Поттер и Игра Дарвина
Багряный эликсир старого тирана
Кабинет директора Хогвартса пах не лимонными дольками и не старинным пергаментом. Он пах гнилью, горелой плотью и старческой немощью.
За разбитыми витражными окнами выли декабрьские метели, бросая хлопья колючего снега на полированный стол из черного дерева. Школа стояла в руинах, Британия лежала во тьме, а человек, которого полвека превозносили как живого бога волшебного мира, умирал.
Альбус Дамблдор сидел в высоком кресле, завернувшись в три слоя шерстяных пледов, но даже зачарованная ткань не могла согреть его леденеющие кости. Его магическое ядро, выжженное до основания запретным ассирийским заклятием в ночь гибели Волан-де-Морта, медленно угасало, крошась, как высохшая глина. Каждое биение сердца отдавалось тупой судорогой, правая рука почернела от некроза, а кривой, изуродованный армейским ботинком Гарри нос мешал нормально дышать, заставляя старика хрипеть при каждом вдохе.
Он проиграл.
Формально светлая сторона победила: останки Тома Реддла развеялись пеплом над Черным озером. Но цена… Министерство Магии фактически прекратило существование, казна была пуста, чистокровные рода угасли, а Визенгамот превратился в сборище испуганных калек, требующих порядка и твердой руки. А главное — Поттеры. Род, на который Дамблдор поставил все свое политическое влияние, был мертв. Годрик гнил в земле, Джеймс медленно угасал от застрявшего в груди осколка, а истинный Избранный…
Альбус опустил мутный, налитый кровью взгляд на лежащую перед ним фотографию.
Гарри. Наглый, уверенный в себе, цветущий юноша с глазами цвета свежего яда. Он стоял под солнцем Киото, обнимая смертоносную главу азиатских наемников, а под сердцем этой чужеземной ведьмы уже зарождалась новая жизнь. Кровь Поттеров и Певереллов, величайшее магическое наследие Альбиона, уходила на восток. Чтобы раствориться в магловском криминале и кланах азиатских убийц.
– Нет… – со свистом вырвалось из пересохшего горла Дамблдора. – Я не позволю. Это… ради Высшего Блага.
Дрожащими, изуродованными артритом пальцами старик потянулся к потайному ящику в основании стола. Раздался щелчок сложнейшего рунического замка, вскрыть который не смогла бы и дюжина гоблинских взломщиков.
Внутри, на подушке из черного бархата, пульсировал неровным, зловещим рубиновым светом продолговатый минерал размером с голубиное яйцо.
Философский камень.
Истинный. Не тот дешевый рубин, зачарованный на отвод глаз, который малолетний Гарри когда-то выкрал из зеркала Еиналеж, решив, что обманул директора. Альбус Дамблдор никогда не доверил бы бессмертие школьной полосе препятствий. Настоящий камень он забрал лично. Два года назад, в уединенном поместье в Пиренеях.
Николас Фламель умолял его. Шестисотлетний алхимик плакал, цепляясь слабыми руками за мантию своего лучшего ученика, кричал, что камень проклят, что он требует крови и искажает душу того, кто жаждет жить вечно. Но Альбус не слушал. Он просто сломал старику пальцы, забрал артефакт и стер супругам Фламель память, оставив их доживать последние недели в благословенном маразме. Ради будущего. Ради победы.
И вот теперь этот час настал.
Дамблдор достал крошечный золотой кубок, капнул туда несколько капель родниковой воды и опустил грань камня на полированный металл. Вода зашипела, закипела густой багровой пеной и превратилась в тягучий, светящийся алым эликсир.
– Живая кровь земли… – прошептал Дамблдор.
Он поднес кубок к потрескавшимся губам и выпил все до последней капли.
Секунду ничего не происходило. А затем в груди Альбуса разорвалась сверхновая.
– А-А-А-АРХ!
Старик выгнулся дугой, его пледы разлетелись в клочья. Это не было мягким исцелением целебных зелий святого Мунго — это была грубая, первобытная алхимическая трансмутация. Мертвые клетки его тела сгорали, уступая место новой, искусственно синтезированной плоти. Почерневшая некрозная рука задымилась, от нее отвалились куски мертвой кожи, обнажая гладкие, молодые мышечные волокна.
