Поттер и Лансер из фальшивой войны
Копье, пронзающее небеса
Утренний туман над долиной в окрестностях Глостера не имел ничего общего с сырой, промозглой мглой магической Британии.
Здесь воздух был сухим, чистым и напитанным тяжелой, густой атмосферой древней земли. В глубине старого дубового леса, скрытое от праздных глаз многослойными барьерами концептуального искажения, стояло поместье. Ни один магловский спутник не мог зафиксировать его координаты; ни один волшебник Министерства Магии, вздумай он прочесать этот район на метле, не увидел бы ничего, кроме вековых папоротников и замшелых валунов.
Это было поместье магуса. Место, где законы цивилизации отступали перед законами Тайны.
На просторной веранде, выходившей в дикий сад, за низким столом из темного тика сидел мужчина. На вид ему нельзя было дать больше двадцати пяти, хотя в его осанке, в скупом и выверенном каждом движении сквозила тяжелая, закостеневшая зрелость человека, слишком рано узнавшего цену человеческой жизни. Черные волосы были коротко острижены по армейскому образцу, открывая высокий лоб, на котором бледным белым следом виднелся старый шрам в виде молнии.
Зеленые глаза — некогда яркие, как лепестки весенней травы, — теперь отливали холодным изумрудным стеклом. В них застыло выражение, знакомое любому ветерану боевых отделов Часовой Башни: абсолютная концентрация, отсутствие иллюзий и постоянная готовность оборвать дыхание врага за долю секунды.
Гарри медленно сделал глоток черного кофе, держа чашку пальцами, покрытыми сетью тонких белых шрамов от перегрузки магических цепей.
На его предплечьях под закатанными рукавами простой рубашки темнели сложные татуировки рунических матриц — не декоративные узоры, а закрепленные в самой плоти формулы скорейшего пропускания праны. Годы, прошедшие с момента его бегства из Британии, превратили тщедушного мальчика из чулана и презираемого брата «Избранного» в смертоносное оружие.
Он не стал волшебником. В мире магусов волшебство с деревянными палочками и наивными латинскими выкриками считалось не более чем деградировавшей ветвью, детской забавой для изолированных островитян. Гарри стал фрилансером. Чистильщиком. Специалистом по ликвидации аномалий, чье ремесло стояло на стыке современной биомеханики, древней рунологии и бескомпромиссного ближнего боя.
В Часовой Башне шептались, что по разрушительной силе в контактной схватке Гарри уступал разве что Базетт Фраге МакРемитц — живому тарану Запечатывающего Отдела. Он мог одним импульсом Укрепления разогнать собственную кровь до скорости гидравлического пресса, пробивая адамантитовые щиты голыми руками.
Но настоящим кошмаром, перековавшим его душу, стал Сноуфилд.
Фальшивая Война Святого Грааля в Неваде. Бойня, в которой законы логики перестали существовать, где гибли слуги и мастера, а пространство сворачивалось в узлы от столкновения концептуальных фантазмов. Гарри выжил там лишь благодаря союзу с высокомерной, но несгибаемой Лувиагелитой Эдельфельт и безумным гением Флэтом Эскардосом.
И там он встретил ее.
Деревянная дверь позади него мягко скрипнула. Гарри не повернул головы, но напряжение, вечно дремавшее в его мышцах, мгновенно растаяло. Воздух наполнился запахом озона, полевых цветов и тяжелого, священного жара.
– Ты снова встал раньше рассвета, мой господин, – раздался голос, подобный звону чистого серебра над замерзшим озером.
На веранду ступила женщина поразительной, почти пугающей красоты. Высокая, статная, с точеной фигурой истинной королевы-воительницы и длинными золотыми волосами, собранными в сложную косу. Ее изумрудные глаза светились неземной глубиной, в которой отражались эпохи, погребенные под пластами времени. На ней было простое белое платье из плотного льна, но казалось, что плечи ее привыкли нести тяжесть полированной платиновой кирасы.
Артория Пендрагон. Лансер. Королева Штормов, правительница Камелота, достигшая зрелости не через узкие рамки меча, а через величие Божественного Копья, удерживающего саму ткань реальности на краю мира.
