Поттер и Берсерк странная подделка
Клинки Пустоты над замшелым миром
Тишина, царившая в поместье на окраине графства Беркшир, не имела ничего общего с промозглым безмолвием больницы Святого Мунго. Здесь воздух был напоен ароматом цветущей вишни, хвои и тонким, едва уловимым озоновым запахом высокоранговых барьеров, скрывавших территорию от посторонних глаз. Для случайного путника или правительственного спутника здесь простиралась лишь заброшенная пустошь, поросшая вереском.
Для тех же, кто принадлежал к миру Истинной Магии — миру Тайны, — это поместье являлось укреплённым бастионом Мага-фрилансера высшего разряда.
Гарри сидел на широкой веранде из темного дерева, держа на руках спящего младенца. Маленький Иори мерно посапывал, укутанный в мягкое шелковое покрывало. У мальчика были черные, как смоль, непокорные вихры отца и удивительно ясные, внимательные глаза матери. В его крошечном теле уже сейчас, едва заметно для непосвященных, пульсировали десять чистейших Магических Цепей — дар двух совершенно разных, но равно великих линий.
Рядом, поджав под себя стройные ноги и шумно прихлебывая горячий бульон из объемистой пиалы, сидела женщина. Одетая в легкое домашнее кимоно цвета индиго, с небрежно завязанными в хвост пепельно-каштановыми волосами, она выглядела воплощением беззаботности. Но любой опытный ликвидатор Ассоциации Магов, взглянув на ее плечи, идеальную осанку и то, как ее пальцы машинально ложились на полированные рукояти двух катан, покоящихся у бедра, мгновенно бросился бы бежать.
Слуга класса Берсеркер, обретшая плоть и кровь благодаря алхимическому чуду Сноуфилда и фрагменту Грааля. Легендарная мечница, достигшая пределов Небытия.
Миямото Мусаси.
– Гарри, этот суп просто великолепен! – весело пробормотала она, проглотив длинную полоску лапши удон и счастливо сощурившись. – Клянусь, твоя трансмутация специй работает лучше, чем у поваров в Киото. Только ради этого стоило пережить ту дурацкую войну в Неваде!
– Это не трансмутация, Мусаси, – с мягкой, редкой усмешкой отозвался Гарри, осторожно поправляя край одеяла сына. – Это простая физическая химия и немного укрепления вкусовых рецепторов. Ты опять путаешь тонкое ремесло с грубой алхимией.
– Ой, да брось! Вкусно — значит магия! – Она фыркнула и легко потянулась, заставив шёлк натянуться на крепких тренированных плечах. Затем её янтарные глаза скользнули к ребенку, и взгляд женщины мгновенно потеплел. – Как он? Не капризничал, пока я тренировалась на заднем дворе?
– Спал как убитый, – ответил Гарри. – Твоя жажда битвы даже сквозь стены его убаюкивает. Видимо, гены дают о себе знать.
Их покой казался нерушимым, заработанным литрами пролитой крови. Шестнадцать лет назад Гарри сломал палочку, выбросив обломки под ноги самодовольным родителям и директору. Британские волшебники искренне считали его «сквибом», ничтожеством, лишенным дара. Они и понятия не имели, что палочковая магия — лишь жалкий суррогат, детская игрушка по сравнению с тем, чем оперировала Часовая Башня.
Попав в Лондон, в тайные отделы Ассоциации, Гарри обнаружил, что его тело пронизано тридцатью первоклассными Цепями с аномальной проводимостью праны. Вместо бессмысленного бормотания на латыни он взялся за фундаментальные законы мира. Его наставниками стали ликвидаторы и специалисты по ближнему бою. Гарри перенял стиль Базетт Фраги МакРемитц: искусство древнекельтских рун, мгновенное телесное укрепление («Reinforcement»), доводящее скорость реакции и силу удара до сверхчеловеческого предела, и абсолютное, хирургическое хладнокровие.
А затем был Сноуфилд. Фальшивая Война Грааля, ставшая ареной абсолютного безумия. Там Гарри заключил альянс с великолепной и острой на язык Лувиагелитой Эдельфельт и безумным учеником Лорда Эль-Меллоя II, Флэтом Эскардосом. Они прошли сквозь ад, сражаясь с монстрами, божественными духами и древними героями. И посреди этой бойни между призванной им Мусаси и Гарри вспыхнуло то, что не укладывалось ни в какие правила Войны.