Хрустнули кости лица. Изуродованный хрящ носа встал на место с громким щелчком, морщины на щеках и лбу разгладились, словно по ним провели горячим утюгом. Длинная белая борода потемнела у корней, наливаясь благородным каштановым отливом, а сгорбленная спина распрямилась, раздавшись в плечах.
Но самое страшное произошло с магией.
Сожженное дотла ядро Дамблдора наполнилось не его прежней, светлой силой, а тяжелой, давящей, багровой мощью эликсира. Воздух в кабинете сгустился до плотности машинного масла, серебряные приборы на полках зазвенели и лопнули, а портреты бывших директоров в ужасе забились в углы своих рам, закрывая лица нарисованными руками.
Альбус встал на ноги. Легко, упруго, без единого скрипа в суставах.
Он подошел к разбитому зеркалу и посмотрел на свое отражение. На него глядел мужчина лет сорока пяти. Могучий, широкоплечий маг с ястребиным профилем, пронзительными глазами, в глубине которых теперь плясали не добрые искры, а голодный, нечеловеческий рубиновый огонь бессмертия.
Он поднял с пола Бузинную Палочку. Древнее дерево отозвалось на прикосновение его омоложенной ладони диким, торжествующим визгом.
– Гарри, – негромко произнес Дамблдор, и его голос больше не дрожал от старческой одышки; он звучал как раскат грома перед бурей. – Ты думал, что свободен. Ты думал, что можешь спрятаться за морем и плодить наемников. Но ты принадлежишь этой земле. Твой ребенок будет служить свету. Даже если мне придется вырезать весь твой азиатский выводок до последнего человека.
***
Палата святого Мунго на четвертом этаже тонула в полумраке.
Здесь пахло камфорой, отваром мандрагоры и безысходностью. На зачарованной кровати, опутанный трубками для ввода кровеостанавливающих составов, лежал Джеймс Поттер. Осколок меча Гриффиндора, отравивший его сердце, медленно высасывал из него жизнь. Лицо лорда Поттера было серым, щеки ввалились, а пальцы едва сжимали край простыни.
Рядом, положив голову на край матраса, спала Лили. Ее рыжие волосы потускнели, некогда прекрасное лицо осунулось от бесконечных бессонных ночей.
Дверь палаты бесшумно отворилась.
Лили вздрогнула, вскинув палочку, но рука ее замерла на полпути. Она захлопала глазами, не веря собственному зрению.
В палату вошел мужчина огромного роста в безупречной мантии глубокого сапфирового цвета, расшитой золотыми рунами. Его каштановые с проседью волосы были аккуратно зачесаны назад, широкие плечи расправлены, а походка была бесшумной и хищной, как у леопарда.
– Кто… кто вы? – прошептала Лили, отступая на шаг. – Дежурный колдомедик?
– Неужели ты не узнаешь своего старого наставника, девочка моя? – раздался глубокий, бархатный, пугающе знакомый голос.
– А-Альбус?.. – Лили выронила палочку. Она со звоном покатилась по кафелю. – Но… как?! Вы же… целители говорили, что вам осталось несколько недель! Ваша магия…
– Магия подвластна тем, кто готов брать на себя бремя великих тайн, Лили, – Дамблдор мягко улыбнулся, но его рубиновые зрачки оставались холодными, как арктический лед.
Он подошел к постели умирающего Джеймса. Старший Поттер с трудом приоткрыл мутные глаза, его пересохшие губы дрогнули:
– Альбус?.. Это… морок?..
– Нет, мой храбрый друг. Это надежда.
Дамблдор достал из кармана хрустальный флакон, в котором мерцала единственная капля багряного эликсира. Наклонившись над Джеймсом, он разжал челюсти лорда Поттера и капнул зелье ему прямо на язык.
Эффект был мгновенным и пугающим.
Джеймс забился на кровати. Осколок гоблинской стали в его груди зашипел, из раны повалил серый едкий пар, и кусок мертвого металла с металлическим звоном выскочил наружу, упав на пол. Дыхание Джеймса выровнялось, цвет лица из смертельно-серого стал розоватым, а сломанные ребра срослись за несколько секунд с глухим щелканьем.