Она больше не была бесплотным духом. Грааль Сноуфилда, вычищенный и стабилизированный совокупными усилиями сильнейших магусов, дал ей истинную плоть. Она дышала, ее сердце билось, а в жилах текла кровь, способная воспламенить воздух.
Артория подошла к столу, неся на руках небольшой сверток из мягкой шерсти. Из складок ткани выглядывало крошечное, круглое личико младенца. Мальчик спал, безмятежно посапывая и сжимая крошечный кулачок, вокруг которого слабо мерцали золотистые искры первичного пранического дыхания.
Гарри встал. Его лицо смягчилось, на губах появилась редкая, теплая улыбка, предназначенная только для двоих существ во всем творении. Он осторожно коснулся пальцем щеки сына.
– Он спал спокойно?
– Как подобает будущему воину, – с легкой гордостью отозвалась Артория, бережно передавая ребенка мужу. – Но его цепи магии уже реагируют на приливы земли. Кровь Пендрагонов и кровь древних лордов этого острова дает о себе знать. Через несколько лет нам придется ставить барьеры прямо в детской, иначе он разнесет крыло дома случайным выбросом праны.
– С этим я разберусь, – усмехнулся Гарри, прижимая сына к груди. Тепло маленького тела прогоняло любые призраки прошлого. – Лувия обещала прислать из Финляндии стабилизирующие минералы высшей пробы. А Флэт... ну, Флэта я и на милю к нашему дому не подпущу, пока он не поклянется не учить мальчика разбирать двигатели самолетов с помощью магии.
Артория тихо рассмеялась — низким, бархатистым смехом, от которого по веранде пробежала легкая дрожь.
Она села напротив, наблюдая за мужем. В ее глазах не было слепой преданности слуги; это был взгляд равной, спутницы, прошедшей через ад и нашедшей свой покой в руках смертного, чья воля оказалась крепче мифической стали.
Внезапно воздух за пределами веранды дрогнул.
Внешний периметр безопасности — серия рунических сигнальных камней, врытых по границе дубравы, — отозвался глухим, диссонирующим звоном. Это не была атака боевиков Церкви или ликвидаторов Ассоциации. Сигнал нес в себе странный, неуклюжий и навязчивый отпечаток.
Гарри нахмурился. Он бережно передал ребенка обратно Артории.
– Почтовая птица, – сухо произнес он, вглядываясь в кроны деревьев. – Магическая почтовая сова. Примитивный британский метод слежения за кровными линиями. Как она вообще пробила нижний купол?
– Барьер пропустил ее, потому что в ней не заложено смертоносного намерения, – спокойно ответила Артория, ее взгляд мгновенно стал сосредоточенным и царственно-холодным. – Но сама суть этой твари чужда этой земле. Она несет печать тех, кого ты оставил позади.
Из утреннего марева вынырнула крупная сипуха. Птица летела тяжело, едва взмахивая крыльями: плотная, насыщенная магия, окружавшая поместье, давила на нее, сбивая ориентацию. С глухим стуком упав на перила веранды, сова вытянула лапку, к которой был привязан тяжелый пергаментный конверт, запечатанный темно-красным сургучом.
На воске отчетливо читался оттиск: восстающий на дыбы гиппогриф под короной из дубовых листьев. Герб рода Поттер.
Гарри смотрел на печать несколько секунд. Ни удивления, ни боли, ни ностальгии в его душе не возникло. Лишь легкая брезгливость, какую человек испытывает, заметив выползшего из щели таракана.
Он щелкнул пальцами. Тонкая игла концентрированной праны срезала шнурок. Сова, почувствовав свободу, испуганно ухнула и, не дожидаясь угощения, рванула прочь, стремясь как можно скорее покинуть территорию, пропитанную аурой дракона.
Конверт развернулся сам. Текст был выведен размашистым, наглым почерком Джеймса Поттера. В бумагу были вплетены чары голосового воспроизведения — излюбленный прием британских чистокровных, желавших продемонстрировать свою власть на расстоянии.