Когда пыль улеглась, Грааль был разрушен, но его остаточная мощь позволила закрепить существование Мусаси в физическом мире. Она осталась с ним. Дикая, насмешливая, любящая пожрать и подраться, но ставшая для него самым близким человеком во Вселенной.
Идиллическое утро нарушилось внезапно.
Внешний периметр барьера слабо завибрировал. По защитным рунным контурам, начертанным на гранитных столбах ограды, прошла рябь.
– Хо-о? – Мусаси медленно опустила пиалу на столик, и ее беззаботное выражение лица моментально сменилось хищной сосредоточенностью мечника. – Кто-то нагло топчется у порога. Причем без всякого изящества. Такое чувство, будто стадо кабанов ломится сквозь бамбуковую рощу.
Гарри прикрыл глаза, активируя магические цепи. Прана привычно обожгла нервы приятным жаром. Он просканировал структуру нарушителей.
– Волшебники, – сухо констатировал он. – Пять человек. Сигнатуры плотные, но насквозь фальшивые, опирающиеся исключительно на фокусирующие деревяшки в карманах. Я узнаю эти потоки.
– Твоя старая... семейка? – уточнила Мусаси, криво усмехнувшись.
– Они самые. И с ними старик Дамблдор, – Гарри передал спящего сына подошедшей служебной кукле-гомункулу, наказав унести ребенка в глубину бункера под мастерской. – Неделю назад гоблин Грипхук через нейтральный курьерский канал прислал мне забавный документ. Письмо от «лорда Джеймса Поттера».
Мусаси с любопытством склонила голову:
– И что там было?
– Отеческая щедрость, – в голосе Гарри зазвенела ледяная сталь. – Они победили своего Реддла, но братец Годрик словил проклятие и теперь не способен производить потомство. Великий род Поттеров на грани вымирания. Поэтому его сиятельство милостиво соизволил вернуть меня в семью. При одном условии: я отдаю своего новорожденного сына Годрику и Джинни Уизли, они проводят кровавое усыновление, а мне в качестве компенсации разрешено «попросить мою магловскую жену родить еще раз». Ах да, тебе они великодушно обещали выделить сотню золотых монет.
Секунду на веранде стояла мертвая тишина. Затем Мусаси запрокинула голову и расхохоталась — звонко, раскатисто, до слез.
– Ха-ха-ха-ха! Сотня монет?! За моего мальчика?! Да они в своем уме?! Нет, серьезно, Гарри, они считают меня уличной девкой, а тебя — побитой собакой, которая приползет за костью?!
– Они живут в своем крошечном мирке, отрезанном от реальности, – спокойно ответил Гарри, застегивая манжеты черного строгого пиджака и натягивая на руки плотные перчатки из шкуры виверны, покрытые вытравленными нордическими рунами. – Для них не существует ничего за пределами Министерства Магии. Они уверены, что если я сломал палочку, я стал беспомощным калекой.
– Ну что, пойдем, поздороваемся с гостями? – Мусаси плавно поднялась, поправив на поясе катану и вакидзаси. Ее присутствие внезапно стало давящим, воздух вокруг ее фигуры задрожал от скрытой мощи, способной раскалывать скалы. – Я как раз хотела размяться перед обедом.
***
Джеймс Поттер шел по аккуратной гравиевой дорожке с высоко поднятой головой, сжимая в руке волшебную палочку. Рядом с ним шагал Сириус, с легким недоумением озираясь по сторонам, и Лили, чьи пальцы нервно теребили подол мантии. Позади, раздуваясь от осознания собственного величия, вышагивал Годрик в парадной алой мантии героя войны, расшитой золотыми фениксами.
Возглавлял шествие Альбус Дамблдор. Старый чародей выглядел величественно: мантия цвета полуночного неба, усыпанная серебряными звездами, длинная борода и взгляд, лучащийся мудростью и непоколебимым авторитетом.
Они без труда преодолели магловский отвод глаз на шоссе — Дамблдор просто снял иллюзию одним взмахом Старшей Палочки. Правда, при входе на территорию самого поместья старик ощутил странное сопротивление: воздух словно сгустился до состояния смолы, а магия внутри него на миг взбрыкнула, как испуганная лошадь. Но Дамблдор списал это на остаточные защитные амулеты, которые Гарри мог купить на черном рынке.
– Неплохо устроился для сквиба, – процедил Сириус, оглядывая безупречные газоны и странные каменные фонари в восточном стиле. – Видимо, его японка не совсем нищая. Наверное, из семьи торговцев.
