Поттер и Ханья
Пламя Очищения и Узы Крови
Ночь окутала Токио своим бархатным покрывалом, но в пентхаусе на вершине небоскреба MBI сна не было ни в одном глазу. Воздух все еще пах озоном, горелой тканью и едва уловимым медным запахом крови, который не могли заглушить ни мощная вентиляция, ни распахнутые настежь окна балкона. Внизу, в неприметном переулке, команда зачистки MBI уже стирала все следы недавней, короткой и жестокой бойни. Никто и никогда не узнает, что Альбус Дамблдор и его верные псы из Ордена Феникса нашли свой бесславный конец не в битве с очередным Темным Лордом, а в столкновешении с силой, которую они не смогли ни понять, ни просчитать.
Хари стоял под ледяными струями душа, пытаясь смыть с себя не столько грязь и кровь, сколько липкое ощущение прошлого. Вода стекала по его телу, унося с собой багровые разводы. Он закрыл глаза, но образы битвы все равно стояли перед ним. Безумный блеск в глазах Аластора Грюма, когда тот бросился в атаку. Заклятия, с шипением разбивающиеся о невидимый щит Мии. Яростный танец Мусуби, чьи кулаки ломали кости быстрее, чем противники успевали произнести контрзаклинание. Смертельный холод, окутавший Дамблдора, когда клинок Мии, усиленный ее энергией, пронзил его защитные чары и нашел сердце. Старик умер с удивлением на лице. Он до последнего мгновения был уверен в своей неуязвимости.
Дверца душевой кабины тихо скользнула в сторону, и внутрь шагнула Мия. Ее серебристые волосы, намокнув, потемнели и прилипли к плечам и спине. Она ничего не сказала, просто встала за спиной Хари и обняла его, прижавшись всем телом. Ее тепло было единственным, что могло пробиться сквозь лед, сковавший его душу.
– Все кончено, Хари-сама, – прошептала она ему в самое ухо, ее дыхание согревало кожу. – Они больше никогда не причинят тебе боль.
Хари развернулся в ее объятиях и притянул к себе. Он смотрел в ее фиалковые глаза, в которых не было ни страха, ни сомнения – лишь безграничная любовь и преданность. Он не чувствовал раскаяния за то, что они сделали. Это была самозащита. Они пришли в его дом, в его мир, неся с собой старую ложь и новые требования. Они были раковой опухолью, которую пришлось вырезать.
– Я знаю, – хрипло ответил он и поцеловал ее.
Поцелуй был отчаянным, голодным, требовательным. Это был не просто поцелуй, а утверждение жизни перед лицом смерти. Он целовал ее так, словно пытался впитать ее в себя, сделать частью своей сущности, чтобы уже ничто и никогда не смогло их разделить. Мия отвечала ему с той же страстью, ее руки скользили по его мокрой спине, пальцы впивались в напряженные мышцы, даря и получая утешение.
Он подхватил ее на руки, не прерывая поцелуя, и вынес из душевой. Капли воды оставляли мокрые следы на темном паркете. Он не понес ее в спальню, а опустил прямо здесь, на мягкий ковер в гостиной, перед панорамным окном, за которым раскинулся океан городских огней.
Лунный свет, пробиваясь сквозь стекло, смешивался с неоновым сиянием Токио, очерчивая их тела серебристым контуром. Он навис над ней, вглядываясь в ее лицо, в каждую черточку, словно видел ее впервые. Ее кожа, влажная и прохладная, казалась жемчужной в этом призрачном свете.
– Ты моя, – произнес он, и это не было вопросом или утверждением собственника. Это была констатация факта, основы его вселенной. – Только моя.
– Навсегда, мой Асикаби, – выдохнула она, обнимая его за шею и притягивая ниже.
Их любовь в эту ночь была очищающим пламенем. Она сжигала остатки сомнений, вытравливала застарелую боль, превращала в пепел призраков прошлого. Каждое прикосновение было клятвой, каждый поцелуй – обещанием. Хари любил ее медленно, глубоко, с нежностью, граничащей с благоговением. Он хотел не просто доставить ей удовольствие, он хотел заполнить собой все ее существо, вытеснить из ее памяти ужас сегодняшнего вечера, оставить в ней только себя, только их общее будущее.