Над верандой зазвучал голос. Громкий, напыщенный, полный фальшивого великодушия и глубоко укоренившегося чувства собственного превосходства:
*«Гарри.*
*Пишет тебе твой отец, Лорд Джеймс Поттер.*
*Великая война окончена. Твой брат, Годрик Поттер, исполнил свое великое предназначение и поверг Темного Лорда Волан-де-Морта, избавив наш мир от вечной тьмы. Британия спасена, и имя нашего рода навеки вписано в золотые скрижали истории.*
*Однако в финальной битве наш герой принял на себя коварный удар умирающего чудовища. Годрик лишен возможности продолжить славный род Поттеров. Мы узнали через Гринготтс, что ты женился на магле и у тебя родился сын.*
*Совет рода и сам Альбус Дамблдор приняли решение проявить к тебе милосердие. Мы прощаем твой юношеский бунт, твою трусость на Турнире Трех Волшебников и твой позорный отказ от магии. Род Поттеров готов принять тебя обратно. Твой позор будет предан забвению.*
*Но ты обязан исполнить свой долг крови.*
*Ты немедленно передашь своего младенца нам. Мы проведем ритуал кровного усыновления. Твой сын станет сыном Годрика и юной Джинни Уизли, он получит великую фамилию Поттер, лучшее воспитание под надзором директора Дамблдора и унаследует славу Победителя Темного Лорда. Ты, как сквиб, не способен дать ребенку достойного магического будущего в своем магловском захолустье.*
*Твоя супруга молода, и вы сможете завести других детей — для вашей простой жизни их будет достаточно. В знак благодарности род Поттеров назначит тебе пожизненное содержание в магловской валюте.*
*Мы даем тебе три дня на сборы. Передай ребенка поверенному Гринготтса или будь готов встретить нас лично. Не вздумай проявлять свое бессмысленное упрямство. Помни: власть главы рода абсолютна, и если ты посмеешь перечить, твой магловский брак будет расторгнут магией Министерства, а дитя будет изъято силой.*
*Лорд Джеймс Поттер, кавалер ордена Мерлина Первой степени.* *Одобрено Альбусом П. В. Б. Дамблдором, Верховным чародеем Визенгамота».*
Голос умолк. Пергамент вспыхнул мелким магическим пламенем и осыпался пеплом на доски веранды.
В воздухе повисла звенящая, мертвая тишина.
Гарри медленно опустил взгляд на пепел. Его лицо оставалось абсолютно неподвижным, но в глубине изумрудных глаз вспыхнул ледяной, расчетливый огонь. Это не была ярость простого человека — это было холодное спокойствие магуса, оценивающего степень угрозы и выбирающего оптимальный способ ее полного, безоговорочного уничтожения.
– Двадцать лет, – негромко произнес Гарри. Его голос звучал ровно, почти обыденно. – Двадцать лет они варились в собственном котле, воюя с полукровкой-некромантом в масштабах одной деревни. И они действительно считают, что мир вертится вокруг их глиняного трона.
Он перевел взгляд на жену.
Артория стояла прямо. Ее лицо, секунду назад сиявшее материнской нежностью, превратилось в маску божественного правосудия. Воздух вокруг нее начал искажаться от чудовищного гравитационного давления. Деревянные стропила веранды жалобно затрещали. Невидимый ветер закружил золотые пряди ее волос, а в глубине зрачков разгорелось яростное, ослепительно-белое пламя Божественного Духа.
– Они... – ее голос обрел тембр надвигающегося грозового фронта, от которого содрогались небеса. – Эти черви... смеют требовать моего сына? Сына Короля?
– Для них ты просто безымянная чужестранка, – Гарри налил себе еще кофе, даже не дрогнув под весом высвобождающейся праны жены. – А я — сломленный калека, выбросивший деревянную палочку. Они не знают о Часовой Башне. Они не знают о Граале. Они даже не представляют, что за пределами их убогого министерства существует магия, способная стирать горные хребты.
– Они назвали дитя «материалом для продолжения рода», – Артория медленно опустила ребенка в плетеную люльку, зачарованную на абсолютную защиту. Мальчик продолжал спать, убаюканный золотистым барьером материнской праны. Затем она повернулась к мужу. – Мой господин. Ты намерен ждать три дня?