– Это не имеет значения, – отрезал Джеймс. – Все, что здесь есть, куплено на деньги, которые по праву должны были пойти на дело Ордена. Он бросил нас в разгар войны. Он обязан возместить ущерб.
– Джеймс, пожалуйста, давай без резких движений, – тихо взмолилась Лили. – Мы пришли за ребенком. Нужно поговорить спокойно. Гарри все-таки мой сын...
– Твой сын бросил род и отрекся от нас, Лили! – фыркнул Годрик, недовольно кривя губы. – Он струсил на Турнире, сбежал, оставил меня один на один с Волан-де-Мортом! Если бы не я, Британия была бы уничтожена! Он обязан отдать ребенка. Это меньшее, что он может сделать для спасителя магического мира.
– Не беспокойся, мой мальчик, – мягко улыбнулся Дамблдор, поглаживая бородку. – Гарри заблуждался в юности. Но время лечит раны. Когда он увидит нас — свою настоящую семью, овеянную славой победы, — его сердце смягчится. А если нет... Магия рода и Высшее Благо превыше капризов одного человека. Я сам проведу беседу.
Они вышли к парадному крыльцу дома — причудливой смеси европейского коттеджа и традиционного японского додзе.
На ступенях их уже ждали.
Гарри стоял, заложив руки в карманы брюк. На нем не было мантии — только строгий черный костюм, белая рубашка без галстука и тяжелые боевые ботинки. Его черные волосы были аккуратно подстрижены, а зеленые глаза смотрели на приближающуюся процессию с таким холодом, от которого у Лили внезапно перехватило дыхание. В этом взгляде не было ни обиды, ни злости. Там была абсолютная, бездонная пустота. Словно он смотрел на кучку засохшей грязи на обочине.
Рядом с ним стояла та самая «магловская девка». Мусаси оперлась бедром о перила веранды, скрестив руки на груди и с откровенной насмешкой разглядывая ряженых визитеров.
– Гарри... – выдохнула Лили, делая шаг вперед и протягивая руки. – Сынок...
– Стоять, – голос Гарри прозвучал негромко, но воздух вокруг внезапно завибрировал, словно струна перед разрывом.
Лили невольно замерла, пораженная тяжестью этого простого слова.
– Какая встреча, – с кривой усмешкой шагнул вперед Джеймс, расправляя плечи. – Вижу, ты все такой же нелюдимый, Гарри. Даже родителей не пригласишь в дом? Хотя чего еще ожидать от человека, променявшего магию на магловские тряпки.
– Вы вторглись на частную территорию, охраняемую Международным статутом Таинств, – ровно произнес Гарри, даже не шелохнувшись. – У вас есть ровно тридцать секунд, чтобы развернуться и уйти тем же путем, каким пришли. Иначе я буду расценивать это как вооруженное нападение.
Годрик громко, показушно расхохотался:
– Вооруженное нападение?! Ты серьезно, братец?! Чем ты собрался защищаться? Сковородками своей женушки?! Ты забыл, кто перед тобой?! Я — Победитель Темного Лорда! Я спас эту страну, пока ты прятался здесь со своими узкоглазыми шлюхами!
В ту же секунду атмосфера во дворе изменилась.
Воздух не просто остыл — он стал ядовитым. Давление, обрушившееся на волшебников, было столь сокрушительным, что Сириус пошатнулся, а Годрик подавился собственным смехом, почувствовав, как колени начинают предательски дрожать.
Мусаси не сдвинулась с места, но ее янтарные глаза сузились, превратившись в два вертикальных разреза абсолютной, первобытной жажды убийства.
– Гарри, милый, – промурлыкала она обманчиво сладким голосом, в котором слышался скрежет сталкивающихся лезвий. – Можно я отрежу этому пухлому петуху язык? Всего один взмах. Он даже не заметит, как начнет жевать собственное мясо.
– Подожди, Мусаси, – спокойно отозвался Гарри. – Дай им выговориться. Пусть яма, которую они себе роют, станет чуть глубже.
– Довольно! – вперед выступил Дамблдор. Его лицо приняло строгое, отеческое выражение, а в глазах сверкнула привычная синева власти. – Гарри, мальчик мой. Твое сердце ожесточилось, и я понимаю твою боль. Ты чувствовал себя обделенным. Но война окончена. Тьма рассеялась. Пришло время исцелять раны, а не наносить новые.
