Поттер и Игра Дарвина
Эхо Нурменгарда над Сибуей
Запах бадьяна, крови и дешевого магловского табака стоял в гостиной особняка на площади Гриммо, 12, плотным, удушливым маревом.
На потертом кожаном диване, сжав зубы до белого скрежета, лежал Джеймс Поттер. Его мантия была разорвана на груди, обнажая фиолетовые, налитые дурной кровью гематомы. Мадам Помфри, экстренно вызванная прямо из лазарета Хогвартса, осторожно водила светящимся кончиком палочки вдоль его переломанных ребер, нашептывая сложные восстанавливающие формулы. Каждое движение целительницы отзывалось в теле лорда Поттера судорожным стоном.
– Держись, Сохатый, держись… – бормотал бледный как полотно Сириус Блэк.
Сам Блэк сидел у камина, прижимая к шее окровавленную марлевую повязку. Тонкий, ювелирно ровный порез, оставленный мономолекулярной нитью китайской убийцы, не заживал от стандартных заживляющих чар — металл был обработан редким восточным ядом, вызывавшим онемение и судороги в голосовых связках.
В углу комнаты, скрипя зубами, молча сидел Аластор Грюм. Его правая рука покоилась в лубках из зачарованного дуба. Старый аврор отказался от обезболивающего зелья, лишь методично прикладывался здоровой рукой к своей фляге с огневиски, вращая безумным магическим глазом так яростно, словно ожидал нападения из книжного шкафа.
– Это… это невозможно, – всхлипывала Лили Поттер, бессильно опустившись на колени возле дивана мужа. Её рыжие волосы спутались, изумрудные глаза были красными от недавних слез. – Джеймс, скажи мне, что это морок… Пожиратели? Оборотни? Это не мог быть Гарри! Мой мальчик… он не мог поступить так с собственным отцом!
– Твой мальчик, Лили, – глухо, со свистом выдавил Джеймс, сплевывая в поданную серебряную чашу розовую пену, – это чудовище. Он сломал мне кости за десятую долю секунды. Без палочки. Без магии. Словно дикий зверь.
– Это была магия, Джеймс, – раздался мягкий, шелестящий голос от окна.
Альбус Дамблдор стоял спиной к комнате, глядя сквозь запыленное стекло на хмурый лондонский дождь. Руки верховного чародея были спрятаны в широких рукавах расшитой серебряными полумесяцами мантии. Он не оборачивался, но по напряженным плечам старца было видно: он слушает каждое слово с предельным, пугающим вниманием.
– Ты видел что-то, Альбус? – прохрипел Грюм, скривив рот. – Мой глаз… этот чертов глаз засек только хаос! Он не двигался в пространстве, он просто исчез и появился у меня под носом! Никакой аппарации, никакого «Филиппендо»! Он ударил меня рукоятью пистолета, как уличный громила в магловском порту!
– Время, Аластор, – негромко произнес Дамблдор, наконец повернувшись к собравшимся.
В его взгляде не было привычного дедушкиного тепла или веселых искорок за стеклами очков-половинок. Лицо директора казалось высеченным из серого гранита.
– Древнейшая, самая опасная и нестабильная стихия магии. Мистер Поттер каким-то образом овладел искусством искажения собственного временного потока. То, на что в Отделе Тайн уходят десятилетия теоретических расчетов и использование нестабильных маховиков, этот юноша применяет инстинктивно, сжигая собственный биологический ресурс ради чудовищного физического превосходства. Добавьте к этому кельтские рунические цепочки, вплавленные в магловское огнестрельное оружие, и восточные техники умерщвления…
– Он убил троих прямо у нас на глазах, Альбус! – вскрикнул Ремус Люпин, сжимая виски дрожащими пальцами. – Они даже не успели защититься! Секунда — и нападавшие просто превратились в пепел, в зеленые искры! А эта женщина… его… его спутница… Она двигалась так, словно смерть для неё — всего лишь ремесло, утренняя гимнастика! Гарри полностью под её влиянием!
– Она назвала его отцом своих будущих детей, – с отвращением процедил Сириус. – Сказала, что отрежет нам языки. Альбус, он потерян. Он связался с криминальным подпольем Токио, с какими-то сектантами-убийцами. Он открыто сказал, что ему плевать на гибель Британии! Он плюнул на смерть Годрика!