– Они не будут ждать три дня, – Гарри холодно усмехнулся, делая глоток. – Я знаю Джеймса. И я слишком хорошо знаю старика Дамблдора. Это письмо было не предложением. Это была формальность. Дамблдор никогда не оставляет переменные на волю случая. Если письмо дошло, значит, следящие чары уже зафиксировали пространственные координаты этого сектора. Они явятся сегодня. Возможно, прямо сейчас.
Словно в подтверждение его слов, глухой рокот прошел по основанию холма.
Защитные барьеры поместья — многослойная система концептуального отражения, созданная Гарри по чертежам эпохи богов и напитанная праной Артории, — внезапно вспыхнули тусклым багровым светом. Кто-то пытался грубо, прямолинейно взломать пространственную геометрию леса, используя примитивные чары аппарации и пробития чар сокрытия.
– Ну вот, – Гарри поставил чашку на стол. – Пунктуальность никогда не была их добродетелью.
Он поднялся на ноги. Мышцы его плеч перекатились под кожей. Пальцы левой руки привычным, автоматическим движением коснулись запястья правой, активируя первичный контур:
– *Trace on... нет, старая привычка. Структурный анализ.* Цепи: включение.
Под кожей Гарри вспыхнули лазурные неоновые линии. Тридцать шесть основных цепей магии и двадцать четыре подконтура заработали в унисон с глухим, вибрирующим гулом высоковольтного трансформатора. Давление праны в его теле подскочило до боевого максимума. Он не доставал палочку — ему не нужно было дерево, чтобы пропустить через себя силу, способную ломать сталь.
– Артория, – тихо сказал он. – Побудь здесь с сыном. С этим мусором я разберусь сам.
Королева Штормов взглянула на него с легким прищуром:
– Не недооценивай их глупость, Гарри. Глупцы, наделенные властью и мнящие себя праведниками, опаснее демонов. Я пойду с тобой.
Она не стала облачаться в доспехи. В ее нынешнем состоянии ей не требовалось физическое железо. Лишь в ее правой руке, сотканное из золотых частиц света и сжатого пространства, начало медленно кристаллизоваться нечто невообразимо древнее. Спиралевидное, пульсирующее чистой божественной энергией древко, чье острие терялось в клубящихся облаках праны.
Ронгоминиад. Копье, удерживающее мир.
***
На поляне перед внешними воротами поместья пространство с громким хлопком разорвалось.
Пять фигур возникли среди вековых дубов.
Джеймс Поттер стоял впереди, одетый в роскошную мантию из чешуи дракона, поверх которой висел массивный золотой медальон Лорда. Его лицо пылало гордостью и властным нетерпением. Рядом с ним, опираясь на трость с набалдашником в виде грифона, стоял Годрик Поттер — бледный после недавней комы, но в его осанке сквозила та же спесивая самоуверенность национального кумира. На лбу багровел шрам «V».
Чуть позади держались Сириус Блэк, нервно крутящий в пальцах палочку, и Лили, чьи глаза были полны тревоги и внутреннего смятения.
И, наконец, во главе процессии мягко выступал Альбус Дамблдор. Великий волшебник выглядел монументально: лазурная мантия, расшитая серебряными полумесяцами, длинная борода, заправленная за пояс, и легендарная Бузинная палочка, небрежно зажатая в сухих пальцах. Глаза старца за стеклами очков искрились вековой мудростью... и абсолютной, непоколебимой уверенностью в собственной непогрешимости.
– Мерлин великий, ну и глушь, – скривился Годрик, оглядывая мрачные, густые заросли. – И ради этого убожества он бросил магический мир? Жить как дикарь в лесу среди магловских зверей?
– Не суди его строго, сын мой, – снисходительно бросил Джеймс. – Когда ты лишен магии и изгнан из благородного рода, тебе только и остается, что прятаться в канавах. Но сегодня мы вернем долг нашей крови.
– Джеймс... Альбус... – тихо подала голос Лили, оглядывая странные серые камни, расставленные по периметру поляны через равные промежутки. На камнях были выбиты угловатые, неизвестные ей символы, от которых веяло тяжелым холодом. – Здесь что-то не так. Эти чары... это не магловские отпугивающие реликты. Я чувствую магию. И она... странная. Она давит на виски.
