Поттер бывший солдат революции
Шепот в Крови
***
Лаборатория «Дельта» в пентхаусе «Атласа» была полной противоположностью древних подземелий Гринготтса. Здесь не было запаха сырости и вековой магии. Воздух был стерильным, отфильтрованным, с лёгким привкусом озона от работающей аппаратуры. Вместо каменных стен – гладкие панели из умного сплава, меняющие цвет в зависимости от освещения. В центре комнаты, на антигравитационной платформе, в силовом поле парил он – дневник Беллатрисы Лестрейндж.
Моргана уже три часа билась над ним. Она сидела за терминалом, окружённая голографическими экранами, на которые выводились данные с десятка различных сканеров. Алекс Чен, подключившийся по видеосвязи, с энтузиазмом предлагал всё новые и новые методы.
– Попробуем спектральный анализ в тетрагерцовом диапазоне, мисс Поттер. Если там есть скрытые магические чернила, мы их увидим.
– Уже пробовали, Алекс, – устало ответила Моргана, проводя рукой по волосам. – Результат нулевой. Масс-спектрометр показывает, что это просто кожа, бумага и обычные чернила. Рентгенофлуоресцентный анализ – то же самое. Ультразвуковой сканер не может пробиться сквозь обложку. Словно это не книга, а чёрная дыра в миниатюре.
– Это потому, что мы пытаемся вскрыть сейф отмычкой, когда нужен ключ, – раздался за спиной тихий голос майора Лебедева. Он вошёл в лабораторию бесшумно, как всегда. В руках у него была тонкая папка. – Мы сканируем физический объект, но его защита лежит в метафизической плоскости.
Моргана обернулась.
– Вы хотите сказать, что это бесполезно?
– Я хочу сказать, что наши методы не подходят, – поправил майор. – Эта вещь запечатана кровной магией рода Блэков. Она не откроется для скальпеля или лазера. Она ждёт прикосновения того, в ком течёт нужная кровь и кто обладает магической искрой.
Он посмотрел на неё с непроницаемым выражением лица. Моргана поняла.
– Директор сказал то же самое.
Она встала и подошла к платформе. Отключив силовое поле, она протянула руку. Пальцы дрожали. Она помнила тот шёпот, то ледяное прикосновение к её сознанию.
– Я боюсь, майор, – честно призналась она.
– Страх – это нормальная реакция на неизвестность, – ровно ответил Лебедев. – Но вы не одна. Мы здесь. Любые изменения в вашем состоянии будут немедленно зафиксированы. Если что-то пойдёт не так, мы вас вытащим.
Моргана глубоко вздохнула и коснулась чёрной обложки.
И снова ничего. Ни вспышки, ни боли. Просто холод старой кожи. Но шёпот вернулся. Тихий, навязчивый, как далёкий звон в ушах. Он не говорил слов. Он звал. Он манил. Он обещал тайны.
Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, как её учили в Хогвартсе для простых заклинаний. Она попыталась не слушать шёпот, а *почувствовать* его источник. Она представила книгу не как предмет, а как узел магической энергии.
И тогда она увидела.
Это не было похоже на зрение. Это была вспышка чужих воспоминаний, чужой боли, чужого восторга.
*…Тёмный, холодный зал. На полу начертана сложная руническая вязь. Молодая Беллатриса, ей не больше семнадцати, стоит на коленях. Перед ней – Он. Его лицо ещё не искажено до неузнаваемости, но глаза уже горят красным. Он протягивает ей свою палочку.*
*– Ты доказала свою преданность, Беллатриса, – его голос подобен шёлку, но под ним скрывается холод змеиной чешуи. – Ты отреклась от своей сестры-предательницы. Ты готова служить высшей цели.*
*– Да, мой Лорд, – её голос дрожит от экстаза. – Всегда.*
*– Тогда прими мой дар. И мою боль.*
*Кончик его палочки касается её левого предплечья. Боль. Не просто боль от ожога. Это боль, которая сжигает душу. Она кричит, но в её крике нет страдания. В нём – торжество. Она чувствует, как на её коже выжигается знак – Череп и Змея. Она чувствует, как её магия переплетается с его магией, как частичка его воли навсегда поселяется в её крови. Она – Его. Навеки.*
Моргана резко отдёрнула руку, тяжело дыша. Её сердце колотилось, а лоб покрылся холодным потом.