Лили издала сдавленный вой и уткнулась лицом в край дивана.
– Нет… Нет, Годрик отдал жизнь за нас… Гарри просто обижен, он злится… Мы оставили его, мы были слепы…
– Хватит сантиментов, Лили, – жестко оборвал её Джеймс, морщась от боли в грудине. – Парень предал семью. Предал магический мир. Он сам выбрал грязь магловского мира. Пусть гниет там со своими узкоглазыми головорезами! Если Волдеморт захватит министерство — мы встретим его сами! Как подобает гриффиндорцам! До последней капли крови!
– И погибнете через три недели, – раздался холодный голос Северуса Снейпа из тени дверного проема. Зельевар стоял, скрестив руки на груди, его черные глаза презрительно буравили присутствующих. – Тёмный Лорд уже собрал под свои знамена остатки великанов из Карпат и кланы оборотней Севера. Министерство падет к концу осени, если Скримджер не получит символа победы. А ваш «великий гриффиндорец» лежит на кладбище в Годриковой Лощине, мистер Поттер. Без Избранного у нас нет даже призрачного шанса удержать нейтралов.
– Северус прав, – Дамблдор сделал шаг вперед, и комната словно сжалась под давлением его ауры. Старый волшебник подошел к столу, на котором лежал пергамент с детальным отчетом Кингсли Бруствера о японском инциденте. – Ситуация куда серьезнее, чем семейная размолвка или юношеский бунт. Мы допустили трагическую, непростительную ошибку, возложив бремя пророчества на плечи Годрика. Но магия не ошибается. Знак молнии на лбу Гарри — это не случайный след рикошета. Это печать судьбы.
– И что ты предлагаешь, Альбус? – угрюмо спросил Грюм, поправляя повязку. – Ты слышал мальчишку. Он пообещал переломать нам кости, если мы сунемся в Японию. У него там целая банда с пулеметами и какими-то цепями, двигающимися как живые змеи. К тому же японское Министерство Магии — «Махотокоро» — крайне ревностно относится к нашему присутствию. Они не пустят отряд авроров.
Дамблдор медленно снял очки, достал шелковый платок и принялся методично протирать стекла. В его глазах отражалось нечто такое, чего Сириус и Ремус не видели никогда прежде. Нечто древнее, расчетливое и пугающе холодное.
– Махотокоро не станет препятствовать, – тихо произнес Альбус. – Потому что мы пойдем не через британское министерство.
– А через кого? – нахлестнулся Джеймс.
– Через Международную Конфедерацию Магов.
В комнате повисла тяжелая тишина. Даже мадам Помфри прекратила колдовать, с тревогой взглянув на верховного чародея.
– Альбус… – осторожно начал Ремус. – МКМ не вмешивается во внутренние конфликты без чрезвычайного положения планетарного масштаба. Статут о секретности не был нарушен публично, маглы Токио ничего не заметили…
– Напротив, мистер Люпин, – Дамблдор надел очки, и его взгляд стал колючим. – Мистер Поттер использует магические руны на магловском оружии в густонаселенном районе Синдзюку. Он окружил себя маглами, демонстрируя им сверхъестественные способности. Более того, его Сигил — искажение времени — классифицируется Конфедерацией как магия Судного Дня четвертого класса опасности. Он представляет прямую угрозу Международному Статуту.
– Ты хочешь объявить его вне закона? – ахнула Лили, поднимая голову. – Своего собственного ученика?! Моего сына?!
– Я хочу спасти его душу, Лили! – в голосе Дамблдора впервые прорезался металл, заставивший пламя в камине присесть и зашипеть. – Неужели вы не видите?! Гарри ослеплен обидой. Он попал в лапы древнего восточного синдиката, его волей манипулируют темные наемники! Если мы оставим его там, он окончательно погрузится в пучину тьмы и разрушения. Он станет вторым Волдемортом — только вооруженным магловским свинцом и абсолютной скоростью!
Старик подошел к окну и прижал ладонь к холодному стеклу.