– Мерлин всемилостивый! – ахнула Лили, падая на колени перед мужем, который уже садился на постели, ошарашенно ощупывая свою здоровую грудь. – Альбус, что это за магия?! Это же чудо!
– Это наука древних, Лили, – Дамблдор выпрямился, убрав пустой флакон. – Сила, способная вернуть Британию из пепла. Но одного исцеления мало. Нам нужно будущее. Нам нужен род Поттеров.
Лицо Джеймса омрачилось. Он вспомнил фотографию. Вспомнил издевательскую записку.
– Гарри не вернется, Альбус, – глухо произнес Джеймс, сжимая кулаки. – Ты сам видел его. Он чудовище. Он презирает нас. Он женился на той… на азиатской мяснице. Они ждут ребенка. Наш род осквернен кровью восточных убийц.
– Осквернен? – Дамблдор тихо рассмеялся, и в этом смехе послышались нотки чего-то настолько древнего и темного, что у Лили по спине побежали мурашки. – Нет, Джеймс. Напротив. Кровь Поттеров соединилась с первобытной физической силой древнего рода воинов. Ребенок, который родится у этой женщины… он будет обладать потенциалом, превосходящим и тебя, и Годрика, и самого Гарри. Это идеальный сосуд.
– Сосуд? – переспросила Лили, поднимаясь на ноги. Ее материнский инстинкт, спавший долгие годы, внезапно забил тревогу. – О чем вы говорите, директор?
Дамблдор подошел к окну, заложив руки за спину.
– Британия разрушена. Если мы не покажем миру нового лидера — чистого, воспитанного в идеалах Света, наделенного абсолютной силой, — нас разорвут на куски европейские министерства или остатки темных культов. Гарри развращен магловским миром. Его волю уже не переломить. Но его ребенок…
Старик повернулся к родителям Гарри. В его глазах полыхнуло багровое пламя Философского камня.
– Мы заберем дитя. Сразу после рождения. Мы очистим его от влияния матери и воспитаем здесь, в Хогвартсе. Как истинного наследника Поттеров. Как нового спасителя магического мира.
– Заберем?.. – Лили побледнела. – Но Гарри никогда не отдаст своего первенца! А эта женщина… Лю Сюэлань… она убьет любого, кто приблизится к ее семье!
– Поэтому мы пойдем не просить, – ледяным тоном отрезал Дамблдор. – Мы пойдем уничтожать. На этот раз никаких дуэлей. Никаких арестов МКМ. Я задействую тайные хранилища Отдела Тайн: хроно-якоря, артефакты подчинения разума и древнюю химерную пехоту, созданную еще во времена Первой войны. Если Гарри встанет у меня на пути… я сломаю ему руки и ноги, выжгу его память заклятием абсолютного забвения и верну в Англию на цепи. Ради Высшего Блага.
Джеймс посмотрел на свои омолодившиеся руки. В его груди боролись остатки отцовских чувств и уязвленная гордость чистокровного лорда, которого собственный сын втоптал в грязь на глазах у всего мира.
– Когда мы выступаем? – спросил Джеймс, поднимая на помолодевшего директора жесткий, фанатичный взгляд.
– Джеймс, нет! – вскрикнула Лили.
– Замолчи, женщина! – рявкнул Поттер, вскакивая с кровати. – Альбус прав! Гарри обезумел! Он предал предков! Если мы не спасем его ребенка, род Поттеров станет посмешищем для всего мира! Я пойду с тобой, Альбус. До конца.
***
Токио. Январь.
В традиционном японском поместье клана Лю, расположенном на уединенных лесистых холмах к западу от города, царила непривычная, хрупкая тишина. Падал пушистый снег, укрывая белым покрывалом ветви вековых сосен и каменные фонари в саду.
На широкой веранде, закутавшись в теплое шерстяное пончо поверх черной армейской водолазки, сидел Гарри.
На его коленях лежали разобранные до винтика механизмы обоих «Кольтов». Парень методично, с ювелирной точностью протирал вороненую сталь мягкой ветошью, пропитанной освященным маслом, и заново наносил тончайшим резцом микроскопические скандинавские руны на капсюли патронов.