– Мисс Поттер, что с вами? – Лебедев шагнул к ней. – Ваши биометрические показатели зашкаливают.
– Я... я видела, – прошептала она. – Как он ставил ей Метку. Я чувствовала её боль. Её... радость.
Она посмотрела на дневник с новым чувством. Это был не просто артефакт. Это был якорь. Якорь, привязанный к самым тёмным уголкам души Беллатрисы Лестрейндж.
***
– Она в Бельгии. Антверпен, – докладывал Лебедев, выводя на главный экран тактического центра спутниковый снимок портового района. – После ограбления она не вернулась в Англию. Она начала собственную охоту. Мы зафиксировали несколько вспышек несанкционированной магии. Судя по характеру остаточных частиц, это были Непростительные. Она пытает местных информаторов.
Гарри стоял, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемо.
– Она ищет нас.
– Именно, – кивнул майор. – Проклятие-сигнализация дало ей ментальный след. Слабый, но для такого ищейки, как она, этого достаточно. Она не ищет волшебников. Она ищет «холод», как она сама это назвала, по данным нашего агента в её окружении. Она ищет «Атлас».
– Пусть ищет, – голос Гарри был холоден. – Усилить охрану пентхауса. Активировать протокол «Мираж». Пусть гоняется за тенями по всей Европе. Наша главная задача – защита Морганы.
– Есть ещё кое-что, директор, – добавил Лебедев. – Новость об операции «Троянский Бык» просочилась в определённые круги. Наши вербовщики сообщают о небывалом наплыве желающих. Бывшие бойцы спецназа ГДР, ветераны советской армии, которых выбросили на улицу, даже несколько отрядов из ЮАР. Они говорят, что хотят работать на того, кто смог «опустить на колени гоблинов». Мораль в войсках на высочайшем уровне. Вы стали легендой, директор.
Гарри лишь поморщился.
– Легенды привлекают ненужное внимание. Просто убедитесь, что фильтрация новобранцев будет ещё жёстче. Мне нужны солдаты, а не фанаты.
***
В тронном зале Малфой-мэнора было холоднее обычного. Волдеморт сидел на своём импровизированном троне, его длинные пальцы лениво поглаживали голову Нагайны, которая обвилась вокруг подлокотника. Пожиратели Смерти стояли вдоль стен, боясь дышать.
В центре зала на коленях стоял Люциус Малфой. Его платиновые волосы были в беспорядке, а лицо – цвета пергамента.
– Значит, ты говоришь, Люциус, – прошипел Волдеморт, его голос был обманчиво спокоен, – что всё ваше многовековое богатство, вся ваша кичливая гордость... просто... испарились?
– Мой Лорд... мы не знаем, как... Защита Гринготтса была абсолютной... – лепетал Малфой.
– Абсолютной? – Волдеморт тихо рассмеялся, и от этого смеха у всех по спинам пробежал холодок. – Ничто не абсолютно, Люциус. Особенно то, что построено на традициях и самодовольстве. Гоблины верили в свои стены и своих драконов. А кто-то пришёл и просто прошёл сквозь них.
Он поднялся и медленно подошёл к Малфою.
– Меня не волнует твоё золото, Люциус. Золото – это инструмент для слабых. Но меня волнует дерзость. Меня волнует метод. Это не Дамблдор. У него не хватит воображения. Это нечто новое. Сила, которая не играет по нашим правилам.
Он наклонился, его красные глаза впились в глаза Малфоя.
– И пока эта сила унижает моих последователей, вы все становитесь бесполезны. Твоя неудача – это моя неудача. А я не терплю неудач. Круцио.