– В юности… много десятилетий назад… я и один мой близкий друг вели долгие беседы о природе власти, долга и предназначения. Мы поняли одну фундаментальную истину: индивидуальная воля, капризы отдельной личности — ничто перед выживанием всего магического мира. Иногда… приходится применять силу. Приходится ломать гордыню тех, кто не осознает масштаба катастрофы. Ради спасения большинства. Во имя Высшего Блага.
– Геллерт… – одними губами прошептал Грюм, и его деревянная нога глухо скрипнула. – Ты говоришь словами Грин-де-Вальда, Альбус.
– Геллерт ошибался в методах, но не в сути, Аластор, – отрезал Дамблдор, резко повернувшись к нему. – Если Волдеморт победит здесь, волна накроет всю Европу, а затем и Азию. Гарри думает, что он в безопасности за океаном. Он ошибается. Его долг — встать в строй. Если он не желает сделать это добровольно, во имя любви к родителям и памяти о брате… Международная Конфедерация приведет его к исполнению долга силой.
Альбус выпрямился во весь свой внушительный рост. Серебряная мантия заструилась вокруг него, наполнившись тяжелой магической мощью величайшего мага столетия.
– Завтра утром я созываю экстренное заседание Верховного Совета МКМ в Женеве. Я использую свое право Верховного Чародея. Мы сформируем Международный Ударный Корпус: боевых магов Франции, германских инквизиторов и элитных оперативников МКМ. Мы окружим сектор Синдзюку стационарными барьерами пространственного захвата. Мы нейтрализуем его окружение, арестуем лидеров его магловской банды, а самого Гарри доставим в закрытое крыло Хогвартса. Там, под моим личным присмотром, он вспомнит, кто он такой. И примет свою судьбу.
Лили закрыла лицо руками, беззвучно вздрагивая. Джеймс, несмотря на адскую боль в ребрах, медленно и мрачно кивнул:
– Сделай это, Альбус. Верни его. Даже если придется притащить его на цепях.
***
Токио. Неделю спустя.
Утро в районе Роппонги началось вовсе не с медитаций или традиционного зеленого чая.
– Лови его! Держи этого наглого гайдзина! – раздался визгливый крик на японском, и из дверей элитного традиционного додзё, сшибая деревянные ширмы сёдзи, кубарем вылетел молодой парень.
Гарри Поттер, одетый в одни лишь черные тренировочные штаны и свободную расстегнутую рубашку, ловко приземлился на ноги посреди посыпанного гравием сада камней. В зубах он сжимал дымящуюся сигарету без фильтра, в левой руке держал наполовину опустошенную тарелку со свежими онигири, а под мышкой правой руки был зажат увесистый свиток с тайными техниками клана Лю.
– Эй-эй-эй, дедуля Чен, полегче с антиквариатом! – Гарри картинно подпрыгнул, пропуская под собой просвистевшую в воздухе алебарду-гуаньдао, которую метнул седой, как лунь, мастер боевых искусств в шелковом халате. – Я же просто позаимствовал инструкции по акупунктурному параличу! Сюэлань обещала показать мне, как вырубать противника нажатием на мизинец, а сама заперлась в кабинете с финансовыми отчетами! Где справедливость?! Где романтика?!
– Ты осквернил святилище предков своими грязными магловскими кроссовками, сопляк! – взревел старик, становясь в стойку тигра. – И брось свиток, пока я не выпустил твои кишки на эти хризантемы!
– Твоя следующая фраза: «Ты недостоин стоять рядом с госпожой Сюэлань!» – ухмыльнулся Гарри, прищурив искрящиеся зеленью глаза.
– Ты недостоин стоять рядом с госпожой… А-а-а, проклятый бес! – мастер Чен поперхнулся собственным криком, замахиваясь парными короткими мечами-бабочками.
– Довольно.
Слово прозвучало не громче падения шелкового лепестка, но оба бойца замерли на месте.
На веранду дома, плавно скользя босыми ступнями по полированному темному дереву, вышла Лю Сюэлань. Сегодня на ней было домашнее кимоно глубокого фиолетового цвета с вышитыми серебряными ветвями сакуры. Ткань плотно облегала её идеальную, хищную фигуру, оставляя открытыми точеные ключицы. Длинные черные волосы свободно падали на плечи, а в руках она держала две тонкие фарфоровые чашечки, от которых поднимался ароматный пар жасминового чая.