Но вид у него был совершенно не воинственный. Под глазами залегли легкие тени, а лицо выражало глубочайшую экзистенциальную покорность судьбе.
– Гарри.
Голос прозвучал из глубины комнаты. Мягкий, певучий, но с такими интонациями, от которых генералы китайских триад начинали заикаться.
– Да, моя прекрасная госпожа, повелительница моей бренной тушки и будущая мать повелителя вселенной? – отозвался Гарри, даже не оборачиваясь, но на всякий случай втянув голову в плечи.
Из-за шелковой ширмы, неслышно ступая по теплым татами, вышла Лю Сюэлань.
Беременность изменила ее, но отнюдь не сделала слабее. Ее живот, уже заметно округлившийся под просторным домашним халатом из плотного алого шелка, ничуть не убавил ее хищной грации. Волосы были небрежно заколоты тяжелой нефритовой шпилькой, в руках она держала пиалу с парящим бульоном, а взгляд янтарных глаз был настолько острым, что мог резать стекло.
– Ты опять положил в мой травяной сбор сушеный корень лотоса вместо горного имбиря, – произнесла она, садясь рядом с ним на теплые подушки и кладя голову ему на плечо. – Я чувствую этот запах за три комнаты. Ты пытаешься отравить меня, муж мой?
– Сюэлань-чан, побойся богов! – Гарри картинно всплеснул руками, едва не выронив шомпол. – Отравить главу гильдии убийц лотосом?! Я похож на камикадзе?! Горный имбирь запретил наш акушер из клана Судо! Он сказал, что от него у тебя повышается давление, а когда у тебя повышается давление, ты начинаешь метать тренировочные иглы в прислугу за громкие шаги!
– Они ходят как слоны, – невозмутимо парировала китаянка, делая глоток бульона. – Мой сын не должен слышать звуки неуклюжих ног. Он должен с утробы привыкать к абсолютной тишине и звуку рассекаемого воздуха.
– Вообще-то, УЗИ показало, что там девочка, – осторожно заметил Гарри, осторожно обнимая ее за талию и прижимаясь щекой к ее шелковистым волосам.
– Значит, она унаследует клан и отрежет яйца любому мужчине, который посмеет взглянуть на нее без должного почтения, – отрезала Сюэлань, но при этом ее ладонь с короткими смертоносными ноготками ласково накрыла руку Гарри, лежащую на ее животе. Маленький толчок изнутри отозвался в их ладонях. Женщина на мгновение прикрыла глаза, и на ее губах появилась редкая, бесконечно нежная улыбка. – Она будет быстрой, как ты. Но стрелять я научу ее сама. Твои дурацкие американские пистолеты слишком шумные.
– Эй, «Кольт» тридцать пятого калибра — это классика мирового кинематографа! – возмутился Гарри, целуя ее в висок. – К тому же, я добавил глушители с руной *Иса*. Звучит не громче, чем щелчок пальцев, а пробивает стену бункера.
В этот момент раздвижная дверь в конце коридора с грохотом отъехала в сторону.
На веранду торопливо вышел Канаме Судо. За его спиной маячила невысокая фигура Рейн Касиваги, не отрывающей взгляда от светящегося экрана своего защищенного ноутбука. На обоих были полевые тактические разгрузки D-Game.
– Гарри. Сюэлань, – голос Канаме был предельно собран. – У нас аномалия.
Гарри мгновенно подобрался. Шутовская маска слетела за долю секунды. Пальцы привычным, отточенным движением загнали барабан револьвера на место со звонким металлическим щелчком.
– Что там, шеф? Опять падальщики из Восьмого района?
– Хуже, – Рейн подняла бледное лицо от монитора. – Это не D-Game. Системные радары молчат. Но спутниковая сеть клана зафиксировала множественные пространственные искажения прямо над нашим сектором. Четыре… нет, шесть точек аппарации сверхвысокой мощности. Они заблокировали внешний периметр холма стационарными барьерами.
