомое. Без дуэли. Без шанса.
Рядом билась в тихой истерике Лили, зажимая рот руками и не смея поднять глаз на невестку, которая стояла посреди пепелища с мечом, опущенным к земле.
Сириус Блэк все еще лежал без сознания, чудом уцелевший на самой границе зоны поражения.
Артория медленно развеяла клинок. Черная сталь растаяла в воздухе золотыми искрами. Она повернула голову к оставшимся в живых, и ее холодный взгляд заставил Джеймса сжаться в комок.
– Забирайте свой мусор, – ее голос был спокойным, словно она только что смахнула пыль со стола. – И убирайтесь.
Гарри подошел к отцу. Он остановился в шаге от дрожащего Лорда Поттера и посмотрел на него сверху вниз — без ненависти, без злорадства. С абсолютным, ледяным равнодушием.
– Передай Годрику, – тихо произнес Гарри, и каждое его слово впечатывалось в сознание Джеймса каленым железом. – Если я еще хоть раз услышу, что фамилия Поттер или кто-то из ваших выживших шакалов произнесет имя моего сына... я не стану посылать письма. Я приду в Годрикову Лощину лично. И тогда Экскалибур сотрет не только ваше поместье, но и всю память о вашем роде. Навсегда.
Гарри развернулся и пошел обратно к террасе, где на пороге уже стояла гувернантка с мирно посапывающим Александром.
– Пошли в дом, Артория, – бросил он через плечо. – Скоро время кормления.
– Да, – мягко отозвалась королева, и на ее лице вновь не осталось и следа от безжалостного палача. Она легко поравнялась с мужем, взяв его под руку. – И вели приготовить стейк. Я потратила слишком много калорий на эту бессмыслицу.
Тяжелые дубовые двери особняка захлопнулись. Невидимый барьер вновь сомкнулся, отрезая поместье от внешнего мира и погружая его в тишину.
На дымящейся поляне, среди осколков расплавленного камня и пепла величайшего волшебника Британии, остались лишь двое сломленных родителей и искалеченный пес, осознавшие, наконец, в какую бездну они пытались протянуть свои жадные руки.
Род Поттеров не просто угас.
В этот день в нем сгорело все, что они когда-либо смели называть своим величием.