Он целовал ее веки, щеки, изгиб шеи, где пульсировала тонкая жилка. Его руки исследовали ее тело, каждый изгиб, каждую впадинку, запоминая, поклоняясь. Мия отвечала ему с полной самоотдачей. Она была его Секирей, его крылом, его второй половиной, и ее тело отзывалось на его ласки с безупречной точностью, словно было создано только для него. Ее тихие стоны смешивались с его прерывистым дыханием, создавая интимную мелодию их единения.
Когда он вошел в нее, это было подобно возвращению домой после долгого, изнурительного странствия. Два мира, две души, два тела слились в одно целое. Движения были плавными, тягучими, как растопленный мед. Он смотрел ей в глаза, видя в фиалковой глубине отражение своей собственной души, своего желания, своей любви. Он видел в них не только страсть, но и покой, которого ему так не хватало всю жизнь.
– Я хочу, чтобы у нас были дети, Мия, – прошептал он, двигаясь внутри нее, чувствуя, как их энергии сплетаются в единый, мощный поток. – Наши дети. Не для спасения проклятого рода, а для нас. Чтобы создать нашу собственную семью.
Слеза скатилась из уголка ее глаза, но это была слеза счастья.
– Я тоже этого хочу, мой Хари, – ее голос дрогнул. – Больше всего на свете.
В этот момент, когда волна удовольствия накрыла их обоих, смывая все вокруг, Хари почувствовал, как его семя, его жизнь, его будущее наполняет ее. Это был самый мощный акт творения, самый сильный ответ на все попытки прошлого уничтожить его. Они не просто занимались любовью; они закладывали фундамент нового мира. Своего мира.
После они долго лежали в объятиях друг друга, укрытые лишь лунным светом. Город шумел за окном, но в их коконе царила абсолютная тишина. Усталость, наконец, взяла свое, и они уснули, крепко прижавшись друг к другу, словно боясь, что рассвет может их разлучить.
***
Утро принесло с собой не похмелье битвы, а странное, звенящее умиротворение. Солнце заливало квартиру золотым светом. Хари проснулся первым. Мия спала у него на плече, ее дыхание было ровным и спокойным. Он осторожно убрал прядь серебристых волос с ее лица и поцеловал в висок. Она что-то пробормотала во сне и улыбнулась.
Он встал, накинул халат и прошел на кухню. Вчерашний день казался дурным сном. Дамблдор, Орден, Вопиллер… Все это было реальностью, но сейчас, в тишине нового дня, ощущалось чем-то далеким и почти неважным. Почти.
Вопиллер. Голос матери.
«ГАРРИ! ПРОСТИ МЕНЯ! Я… Я НЕ ЗНАЛА! ОН ДАВАЛ МНЕ ЗЕЛЬЯ! ГОДАМИ!»
Эта мысль, которую он вчера оттеснил на задний план кипящей яростью, теперь вернулась с новой силой. Его мать. Лили. Она не была холодной и безразличной стервой, какой он ее помнил. Она была жертвой. Такой же жертвой Джеймса Поттера, как и он сам. Только его бросили, а ее держали в позолоченной клетке, медленно отравляя разум и волю.
Ярость на Джеймса вспыхнула с новой силой, но теперь она была другой. Холодной, расчетливой. Это была уже не просто злость брошенного сына. Это была ярость мужчины, узнавшего, что женщину, давшую ему жизнь, годами насиловали – не только физически, но и ментально.
Когда Мия вошла на кухню, уже одетая в простое домашнее платье, она сразу все поняла по его лицу.
– Ты думаешь о ней, – тихо сказала она, подходя и обнимая его со спины.
– Да, – кивнул Хари, глядя в окно. – Я убил Дамблдора, который все это покрывал. Но главный виновник все еще жив. И он держит ее в заложниках.
– Что ты собираешься делать, Хари-сама?
– То, что должен был сделать давно. Я заберу ее. Не как Гарри Поттер, возвращающийся в семью. А как Хари Сахаши, который спасает жертву из рук ее мучителя. Она больше не будет Поттер. Она заслуживает шанса на новую жизнь. На свою собственную жизнь.
Мия прижалась к его спине крепче.
– Я с тобой. Мы все с тобой.
Через час они собрались в гостиной. Минато, Мусуби, Кусано, Мацу, Казехана – все его крылья, вся его семья. Лица у всех были серьезные. Мацу уже вывела на большой экран спутниковые снимки и магические схемы Поттер-мэнора в Годриковой Впадине.