– Британцы? – прищурился Гарри, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. – Они что, совсем бессмертные? Я же ясно дал понять Дамблдору…
– Сигнатура Дамблдора среди них, – тихо перебила Рейн, быстро стуча по клавишам. – Но она… чудовищна, Гарри. Плотность его магического поля выросла в четыре раза по сравнению с битвой в Сибуе. Он не ранен. Он не истощен. Все наши датчики показывают уровень чистой энергии класса «Катастрофа». И они движутся прямо к главному дому.
Сюэлань медленно поднялась на ноги. Шелковый халат соскользнул с ее плеч, обнажая облегающий черный боевой комбинезон из пуленепробиваемой ткани. В ее руках, словно по мановению мысли, появились две смертоносные стальные иглы метровой длины.
– Они пришли за моим ребенком, – прошептала она. Ее голос звучал тихо, но пол под ногами задрожал от жажды убийства, вырвавшейся наружу. – Они посмели прийти в мое логово, пока я ношу под сердцем жизнь.
– Сюэлань, стой, – Гарри мягко, но властно перехватил ее запястье. – Тебе нельзя использовать Сигил на полную мощность. Нагрузка на сосуды убьет плод.
– Я разорву их зубами, Гарри! – ее янтарные глаза полыхнули безумием тигрицы, защищающей логово.
– Не разорвешь, – Гарри натянул свой графитовый плащ, застегнул кобуры под мышками и опустил на лицо широкую ухмылку, за которой пряталась бездна абсолютного бешенства. – Потому что это сделаю я. Канаме, уводи Сюэлань в подземный бункер клана. Шука и Рюдзи на перехвате?
– Они минируют подходы к саду, – кивнул Судо.
– Отлично. А я пойду поговорю со стариком. Кажется, прошлый урок вежливости он пропустил мимо ушей. Придется повторить на бис.
***
Снег в саду камней больше не падал мягкими хлопьями. Он плавился в воздухе, не долетая до земли, превращаясь в удушливый горячий пар.
Прямо по центру заснеженной поляны, сминая кованые решетки ограды, медленно шли пятеро магов.
Впереди шагал Альбус Дамблдор. Его сапфировая мантия сияла руническими узорами, Старшая Палочка в правой руке гудела, источая клубы багрового тумана, а глаза горели неестественным светом алхимического пламени. Рядом с ним шел Джеймс Поттер — помолодевший, с безумным блеском в глазах, сжимающий зачарованный клинок и боевую палочку аврората. За ними двигались трое невыразимцев в глухих зеркальных масках, несших на плечах массивный серебряный саркофаг, опутанный цепями сдерживания разума.
– Выходи, Гарри! – голос Дамблдора прокатился над холмами, сшибая снежные шапки с вековых сосен. – Твое бегство окончено! Я вернулся не как проситель! Я пришел забрать то, что принадлежит Магической Британии по праву крови!
Из клубов пара, небрежно засунув руки в карманы плаща, навстречу им вышел Гарри.
Он шел ленивой, покачивающейся походкой, в зубах дымилась неизменная сигарета, а взгляд зеленых глаз скользил по гостям с неприкрытой брезгливостью.
– Знаешь, дедуля, – Гарри вынул сигарету изо рта и стряхнул пепел прямо на снег, – я искренне надеялся, что после нашего свидания в Сибуе ты хотя бы научишься пользоваться услугами стоматолога и спокойно уйдешь на пенсию. Кормил бы голубей в саду, писал мемуары о том, как тебя избил собственный ученик… Но ты предпочел пластическую операцию? Серьезно? Тебе не идет этот каштановый цвет, выглядишь как дешевый жиголо из района Кабуки-тё.
– Твое остроумие не спасет тебя, мальчик мой, – Дамблдор остановился в десяти шагах. Его лицо оставалось невозмутимым, но Бузинная Палочка налилась тяжелым, смертоносным светом. – Ты видишь перед собой силу истинного бессмертия. Философский камень исправил ошибки плоти. Моя магия абсолютна.
– Камень Фламеля? – Гарри прищурился, и в его взгляде мелькнуло понимание. – Ах вот оно что… Ты ограбил собственного друга, старый упырь. Выпил чужую жизнь, чтобы продлить свою жалкую агонию. И ради чего? Ради того, чтобы притащиться сюда за моим еще не родившимся ребенком?