– Пустяки, девочка моя, – благодушно отозвался Дамблдор, взмахнув Бузинной палочкой. Кончик реликвии Смерти вспыхнул золотистым светом. – Скорее всего, бедный Гарри нашел какие-то старые кельтские амулеты или осколки языческих ритуалов, пытаясь компенсировать утраченную силу. Обычное проявление бессильного отчаяния сквиба. Мы снимем эти примитивные иллюзии за пару секунд.
Дамблдор сделал шаг вперед, поднимая палочку для рассеивающего заклинания:
– *Фините Инканта...*
Договорить он не успел.
Воздух перед ними раскололся без звука аппарации. Ни хлопка, ни завихрения ветра — просто в одну долю секунды поляна была пуста, а в следующую на границе камней стоял человек.
Джеймс отшатнулся, рука сама вскинула палочку.
– Гарри?!
Они не видели его двадцать лет. В их памяти он остался угловатым, тощим шестнадцатилетним подростком в поношенной мантии, сломавшим свою палочку посреди Большого зала.
Человек, стоявший перед ними, не имел с тем образом ничего общего.
Широкие плечи, хищная посадка головы, тяжелый, немигающий взгляд хищника высшего порядка. На нем были простые черные брюки карго и облегающая водолазка, сквозь ткань которой отчетливо проступала стальная мускулатура. Но страшнее всего было то, что исходило от его тела.
Это не было магическое поле волшебника. Вокруг Гарри воздух дрожал мелкой рябью, трава под его армейскими ботинками покрывалась инеем, а пространство вокруг гудело низким, инфразвуковым гулом, заставлявшим зубы вибрировать в деснах.
– Вы нарушили границы частной территории, – произнес Гарри. Голос его был тихим, сухим и абсолютно лишенным эмоций. – Согласно Кодексу Ассоциации и законам этой земли, у меня есть полное право ликвидировать вторженцев на месте без предупреждения.
Годрик звонко, презрительно расхохотался, хотя его рука на трости заметно побелела.
– Ликвидировать?! Ты слышал его, пап? Сквиб угрожает Победителю Темного Лорда и Верховному чародею! Гарри, ты совсем рассудок потерял в своей магловской норе? На кого ты голос повышаешь?!
– Здравствуй, Гарри, – мягко, с глубокой отеческой скорбью в голосе произнес Дамблдор, делая шаг вперед и слегка прикрывая собой Годрика. – Ты ожесточился. Годы вдали от света и магии отравили твое сердце горечью. Но мы пришли не с войной. Твой отец прислал тебе письмо. Мы здесь, чтобы спасти твою семью. Чтобы спасти твоего сына от бесславной судьбы жить во тьме невежества.
Гарри даже не посмотрел на старика. Его взгляд скользнул по Лили, на мгновение замер на Джеймсе и, наконец, остановился на Годрике.
– Вы получили мой ответ? – спросил Гарри.
– Какой ответ?! – возмутился Джеймс, делая шаг вперед и раздувая ноздри от гнева. – Никакого ответа не было! Ты должен был на коленях встречать нас у ворот, благодаря за то, что род Поттер смывает с тебя позор твоего бегства! Где ребенок, Гарри? Вынеси его немедленно. Мы забираем мальчика. Ему предстоит великое будущее, он станет наследником Годрика. А ты... ты получишь свое содержание. И будь благодарен, что я не применяю власть лорда прямо сейчас!
– Джеймс, тише... – попыталась вмешаться Лили, протягивая руку к младшему сыну. В ее глазах блестели слезы. – Гарри, милый... пойми нас. Твой брат пожертвовал всем ради победы. Он не может иметь детей. Это наш общий долг перед родом! Отдай нам племянника. Мы вырастим его как принца! Ты же сам знаешь, каково это — быть отвергнутым. Не обрекай своего ребенка на жизнь среди маглов!
Гарри медленно перевел тяжелый взгляд на мать. В его глазах не было ненависти. Было нечто худшее — абсолютная, вымороженная пустота.