– Защита серьезная, – доложила она, постукивая по клавиатуре. – Древние родовые обереги, анти-аппарационный купол, проклятия на периметре. Стандартный набор для старых чистокровных семей. Но есть и современный слой, установленный Дамблдором. Все завязано на верность роду Поттеров и лично Джеймсу.
– Можем мы их обойти? – спросил Хари.
– В лоб – нет. Это поднимет тревогу по всей магической Британии, – Мацу хитро улыбнулась. – Но MBI не зря вкладывает миллиарды в исследования стыка магии и технологий. У нас есть прототип устройства, «Нуллификатор Поля». Он создает локальную «мертвую зону», где магия на короткое время просто… перестает работать. Мы можем пробить в их обороне дыру. Маленькую, секунд на тридцать. Достаточно, чтобы пройти внутрь.
– Этого хватит, – кивнул Хари. – Мне не нужна армия. Я, Мия, Мусуби и Казехана. Мы войдем тихо. Мацу, ты будешь нашим глазом и ухом. Минато, ты и остальные остаетесь здесь, на прикрытии. Если что-то пойдет не так, у нас должен быть путь к отступлению.
– Будь осторожен, брат, – серьезно сказал Минато.
Хари положил ему руку на плечо.
– Я всегда осторожен.
***
Ночь в Англии была сырой и холодной. Они материализовались в небольшой роще на холме с видом на Поттер-мэнор. Дом, который должен был стать для Хари родным, выглядел темным и негостеприимным. Лишь в нескольких окнах горел свет.
– Система готова, Хари-сама, – прозвучал в их ушных коммуникаторах голос Мацу. – Я нашла слабое место в северной стене ограды. Там пересекаются три разных слоя защиты. Если ударить туда, они могут войти в резонанс и на мгновение нейтрализовать друг друга. Я запускаю нуллификатор через три… два… один… сейчас!
Воздух перед ними исказился, словно от жары. Древние руны, невидимые глазу, но ощущаемые кожей, на миг потускнели.
– Вперед! – скомандовал Хари.
Четверка теней метнулась через поляну. Казехана легким порывом ветра приглушила звук их шагов. Они пересекли границу поместья за секунду до того, как защитный купол восстановился с тихим гулом. Они были внутри.
– Сканирую здание. Два источника магии на первом этаже, в кабинете. Похоже на Джеймса и Годрика. И один слабый, подавленный источник на втором, в восточном крыле. Это она, – доложила Мацу.
– Мусуби, ты остаешься снаружи, контролируешь периметр. Казехана, с нами. Двигаемся.
Они скользили вдоль стены дома, как призраки. Казехана управляла потоками воздуха, создавая вокруг них кокон тишины. Хари подошел к двери черного хода. Замок был защищен магией.
– Отойдите, – прошептал он.
Хари приложил ладонь к двери. Он не стал взламывать замок. Он сосредоточился на самой структуре дерева, на молекулярных связях. Энергия Секирей, текущая в его венах, была не магией. Это была сама жизнь, сама сила творения и разрушения. Дерево под его ладонью заскрипело и беззвучно обратилось в труху в том месте, где находился замок. Дверь тихо отворилась.
Они оказались в темном коридоре. Дом пах пылью, старым деревом и… отчаянием.
– Они все еще в кабинете, – шептала Мацу. – Спорят.
Хари сделал знак Мии и Казехане следовать за ним. Он не собирался вступать в бой. Его цель была на втором этаже. Они бесшумно поднялись по лестнице для слуг и оказались в длинном коридоре, увешанном гобеленами и портретами предков. С каждого портрета на него смотрели надменные лица Поттеров. Он чувствовал их неприязнь даже сквозь краску и холст.
Дверь в конце коридора была заперта. И не только на ключ. От нее исходило ощущение липкой, давящей магии подчинения.
– Я займусь этим, – сказала Мия.
Она приложила ладонь к двери. Ее энергия, чистая и мощная, хлынула вперед, но не для разрушения. Она действовала как растворитель, аккуратно расплетая нити чужого заклинания. Через несколько секунд раздался тихий щелчок, и магия иссякла.
Хари толкнул дверь.
Комната была обставлена дорого, но безвкусно. На огромной кровати с балдахином, съежившись, сидела женщина. Ее знаменитые рыжие волосы потускнели и висели безжизненными прядями. Знаменитые зеленые глаза, такие же, как у него, были пустыми и смотрели в никуда. Она была худой, почти прозрачной. Это была лишь тень той красавицы, которой восхищался весь магический мир.