– Этот ребенок — спасение нашего мира! – выкрикнул Джеймс Поттер, делая шаг вперед. – Он смоет позор с нашего имени! Он вернется в Англию и займет трон лорда Поттера! А ты… ты останешься здесь гнить со своими магловскими тварями!
Гарри медленно перевел взгляд на Джеймса. Уголок его губ дрогнул.
– Твоя следующая фраза, Джеймс: «Сложи оружие, или мы сожжем это поместье дотла!»
– Сложи оружие, или мы сожжем… – Джеймс осекся, его лицо перекосило от бессильного бешенства.
– Ну вот, опять по бумажке читаешь, – сокрушенно покачал головой Гарри. – Никакого прогресса. Знаете, что самое забавное? Вы думаете, что стали сильнее. Вы накачались алхимической дурью, надели красивые плащики и решили, что можете диктовать условия человеку, который каждое утро чистит зубы под прицелом снайперских винтовок.
Гарри распахнул плащ. Рукояти обоих «Кольтов» легли в его ладони.
– Слушай сюда, старый маразматик. Ты тронул мою землю. Ты посмел угрожать моей женщине и моей дочери. А значит… никаких сломанных носов сегодня не будет. Я вырву твое обновленное сердце голыми руками и скормлю его дворовым собакам.
– Связать его! – скомандовал Дамблдор, вскидывая палочку. – Саркофаг к бою!
Трое невыразимцев сбросили цепи с серебряного саркофага. Крышка с грохотом отлетела, и оттуда ударил луч неестественного изумрудного света. Хроно-якорь Отдела Тайн — артефакт, предназначенный для блокировки любых манипуляций с пространством и временем в радиусе ста метров.
– Твой фокус со временем больше не сработает, Гарри! – торжествующе оскалился Дамблдор. – Поле стазиса нейтрализует твои магловские трюки! *Империо Максима!*
Колоссальный луч абсолютного подчинения разума, усиленный мощью Философского камня, сорвался со Старшей Палочки, устремляясь прямо в лоб Гарри.
Гарри даже не попытался уклониться.
Он стоял на месте, широко улыбаясь.
– Эй, дедуля… А кто тебе сказал, что я полагаюсь только на время?
*ЩЁЛК.*
Прямо перед носом Дамблдора земля в саду камней буквально взорвалась.
Из-под снега с чудовищным металлическим скрежетом взметнулись десятки тяжелых противотанковых мин, соединенных детонирующим шнуром. Но это были не просто магловские мины: на каждом стальном диске фосфоресцировали руны *Эйваз* и *Турисаз*, нанесенные рукой Гарри и активированные дистанционным сигналом смартфона.
*БУ-У-У-У-УМ!*
Стена огня и шрапнели ударила по строю магов с дистанции в три метра.
– *Протего Диаболика!* – в панике взревел Дамблдор, выставляя багровый щит бессмертия.
Алхимический щит выдержал взрыв, но ударная волна была настолько чудовищной, что троих невыразимцев вместе с их драгоценным серебряным саркофагом просто разорвало на куски, разметав кровавые ошметки по заснеженным соснам. Хроно-якорь разлетелся на тысячи осколков.
Поле стазиса рухнуло.
– А вот теперь, – раздался голос Гарри прямо из центра огненного смерча, – повеселимся по-настоящему.
*«Time Alter: Square Accel!»*
Четверное ускорение. На этот раз Гарри не сдерживал себя. Он сжигал резервы, напитанные кровью древних кельтских рун, нанесенных прямо на его тело под одеждой.
Для Дамблдора мир замер.
Старый маг, опьяненный мощью камня, попытался развернуть палочку, но его восприятие, даже ускоренное алхимией, было смехотворно медленным по сравнению с человеком, чей Сигил повелевал секундами.
Гарри скользнул сквозь пламя.
Первый выстрел пробил колено Джеймса Поттера, дробя чашечку в порошок и заставляя отца Гарри рухнуть в снег с немым воплем боли. Второй выстрел снес запястье левой руки Дамблдора, оторвав кисть вместе с зачарованными кольцами защиты.