– Долг перед родом? – произнес он ровным голосом. – Когда мне было восемь лет, и твой любимый Годрик вместе с Уизли сломал мне руку, заперев в подвале на неделю, где был долг рода? Когда вы вычеркнули меня из родового древа за то, что я отказался жениться на вашей подстилке, где был род? Вы предали меня в тот день, когда объявили Годрика «героем», а меня — мусором под ногами.
– Не смей так разговаривать с матерью! – взревел Сириус, вскидывая палочку. – Щенок! Ты забыл, кто перед тобой?! Мы — Орден Феникса! Мы уничтожили Волан-де-Морта! Ты перед нами — пустое место без палочки!
– Сириус, стой, – властно поднял руку Дамблдор, но в его глазах больше не было теплоты. Старик почувствовал нечто, чего не понимали остальные. Слишком спокоен был этот юноша. Слишком неестественно вела себя окружающая среда. – Гарри. Я вижу, что ты попал под дурное влияние темных культов. Это прискорбно. Но ради Высшего Блага, ради спасения души невинного младенца, мы не можем оставить его тебе. Сложи оружие, если оно у тебя есть. Отойди в сторону. Мы заберем дитя, а с тобой... с тобой мы поработаем в Мунго. Твой разум явно поврежден.
Дамблдор плавно поднял Бузинную палочку, нацеливая ее в грудь Гарри:
– *Империо.*
Непростительное заклятие сорвалось с кончика древней реликвии без тени сомнения. Абсолютный приказ подчинения, подкрепленный мощью сильнейшего волшебника эпохи. Луч мерзкого, желтовато-серого света метнулся к Гарри.
Джеймс самодовольно ухмыльнулся. Годрик оскалился в предвкушении.
Гарри даже не шелохнулся.
Когда заклятие приблизилось на расстояние вытянутой руки, на коже Гарри вспыхнул сложный изумрудный узор. Плотность праны вокруг его тела мгновенно подскочила до значений, характерных для брони основного боевого танка.
*Бам!*
Непростительное проклятие, способное сломить волю древних магов, с сухим стеклянным треском разбилось о тончайшую пленку Укрепления (Reinforcement), даже не замедлив дыхание магуса. Осколки заклятия бессильными искрами осыпались на траву.
Улыбка сползла с лица Дамблдора. Челюсть Сириуса отвисла.
– Что... что это за щит?! – пролепетал Годрик. – Без палочки?! Невербально?!
– Мой черёд, – бросил Гарри.
Земля под его ногами взорвалась фонтаном грунта.
Человеческий глаз не способен был уловить это движение. Для магуса, овладевшего искусством биомеханического Укрепления до уровня элитных силовиков Часовой Башни, дистанция в двадцать метров преодолевалась за сотые доли секунды.
Воздух взвыл от преодоления звукового барьера.
Сириус Блэк даже не успел моргнуть. В следующую секунду Гарри уже стоял вплотную к нему.
Короткий, выверенный удар ладонью в основание грудины — древняя техника китайского кэмпо, многократно усиленная закачкой праны прямо в мышечные волокна.
*Хруст!*
Ребра Сириуса треснули, легкие выбило вон, и лучший дуэлянт Ордена Феникса, как тряпичная кукла, отлетел назад на тридцать метров, с глухим стуком врезавшись в ствол векового дуба и сползя на траву без сознания. Палочка выпала из его парализованных пальцев.
– Сириус! – в ужасе закричал Джеймс, вскидывая оружие. – *Секо! Бомбарда Максима!*
Два смертоносных луча сорвались с его палочки.
Гарри не стал уклоняться. Его правая рука метнулась вперед, пальцы сложились в специфический жест, пропуская по сосудам плотный поток сырой магии.
*Гандр.*
Но это был не тонкий скандинавский сглаз. Это был черный сгусток концентрированного проклятия размером с пушечное ядро, выпущенный магусом ранга Гордости.
Заклятия Джеймса просто растворились в черной сфере, словно капли воды в раскаленной лаве. Гандр прошел сквозь них, не замедляясь, и врезался точно в плечо Лорда Поттера.