– Вы не ответили на вопрос, директор, – Гарри даже бровью не повел. – Зачем вы здесь?
– Твой долг перед родом Поттеров, Гарри, – веско произнес Джеймс, сделав шаг к ступеням. – Годрик отдал свое здоровье ради всех нас. Заклинание Волан-де-Морта лишило его возможности продолжить род. Но магия справедлива. У тебя родился сын. Ты отдашь мальчика нам. Мы вырастим его в Хогвартсе, как истинного Поттера, наследника чистой крови и героя нации. Мы с матерью готовы простить твой бунт. Ты вернешься в родословную. А взамен отдашь то, что принадлежит семье по праву крови.
– А если я откажусь? – тихо спросил Гарри.
– У тебя нет права отказываться! – рявкнул Сириус, вскидывая палочку. – Ты — сквиб! Жалкий кусок пустоты! Ты не имеешь права удерживать магического ребенка в магловском свинарнике! Мы заберем его силой, если понадобится, ради блага рода Блэков и Поттеров!
– Гарри, прошу тебя, послушай отца, – заплакала Лили. – Подумай о ребенке! Какое будущее ждет его среди маглов?! Нищета, серость, забвение! А с Годриком и Джинни он будет купаться в лучах славы! Мы дадим ему все! А эта женщина... она же просто магла! Она даже не понимает величия нашей крови! Мы заплатим ей, Гарри! Сколько вы хотите? Двести галлеонов? Триста?!
Мусаси медленно положила левую ладонь на ножны катаны. Большой палец мягко толкнул гарду-цубу, высвобождая дюйм сияющей, как зеркало, стали.
– Понятно, – выдохнул Гарри.
Он опустил взгляд на свои руки в перчатках, а затем медленно поднял его на Дамблдора.
– Двадцать лет назад я думал, что вы просто слепцы. Эгоистичные, заносчивые идиоты, возомнившие себя полубогами из-за того, что умеют зажигать огонь палочкой. Но вы хуже. Вы паразиты. Вы искренне верите, что мир вращается вокруг вашего жалкого острова.
– Гарри, не вынуждай меня применять силу, – мягко, но с явной угрозой произнес Дамблдор, поднимая Старшую Палочку. – Ребенок должен расти в волшебном мире. Это не обсуждается. *Империо* я накладывать не стану, но чары подчинения помогут тебе осознать...
Договорить старик не успел.
*– Структурный анализ. Укрепление. Полная цепь,* – беззвучно пронеслось в сознании Гарри.
Звук, разорвавший тишину, был похож на выстрел танкового орудия.
Гравий под ногами Гарри взорвался фонтаном крошки. Человеческий глаз не способен был уловить это движение. Для магов Британии он просто исчез с крыльца и материализовался прямо перед Сириусом Блэком.
– Чт... – только и успел выдавить Бродяга.
Удар кулака, усиленного скандинавской руной Уруз и чистейшей праной, пришелся Сириусу точно в солнечное сплетение. Раздался жуткий, влажный хруст ломаемых ребер. Тело взрослого волшебника весом под восемьдесят килограммов сорвало с места, словно тряпичную куклу, и с чудовищной силой впечатало в кованую ограду в двадцати метрах позади. Ограда согнулась дугой, а Сириус мешком осел на землю, мгновенно потеряв сознание и захлебываясь кровавой пеной.
– Сириус! – в ужасе завопил Джеймс, вскидывая палочку: – *Ступе...*
Гарри даже не обернулся. Его левая рука метнулась назад хлестким, поставленным движением мастера боевых искусств. Пальцы в зачарованной перчатке перехватили запястье отца.
Один короткий рычаг. Раздался сухой щелчок вывихнутого сустава. Джеймс взвыл от нестерпимой боли, роняя палочку. Гарри развернулся на пятке, провел подсечку и с размаху впечатал лорда Поттера лицом в гравий, придавив его шею тяжелым армейским ботинком.
– Палочковая магия, – холодно произнес Гарри, глядя сверху вниз на хрипящего отца, из сломанного носа которого хлестала кровь. – Время произнесения вербальной формулы: одна целая две десятых секунды. Время движения кисти: ноль целых четыре десятых секунды. Мое время реакции: ноль целых ноль три секунды. Вы опоздали на целую жизнь, «лорд Поттер».