Мастер Чен мгновенно упал на одно колено, низко склонив голову:
– Глава клана. Простите моё недостойное поведение. Этот… ваш избранник… снова нарушил покой внутреннего двора.
– Оставь нас, дядя Чен, – мягко, но непререкаемо распорядилась Сюэлань. – Гарри имеет право изучать любые архивы моего дома. Всё, что принадлежит мне, принадлежит ему. Включая знания мертвых.
Старик сдержанно поклонился, бросил на Гарри взгляд, полный ядовитого бессилия, и бесшумно растворился в тени бамбуковой рощи.
– Сюэлань-чан! – Гарри мгновенно состроил самое невинное и жалобное лицо, на которое был способен, и, спрятав свиток за пояс, засеменил к веранде. – Ты видела?! Он пытался меня зарезать! Прямо перед завтраком! Моя нежная психика разрушена, пульс зашкаливает, я требую моральной компенсации в виде двойной порции рамэна с тройной свининой!
Сюэлань тихо, грудно рассмеялась. Поставив чашки на низкий столик, она шагнула к краю веранды, протянула руку и цепко схватила Гарри за воротник расстегнутой рубашки, резко притянув его к себе.
Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Парень почувствовал её теплое, пахнущее жасмином дыхание и увидел, как в янтарных глазах женщины танцуют опасные, собственнические огоньки.
– Твой пульс абсолютно ровен, лжец, – прошептала она, и её острый ноготок медленно очертил линию его челюсти, спускаясь к ключице. – Сорок восемь ударов в минуту. Твое тело совершенно расслаблено, даже когда сталь свистит в дюйме от твоей плоти. Ты рожден для войны, Гарри. Но твоя привычка устраивать балаган из тренировок… когда-нибудь я привяжу тебя к кровати шелковыми шнурами и заставлю учить ката неподвижно три дня подряд.
– Звучит как весьма интригующий план на медовый месяц, дорогая, – Гарри нагло подмигнул ей, не пытаясь вырваться из её хватки, а наоборот, положив руки на её тонкую талию. – Но только если наручники будут с меховой подкладкой. У меня чувствительная кожа, знаешь ли.
Сюэлань прищурилась, её губы тронула хищная полуулыбка, но прежде чем она успела ответить, из кармана штанов Гарри раздался резкий, металлический писк смартфона D-Game.
Одновременно с этим зазвонил и телефон Сюэлань, оставленный на столике.
Гарри мгновенно отстранился, его шутовская маска слетела, уступив место предельной концентрации. Он выхватил трубку. На экране горел значок экстренного группового вызова клана «Вороны на закате».
– Рейн? – коротко бросил Гарри в динамик.
– Чрезвычайная ситуация, – голос маленькой девочки-аналитика звучал непривычно напряженно, на заднем плане с бешеным темпом стучали клавиши терминала. – Внимание всему клану. Три минуты назад над районом Сибуя и прилегающими кварталами зафиксировано развертывание аномального барьера сверхвысокой плотности.
– D-Game? – нахлестнулся Гарри. – Ивент? Организаторы решили устроить зачистку?
– Нет, – отрезала Рейн. – Это не системный код игры. Сигилы здесь ни при чем. Сигнатура чисто энергетическая… Магическая. Точно такая же, как у тех клоунов в платьях, которых ты избил в Синдзюку неделю назад. Но масштаб… Гарри, они накрыли куполом площадь в четыре квадратных километра. Сотовая связь маглов полностью заглушена чарами отвода глаз. Метро остановлено. Людей на улицах вводят в состояние летаргического сна заклинаниями массового поражения.
В динамике раздался спокойный голос Канаме Судо:
– Мы с Шукой и Рюдзи блокированы в центральном торговом центре Сибуи. Вокруг здания высаживаются десятки людей в тяжелых боевых мантиях и глухих шлемах. У них странное оружие — не только палочки, но и длинные зачарованные посохи. Они не похожи на обычных уличных магов. Они действуют армейскими тройками.
Гарри медленно выдохнул сквозь зубы. Его кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели.
– МКМ… – тихо процедил он по-английски. – Чертов старый паук все-таки дернул за свои международные ниточки.