*Бах! Бах!*
Пули сорок пятого калибра, начиненные обедненным ураном и гравировкой абсолютного разрушения барьеров, прошивали алхимический щит директора, как мокрую бумагу.
– *Time Alter: Release.*
*ГРОХОТ.*
Звуковой удар запоздалых выстрелов смешался с истошным криком боли Альбуса Дамблдора. Великий маг покатился по снегу, зажимая хлещущий кровью обрубок левой руки. Бессмертная плоть, созданная Философским камнем, пыталась регенерировать, но руна *Иса*, въевшаяся в рану вместе со свинцом, намертво замораживала кровеносные сосуды, не давая ране затянуться.
– Тварь… – прохрипел Дамблдор, поднимая Старшую Палочку уцелевшей рукой. – Ты… ты не человек…
– Верно, старик, – Гарри наступил тяжелым армейским ботинком прямо на раненую культю директора, вдавливая ее в ледяную кашу. Наклонившись, он упер ствол дымящегося «Кольта» точно в левый глаз Дамблдора. – Я отец, чей покой ты посмел нарушить.
– Гарри… стой… – задыхаясь, прополз по снегу Джеймс, оставляя за собой широкий кровавый след от раздробленного колена. – Не убивай его… Он держал наш мир… Без него…
Гарри даже не повернул головы в сторону отца.
– Твой мир сгнил, Джеймс. И ты вместе с ним.
– Если ты убьешь меня, – прохрипел Дамблдор, и в его единственном уцелевшем глазу сквозь боль пробился фанатичный огонь, – Британия… падет в хаос… Конфедерация сотрет тебя…
– Пусть попробуют, – спокойно ответил Гарри. – Я буду ждать каждого из них с чашкой чая и полной обоймой.
В этот момент воздух позади Гарри дрогнул.
Из тени бамбуковой рощи, плавно ступая по окровавленному снегу, вышла Лю Сюэлань. Ее алый шелковый халат волочился по земле, в руках блестели тонкие стальные иглы, а на лице играла холодная, сытая улыбка богини возмездия.
– Гарри, отойди, – тихо произнесла она.
Гарри послушно убрал ногу с руки директора и сделал шаг назад.
Сюэлань подошла к лежащему Дамблдору. Опустившись на одно колено, она схватила помолодевшего волшебника за волосы, заставив его запрокинуть голову назад. Ее длинный ноготь с легким нажимом очертил линию его горла.
– Ты хотел забрать мою дочь, белый старик? – прошептала она ему на ухо с леденящей душу нежностью. – Ты хотел воспитать плод моей плоти в своих холодных каменных склепах?
Дамблдор попытался вскинуть палочку, но тонкая стальная игла Сюэлань с ювелирной точностью вонзилась ему прямо под основание черепа, мгновенно перерезая моторные нервы. Рука директора безвольно упала на снег, выпустив Бузинную Палочку.
– В моем клане, – продолжила китаянка, доставая из складок халата второй флакон с прозрачной жидкостью, – есть древнее наказание для тех, кто покушается на священный союз матери и дитя. Это яд «Печали Тысячи Змей». Он не убивает тело. Он оставляет плоть живой и вечно молодой… но разрушает нервную систему, превращая человека в неподвижное, слепое бревно, запертое внутри собственного разума на сотни лет.
– Сюэлань… – Дамблдор впервые в жизни почувствовал, как его бессмертная душа сжимается в комок от невыносимого, космического ужаса. – Пощади… Ради Высшего Блага…
– Мое Высшее Благо — это мой муж и мой ребенок, – холодно отрезала женщина.
Она сжала челюсти верховного чародея и влила яд ему в глотку до последней капли.
Тело Дамблдора выгнулось в бесшумной судороге. Рубиновый свет в его глазах замерцал, померк и превратился в мутную, неподвижную пленку. Лицо разгладилось, застыв в маске вечной, безмолвной агонии. Величайший маг двадцатого века, обладатель Философского камня и Старшей Палочки, превратился в живую статую — вечно живой, вечно молодой овощ, лишенный возможности пошевелить даже пальцем или издать хотя бы звук.
Сюэлань б