Раздался страшный треск ломаемой кости и шипение разрываемой плоти. Джеймса развернуло на триста шестьдесят градусов и швырнуло на колени. Роскошная мантия обратилась в клочья, плечевой сустав был раздроблен в пыль. Лорд взвыл от неописуемой, первобытной боли, хватаясь за культю уцелевшей рукой.
– Папа! – завизжал Годрик, пятясь назад и выставляя перед собой палочку дрожащими руками. – Т-ты монстр! Чудовище! *Авада...*
Он не договорил.
Гарри сократил дистанцию одним шагом. Его пальцы, жесткие как титановые захваты, сомкнулись на горле «Избранного». Рука Гарри взметнулась вверх, и стокилограммовый герой Британии сдавленно захрипел, беспомощно болтая ногами в воздухе. Деревянная палочка Годрика с сухим треском переломилась в железной хватке левой руки Гарри и упала в грязь.
– Ты победил Волан-де-Морта, – негромко, прямо в искаженное ужасом лицо брата произнес Гарри. Его пальцы медленно сжимались, перекрывая сонную артерию. – Ты упивался славой. Ты считал себя центром вселенной. Но ты даже не понимаешь, насколько ты жалок. Твой великий враг был всего лишь безумным калекой, боявшимся смерти. А ты... ты просто раздутая кукла на ниточках старого манипулятора.
– Гарри, умоляю, отпусти его! Он твой брат! – рыдала на коленях Лили, не смея приблизиться к сыну, от которого разило запахом близкой бойни. – Пожалуйста! Пощади!
– Довольно! – раздался громовой голос Дамблдора.
Старик преобразился. Маска благодушного дедушки окончательно слетела. Аура Верховного чародея взметнулась ввысь, давя многотонным прессом. Бузинная палочка засияла ослепительным серебряным пламенем высшей боевой трансфигурации. За его спиной начали материализоваться гигантские огненные фениксы, готовые испепелить поляну до основания.
– Я недооценил глубину твоего падения, Гарри Поттер, – ледяным голосом произнес старик. – Ты продал душу темным силам за пределами нашего мира. Ты стал угрозой всему сущему. Именем магии, я уничтожу тебя здесь и сейчас, а дитя будет очищено в свете!
Дамблдор взмахнул палочкой, собирая энергию для удара колоссальной мощи.
Но удар так и не состоялся.
Вся магия поляны, весь воздух, весь свет внезапно исчезли. Будто кто-то выдернул пробку из самого мироздания. Огненные фениксы Дамблдора беззвучно мигнули и растворились, словно пламя свечи под ведром воды.
Небо над лесом раскололось.
Сквозь плотные утренние облака ударил столб чистого, ослепляющего золотого света, не имевшего никакого отношения к солнцу. Земля заходила ходуном, дубы застонали, выворачивая корни. Гравитация изменилась: мелкие камни и обломки веток начали медленно подниматься в воздух, зависая в невесомости.
Из света шагнула женщина.
Она больше не скрывала свою природу. Вокруг Артории Пендрагон клубилась аура такой неописуемой, сокрушительной божественной мощи, что само пространство вокруг нее стонало, не в силах выдержать присутствие Небесного Духа. Ее белое платье обратилось в сияющие доспехи из чистейшего небесного серебра, а в правой руке она держала Копье.
Огромное, спиралевидное орудие, сотканное из самого света творения, пульсировало ритмом, совпадающим с биением сердца планеты. Это была не магия. Это был Конструкт Богов. Опора Мира.
Дамблдор застыл.
Впервые за сто пятьдесят лет своей жизни величайший волшебник почувствовал, как его душа сжимается в ледяной, первобытный комок ужаса. Его Бузинная палочка — непобедимая ветвь Смерти — задрожала в руке, покрываясь мелкой паутиной трещин. Она отказывалась повиноваться. Древняя реликвия смертных признала превосходство силы, стоявшей у истоков зарождения вселенной.
– Кто... кто вы?.. – прошептал Дамблдор побелевшими губами, роняя палочку.
Артория посмотрела на него сверху вниз. В ее изумрудных глазах не было гнева. Там