Сюэлань уже стояла рядом, её кимоно сменилось на привычное алое ципао с разрезом до бедра. В руках женщины, словно из воздуха, материализовались длинные узкие кинжалы с чернеными лезвиями. Её лицо превратилось в маску абсолютной, инфернальной смерти.
– Они пришли на мою территорию, – её голос вибрировал от ярости, заставив воздух в саду ощутимо похолодать. – Европейские колдуны посмели нарушить пакт о ненападении и развернули боевые чары в Токио. Они хотят забрать то, что принадлежит мне.
– Они хотят забрать мою задницу, Сюэлань-чан, – Гарри рывком натянул плащ, скрывая под ним кобуры с руническими «Кольтами» и два подсумка со специальными магазинами, начиненными разрывными пулями с серебряным сердечником. – Дамблдор не умеет проигрывать. Когда его сладкие речи о «всепрощении» не работают, он достает из чулана старые конспекты Грин-де-Вальда и начинает причинять добро в промышленных масштабах.
Гарри проверил затворы револьверов. Звонкие щелчки взводимых курков прозвучали в тишине сада, как похоронный звон.
– Канаме, – скомандовал Гарри в гарнитуру. – Не вступать в затяжной бой. Держите оборону на третьем этаже торгового центра. Шука, перекрой шахты лифтов цепями. Рюдзи, заряжай бронебойные. Мы с Сюэлань идем к вам. И передай ребятам…
Гарри хищно оскалился, и в его зеленых глазах вспыхнул дикий, яростный огонь:
– Сегодня мы покажем европейским святошам, что такое настоящая эволюция видов.
***
Площадь перед знаменитым перекрестком Сибуя напоминала декорации к фильму о конце света.
Тысячи маглов — клерки в серых костюмах, школьницы с яркими рюкзаками, туристы с фотоаппаратами — лежали прямо на мокром асфальте, погруженные в глубокий магический сон заклинанием *Морфеус Максима*. Огромные неоновые экраны на фасадах небоскребов мерцали помехами и постепенно гасли, не выдерживая колоссального давления магического купола, перекрывшего небо фиолетовым переливающимся полотном.
В воздухе, паря на зачарованных платформах, висели звенья боевых магов Международной Конфедерации. Около шестидесяти элитных оперативников в угольно-черных плащах с гербами МКМ держали круговую оборону, перекрывая выходы из переулков.
В центре перекрестка, прямо у бронзовой статуи верного пса Хатико, стоял Альбус Дамблдор.
В руках директора Хогвартса мерцала бузинным светом величайшая из реликвий — Старшая Палочка. Рядом с ним находились командир французского корпуса инквизиторов Жан-Люк Делакур и верховный маршал австрийской ветви МКМ Генрих фон Штернберг. Чуть позади, держа палочку наготове и нервно озираясь, стоял Джеймс Поттер, накачанный мощнейшими боевыми стимуляторами, чтобы заглушить боль в раздробленных ребрах.
– Купол стабилен, господин Верховный Чародей, – доложил фон Штернберг, поправляя серебряный монокль. – Пространство заблокировано. Аппарация невозможна на глубину пяти километров. Портключи деактивированы. Цель и его сообщники зажаты в торговом комплексе «109».
– Отлично, Генрих, – мягко отозвался Дамблдор. Его длинная белая борода развевалась на токийском ветру. – Помните инструкцию: наша задача — задержание, а не уничтожение. Магловских преступников связать стазисными чарами и передать местным властям после зачистки памяти. Мистера Поттера необходимо доставить ко мне целым и невредимым. Если он окажет сопротивление — применяйте парализующие секвенции высшего порядка.
– Альбус, он опасен! – не выдержал Джеймс, сжимая древко палочки до судорог в пальцах. – Я говорил тебе! Он не станет вести дуэль по правилам! У него магловское оружие!
– Успокойся, Джеймс, – Дамблдор отечески улыбнулся, но взгляд его оставался холодным. – Против объединенной мощи двадцати пяти мастеров щитовых чар магловские куски свинца бесполезны. Физика бессильна против фундаментальных законов волшебства. Сегодня мистер Поттер поймет тщетность своего бунта.
– Эй, бородатая реликвия!
Голос прозвучал сверху, звонкий, насмешливый и абсолютно спокойный.