– Чудовище! – взвизгнул Годрик. В панике, позабыв все боевые дуэльные стойки, Избранный начал лихорадочно тыкать палочкой в брата: – *Авада Ке...*
Он не успел договорить даже первое слово.
Воздух просвистел, словно натянутая стальная струна.
Невидимая ударная волна чистого давления меча обрушилась на Годрика. Палочка в его руке просто лопнула, разлетевшись на сотни мелких щепок, вонзившихся ему в лицо и ладонь. Следом за этим невидимый клинок снес половину роскошной алой мантии героя вместе с рукавом, оставив на его плече длинный, кровоточащий разрез. Годрик с визгом повалился на траву, зажимая раненую руку и пачкая парадные одежды собственной мочой.
– Фу, какая мерзость, – раздался насмешливый голос Мусаси.
Она уже стояла посреди двора. Никто не видел, как она сошла с веранды. Ее правая рука сжимала обнаженную катану, левая держала вакидзаси. По лезвиям струился призрачный, переливающийся лазурный и алый свет — свет Истинной Тайны, не знающей компромиссов.
– Ты... ты не человек... – в ужасе прошептала Лили, оседая на колени возле воющего от боли Годрика. Ее лицо было белым, как мел. Все величие Ордена Феникса, вся спесь победителей Темного Лорда растаяли за три секунды столкновения с настоящими псами войны.
Дамблдор понял все.
В глазах величайшего мага Британии впервые за полвека вспыхнул первобытный, леденящий страх. Он увидел не сквиба. Он увидел Мага. Того, о ком шептались древние трактаты, запечатанные в запретных секциях континентальных библиотек. Магию тела, магию рун, силу, не зависящую от куска дерева и способную разрывать сталь голыми руками. А женщина рядом с ним... Дамблдор почувствовал, как сама ткань пространства вокруг нее истончается. Это не было созданием из плоти. Это было воплощенным стихийным бедствием.
Старик не стал тратить время на слова. Он был опытным бойцом и понимал: сейчас решается вопрос его выживания.
Старшая Палочка в его руке вспыхнула ослепительным серебристо-белым пламенем. Древнейший артефакт смерти призвал абсолютную мощь.
– *Партис Темпорус! Фиендфайр!* – взревел Дамблдор с нечеловеческой яростью.
Из кончика бузинной ветви вырвался ревущий адский смерч. Адское пламя приняло форму колоссального огненного змея и химеры, готовых испепелить поместье, сад и всех, кто стоял на пути. Одновременно с этим старик выставил мощнейший многослойный кинетический и магический щит — щит, способный выдержать прямое попадание бомбарды максимальной мощности.
Гарри даже не шелохнулся, продолжая удерживать ногой хрипящего Джеймса.
– Мусаси, – тихо бросил он.
– Поняла, любимый, – весело отозвалась мечница.
Ее фигура расплылась. Шаг. Еще один. Никакого звука.
Мир вокруг словно замер. Краски поблекли, обращаясь в монохромное полотно туши и бумаги. Адское пламя застыло в воздухе, словно нарисованное на холсте. Защитные купола Дамблдора, сияющие золотом, показались хрупкой скорлупой, на которой проступили тончайшие трещины бытия.
Мусаси встала в низкую стойку. Два клинка скрестились перед ее грудью.
– Школа Нитен Ичи-рю... – ее голос прозвучал эхом сразу отовсюду и из ниоткуда. – Пустота не имеет формы. Пустота не имеет преград. То, что не существует, невозможно сжечь. То, что стремится к нулю, рассекает сущее.
Она сделала один-единственный взмах обоими клинками. Крест-накрест.
– *Ишана Дайтокутэн.*
Вспышка не была яркой. Это был разрез самой реальности.
Адское пламя Дамблдора не просто погасло — концепция огня была стерта в этой точке пространства. Огненные чудовища распались на серый пепел, не успев коснуться даже травинки.
Следом за пламенем многослойный древний щит Альбуса Дамблдора раскололся со звуком разбитого хрустального бокала.
Старшая Палочка — легендарный Смертоносный Жезл, непобедимый артефакт, передававшийся веками, — распалась на три аккуратные, идеально ровные части, срезанные под невероятным углом.
А следом...
Дамблдор замер с широко распахнутыми глазами. Он медленно опустил взгляд на свою грудь.
На шелковой полуночной мантии с серебряными звездами проступил тонкий алый крест. Старик попытался вздохнуть, но легкие наполнились кровью. Концептуальный разрез Мусаси не оставлял шанса на регенерацию — он отсекал саму жизненную силу от телесной оболочки.