Она не сразу заметила их. Лишь когда Хари шагнул в полосу лунного света, она вздрогнула и подняла голову. Ее глаза расширились от ужаса, затем от недоверия, а потом… в них блеснула робкая надежда.
– Гарри? – ее голос был тихим, надтреснутым шепотом.
– Я пришел за тобой, мама, – просто сказал он.
В этот момент внизу раздался грохот и гневный крик Джеймса Поттера.
– Кто здесь?! Тревога!
– Они вас заметили! – встревоженно сообщила Мацу. – Джеймс и Годрик бегут к лестнице!
– Мия, Казехана, забирайте ее и уходите к точке эвакуации, – быстро скомандовал Хари. – Я их задержу.
– Но, Хари-сама! – начала было Мия.
– Выполнять! – его голос не терпел возражений. – Это мой долг. Не как Поттера. Как ее сына.
Мия на мгновение замерла, затем кивнула. Она и Казехана подхватили ослабевшую Лили под руки.
– Я не оставлю тебя… снова, – прошептала Лили, глядя на Хари.
– Ты и не оставишь. Мы уходим вместе, – он мягко улыбнулся ей. – Просто я выйду чуть позже.
Когда они скрылись в коридоре, Хари развернулся и пошел навстречу шагам, гремевшим на лестнице. Он вышел из комнаты и встал посреди коридора, скрестив руки на груди, прямо под портретом какого-то особенно напыщенного предка.
Наверху лестницы появились двое. Джеймс Поттер с палочкой наизготовку, его лицо было искажено яростью. И Годрик, жалко плетущийся за ним, выглядевший скорее напуганным, чем грозным.
– Ты! – прорычал Джеймс. – Как ты сюда попал?! Что ты здесь делаешь, отродье?!
– Я пришел забрать то, что ты украл, – спокойно ответил Хари.
– Украл? Я ничего у тебя не крал! Я дал тебе жизнь! Я…
– Ты украл мою мать, – ледяным тоном перебил его Хари. – Ты годами травил ее зельями, потому что был слишком жалким трусом, чтобы завоевать ее любовь честно. Ты сломал ее. Ты сломал меня. Ты сломал все, к чему прикасался, Джеймс.
Лицо Джеймса побелело. Он опустил палочку.
– Откуда ты… Лили… Это она тебе сказала? Эта неблагодарная… Я дал ей все!
– Ты дал ей клетку, – отрезал Хари. – Но это закончилось. Она уходит со мной.
– Я не позволю! – взвизгнул Годрик, наконец обретая голос. – Она моя мать! Это наша семья!
– Семья? – Хари горько усмехнулся. – Ты даже не знаешь значения этого слова, «герой». Вы не семья. Вы – тюремщик и его сокамерник, запертые в мавзолее умирающего рода.
– Заткнись! – Джеймс снова вскинул палочку. – Авада Ке…
Он не договорил. Хари не стал ждать. Он не использовал магию. Он просто шагнул вперед, и пол под ногами Джеймса и Годрика треснул. Невидимая волна силы ударила их, отбрасывая назад. Они врезались в стену и сползли на пол. Это была не атака, а простое проявление воли.
Хари подошел и посмотрел на корчащегося на полу Джеймса.
– Я мог бы убить тебя. Так же, как убил Дамблдора. Но это было бы слишком просто. Слишком милосердно, – его голос был тихим и страшным. – Нет. Ты будешь жить. Ты будешь жить в этом пустом доме, со своим бесплодным сыном, зная, что ты все потерял. Твоя жена ушла. Твой второй сын презирает тебя. Твой род мертв. Наслаждайся своей победой, Джеймс Поттер. Ты ее заслужил.
Он развернулся и, не оборачиваясь, пошел прочь, оставляя за спиной двух сломленных людей в руинах их собственного мира.
Он нагнал остальных уже у ограды. Мацу снова открыла для них проход. Через мгновение они уже стояли в тихой английской роще. Хари подошел к матери. Она смотрела на него глазами, полными слез, но в них уже не было прежней пустоты.
Он протянул руку и осторожно стер слезу с ее щеки.
– Все хорошо, мама. Теперь все будет хорошо.
Он взял ее под руку, и они вместе шагнули в портал, который вел домой. В Японию. В новую жизнь. Книга семьи Поттеров была для него окончательно закрыта. Впереди была лишь чистая страница, которую он напишет сам. Вместе со своей настоящей семьей. Вместе с Мией.