Дамблдор и командиры МКМ синхронно вскинули головы.
На крыше массивного пешеходного перехода, прямо над головами боевых магов, стоял Гарри. Он был все в том же графитовом плаще, распахнутом настежь, засунув руки в карманы и небрежно покачиваясь с пятки на носок. Рядом с ним, словно сошедшая со старинных свитков богиня возмездия, замерла Лю Сюэлань. Её алое ципао трепетал ветер, а в глазах горело неприкрытое презрение.
– Гарри, – Дамблдор сделал шаг вперед, его голос, усиленный заклинанием *Сонорус*, разнесся над пустой площадью, как раскат грома. – Спустись вниз, мальчик мой. Твое бегство окончено. Ты окружен лучшими силами правопорядка магического мира. Сложи оружие, откажись от темных связей, и Конфедерация проявит снисхождение. Твоя семья ждет тебя. Твой народ ждет тебя.
Гарри театрально приложил ладонь к уху, скорчив уморительную гримасу:
– Что-что?! «Мальчик мой»?! «Сложи оружие»?! Боже, дедуля, ты что, репетировал эту речь перед зеркалом в туалете целую неделю?!
– Не паясничай! – взревел Джеймс, выходя из-за спины директора. – Ты окружен, Гарри! Ты проиграл! Посмотри вокруг! Здесь шестьдесят сильнейших боевых магов Европы! Тебе не уйти!
Гарри медленно опустил руки из карманов, и его ухмылка стала пугающе широкой.
– Твоя следующая фраза, Джеймс: «Сдавайся, или мы уничтожим твоих сообщников!»
– Сдавайся, или мы уничтожим твоих… – Джеймс осекся, его лицо исказила судорога животного бешенства.
– Ну вот опять! – Гарри картинно всплеснул руками, повернувшись к Сюэлань. – Дорогая, скажи честно, они там в Англии все клонированные, или у них просто одна извилина на весь остров, и та отвечает только за выбор расцветки мантии?
– Они слишком много говорят для тех, чьи внутренности скоро украсят этот памятник собаке, – холодно отозвалась Сюэлань, её пальцы скользнули к поясу, где висели метательные лезвия.
– Гарри, я не желаю тебе зла, – терпеливо, с неизбывной скорбью в голосе продолжил Дамблдор. – Но ты забыл свой долг. Ты отринул магию ради магловских побрякушек и низменного насилия. Я пришел напомнить тебе о твоем высшем предназначении. О Высшем Благе, ради которого мы все обязаны жертвовать личным счастьем.
– Высшее Благо? – Гарри резко перестал улыбаться.
Он шагнул к самому краю парапета. Зеленые глаза вспыхнули ледяной, беспощадной ненавистью, от которой даже закаленные инквизиторы МКМ невольно переглянулись.
– Твое «Высшее Благо», старик, – это оправдание для трусов и тиранов. Ты прикрываешься им, когда запираешь неугодных в подвалах. Ты прикрываешься им, когда скармливаешь мальчишек чудовищам, запрещая им защищаться насмерть. Ты притащил армию на чужую землю, усыпил тысячи невинных людей только ради того, чтобы утащить меня обратно в свою клетку и заставить сдохнуть за твои ошибки?
Гарри распахнул плащ. Рукояти зачарованных «Кольтов» легли в его ладони с привычной, хищной легкостью.
– Ты хотел увидеть мою силу, Дамблдор? Силу, о которой Том Реддл не знает? Что ж… Смотри внимательно. Потому что это последнее, что увидят твои хваленые псы.
– Боевой строй! – скомандовал фон Штернберг. – «Протего Максима»! Взять их!
Двадцать магов первого ряда синхронно взмахнули палочками. В воздухе перед ними соткалась гигантская золотая стена щитовых чар, способная выдержать прямое попадание драконьего пламени или бомбардировку крупнокалиберной артиллерии.
Гарри глубоко вдохнул.
Его внутренний хронометр застучал с частотой работы авиационного пулемета.
*«Time Alter: Square Accel!»*
Четверное ускорение. Абсолютный предел его физических возможностей, доступный лишь благодаря тренировкам с кланом Лю и адаптации тела к Сигилу.