– Не... возможно... – прохрипел великий светлый чародей.
С его губ сорвался кровавый пузырь. Колени старика подогнулись, и Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор рухнул лицом в гравий, навеки замолкнув. Величайший маг эпохи погиб от двух росчерков японской стали, даже не поняв природы той силы, которая оборвала его век.
Тишина, наступившая во дворе, была абсолютной.
Слышно было только, как скулит сломанный Годрик, как судорожно дышит избитый Сириус у покореженного забора, и как беззвучно, задыхаясь от ужаса, рыдает Лили Поттер, глядя на мертвое тело своего наставника.
Мусаси грациозно встряхнула клинки, стряхивая невидимую каплю крови, и с сухим щелчком загнала катану и вакидзаси обратно в ножны.
– Скучно, – поморщилась она, поправляя выбившуюся прядь волос. – Старик полагался на деревяшку больше, чем на собственные ноги. У него не было ни баланса, ни боевого духа. Просто дряхлый индюк с опасной зажигалкой.
Гарри медленно убрал ногу с шеи отца. Джеймс судорожно закашлялся, сплевывая кровь и зубы, и с непередаваемым кошмаром в глазах уставился на сына снизу вверх.
– Ты... ты убил его... – прошептал Джеймс разбитыми губами. – Дамблдор... ты убил Дамблдора... Тебя казнят... Поцелуй дементора... Аврорат...
Гарри присел на корточки перед отцом. Его лицо оставалось пугающе спокойным, а изумрудные глаза светились ровным, потусторонним светом активированных цепей.
– Послушай меня внимательно, Джеймс, – негромко заговорил Гарри. – И передай каждое слово тем идиотам, которые сидят в вашем Министерстве.
Он протянул руку и схватил отца за воротник, приподнимая его над землей:
– Для Британии я мертв. Вы сами вычеркнули меня. Но если хоть один ваш аврор, хоть один недобитый фениксовец или чистокровный дурак осмелится приблизиться к моему дому, к моей жене или к моему сыну... я не стану ограничиваться защитой. Я приду в ваш Лондон. И тогда Часовая Башня сотрет ваше Министерство с лица земли просто как побочный ущерб от зачистки.
Гарри разжал пальцы, и Джеймс мешком рухнул обратно в пыль.
– Забирайте этот труп, – бросил Гарри, кивнув на мертвого Дамблдора. – Забирайте своих калек. И убирайтесь вон. У вас пять минут, пока барьер не закрылся окончательно. Если останетесь здесь — Мусаси скормит вас садовым духам.
Лили, рыдая в голос, поползла на коленях к телу Дамблдора, судорожно хватая старика за остывающую руку. Годрик, баюкая сломанную конечность и скуля от унижения, на четвереньках потащился к бесчувственному Сириусу. Кое-как, путаясь в грязных мантиях, хрипя и захлебываясь слезами, выжившие волшебники активировали экстренный портключ Ордена.
Пространство сжалось с мерзким чавкающим звуком, унося остатки британского величия прочь.
Двор снова опустел. Только помятый гравий да несколько капель крови напоминали о визите спасителей нации.
Мусаси подошла к Гарри сзади и мягко положила подбородок ему на плечо, обняв мужа за талию. Ее боевая аура растаяла без следа, уступив место привычному теплу.
– Ты в порядке? – тихо спросила она.
Гарри глубоко вздохнул, стягивая перчатки из кожи виверны и пряча их в карман. Он посмотрел на чистое летнее небо, где медленно плыли белые облака.
– В полном, – ответил он, накрывая ее ладонь своей. – Наконец-то этот призрак из прошлого окончательно рассеялся. Теперь они знают свое место.
Из дома раздался требовательный, громкий детский плач — маленький Иори проснулся и требовал внимания родителей.
Мусаси улыбнулась — широко, тепло и ослепительно.
– Слышишь? Наш маленький мечник требует еды. Пойдем в дом, Гарри. И кстати... ты обещал сварить еще удона! На этот раз двойную порцию!
– Хорошо, – Гарри улыбнулся в ответ и, развернувшись, обнял жену за плечи. – Двойную, так двойную.
Они пошли к веранде, оставляя позади прах старого, слепого мира. Впереди была жизнь — настоящая, полная опасностей, магии и той любви, ради которой стоило обнажать клинки против целой вселенной.