Кровь в венах Гарри мгновенно превратилась в жидкое пламя. Капилляры на лице лопнули, очертив глаза кровавыми кругами, мышцы натянулись до предела прочности сухожилий. Но реальность вокруг…
Она просто умерла.
Мир превратился в застывшую черно-белую фотографию.
Золотой щит магов завис в полуфазе формирования — Гарри отчётливо видел отдельные магические нити, медленно переплетающиеся в воздухе, словно ленивые светящиеся черви. Капли дождя повисли в пустоте гранеными алмазами. Луч заклинания, сорвавшийся с палочки одного из инквизиторов, полз вперед со скоростью улитки, едва мерцая алым светом.
Гарри сорвался с крыши.
Он не падал — он бежал по воздуху, используя микроскопические выступы лепнины, кондиционеры и рекламные щиты, преодолевая гравитацию за счет безумной кинетической энергии ускорения.
В полете он вскинул револьверы.
Руны на стволах вспыхнули ослепительным индиговым пламенем. Это были не обычные пули. Гарри потратил три дня, зачаровывая каждую гильзу скандинавской связкой рун *Турисаз-Кеназ-Эйваз* — концепцией пробития барьеров, абсолютного воспламенения и непрерывного движения. Пули-разрушители чар.
*Бах-бах-бах-бах!*
Четыре выстрела прозвучали в застывшем времени, как глухие щелчки часового механизма.
Гарри приземлился прямо за спинами передовой линии магов, в слепой зоне их золотого щита.
*Щёлк. Time Alter: Release.*
Время с чудовищным звуковым ударом вернулось на круги своя.
*ГРОМ.*
Воздух на перекрестке Сибуя буквально взорвался. Четыре зачарованные пули вошли в золотой щит «Протего Максима» не снаружи, а изнутри — в узлы фокусировки плетения.
Щит не просто развеялся. Он детонировал.
Чудовищная магическая обратная волна ударила по державшим его волшебникам. Палочки в их руках взрывались снопами белых искр, людей сбивало с ног, швыряло на асфальт, ломая кости и выжигая магические каналы. Семь оперативников МКМ рухнули без сознания в первую же миллисекунду боя.
И в этот же миг на оставшихся обрушилась Лю Сюэлань.
Она двигалась с грацией смерча. Метательные лезвия запели свою похоронную песнь. Взмах рукава — и двое австрийских инквизиторов повалились на колени, судорожно хватаясь за перерезанные сухожилия на ногах. Разворот, удар ногой с разворота — и шлем третьего мага смялся, впечатавшись в череп. Ни капли лишних движений. Чистая анатомия убийства.
– Рассредоточиться! – в панике заорал Жан-Люк Делакур, выпуская из палочки струю адского пламени. – «Фулгур»! «Редукто»!
Огненный шквал устремился к Сюэлань, но из разбитых витрин торгового центра «109» с оглушительным лязгом вырвались толстые стальные цепи.
Шука Карино, стоя на балконе второго этажа, весело расхохоталась. Её цепи, повинуясь Сигилу управления металлом, оплели огненный поток, свернули его в спираль и с силой обрушили обратно на французских магов, разметав их строй.
– Огонь! – взревел Рюдзи, высунувшись из окна с тяжелым шестиствольным пулеметом.
Свинцовый дождь калибра 7.62 с грохотом вспорол асфальт под ногами бойцов МКМ. Пули рикошетили от защитных амулетов, сминая артефакты, сбивая магов с ног кинетической мощью, не позволяя им даже поднять палочки для ответного удара.
– Это безумие… – шептал Джеймс Поттер, пятясь назад и прижимаясь к бронзовому постаменту Хатико. – Это не волшебники… Это демоны…
Прямо перед ним, словно из сгустившегося тумана, возник Гарри.
На молодом человеке не было ни царапины. Его плащ слегка дымился от пороховых газов, из разбитого носа стекала тонкая алая струйка — цена четверного ускорения, — но глаза горели торжествующим, хищным светом.
В правой руке Гарри покоился револьвер, направленный точно в лоб Джеймсу.
– Ну что, папаша? – негромко спросил Гарри, перекрывая грохот перестрелки. – Как тебе международное сотрудничество? Помогло вернуть заблуд