Люциус закричал, его тело забилось в конвульсиях на мраморном полу. Волдеморт смотрел на него без всякого выражения, затем отвернулся.
– Беллатриса, – произнёс он в пустоту.
Через мгновение в зале появился чёрный дым, из которого соткалась фигура его самой верной последовательницы. Она упала на одно колено.
– Мой Лорд.
– Ты нашла след.
– Да, мой Лорд. Они называют себя «Атлас». Маглы. Но они используют нечто, что глушит магию. Я почти настигла их в Антверпене, но они снова растворились. Они как призраки.
– Хорошо, – кивнул Волдеморт. Кажется, он был доволен. – Забудь о мальчишке Поттере. Забудь обо всём. Найди мне этот «Атлас». Найди их лидера. Я хочу посмотреть ему в глаза. Приведи его ко мне. Живым. Я хочу понять, как он мыслит. А потом я сломаю его.
– Будет исполнено, мой Лорд! – выдохнула Беллатриса, её глаза горели фанатичным огнём.
Она получила приказ. Она получила цель. И ничто во всём мире не могло её теперь остановить.
***
– Это не просто хранилище воспоминаний, – Моргана указывала на сложную трёхмерную диаграмму на голографическом столе. – Это... карта души. Каждое сильное эмоциональное событие в жизни Беллатрисы оставило в нём отпечаток, узел. Чем сильнее эмоция, тем плотнее узел.
Она работала вместе с Лебедевым и его командой психоаналитиков из Шестого отдела. Они подключили её к «Резонансному энцефалографу» – устройству, которое переводило её магические ощущения в понятные данные. Теперь она могла не просто переживать воспоминания, а видеть их структуру.
– Большинство узлов связаны с Тёмным Лордом, – продолжала она. – Её инициация, её первые убийства, её заключение в Азкабане... всё это источники её силы. Её безумие – это её броня.
– Но у каждой брони есть трещина, – закончил за неё Лебедев.
– Да. Вот она.
Моргана увеличила один из узлов. Он был не таким плотным, как остальные, но от него исходило странное, тёмное свечение.
– Я сначала не поняла, что это. Это не боль. Не ярость. Это... горе. И стыд.
Она активировала узел, и комната наполнилась призрачными образами.
*…Старый дом на площади Гриммо. Величественный и мрачный. В гостиной собралась вся семья Блэков. Вальбурга, Орион, юный Сириус, Регулус. И три сестры: Беллатриса, Нарцисса и Андромеда. Андромеда стоит в центре, её лицо бледное, но решительное. Рядом с ней – молодой человек с добрыми глазами и русыми волосами. Тед Тонкс. Грязнокровка.*
*– Ты позоришь наш род! – кричит Вальбурга, её лицо искажено от ярости. – Связаться с грязью!*
*– Я люблю его, – тихо, но твёрдо говорит Андромеда.*
*– Любовь?! – хохочет Беллатриса. Её смех ещё не такой безумный, как станет позже, но в нём уже звенят ледяные нотки. – Ты променяла чистоту крови, честь нашей семьи на этого... этого ничтожество?*
*– Он лучше, чем вы все, вместе взятые, – отвечает Андромеда, глядя прямо в глаза сестре.*
*Взгляд Беллатрисы меняется. На мгновение в нём пропадает вся надменность, и остаётся только растерянность и боль. Словно ей нанесли удар. Но это длится лишь долю секунды. Затем её лицо снова становится каменной маской.*
*– Ты мне больше не сестра, – цедит она. – Ты предательница крови. Выметайся. И никогда не возвращайся.*
*И когда Вальбурга взмахом палочки выжигает имя Андромеды с фамильного гобелена, Беллатриса не смотрит. Она отворачивается. Но на голографической диаграмме Моргана видит, как узел «горя» вспыхивает, оставляя незаживающий шрам на душе Беллатрисы.*
Воспоминание погасло.
– Она любила свою сестру, – прошептала Моргана. – И её уход... её «предательство»... сломал что-то внутри неё. Она спрятала эту боль под слоями безумия и преданности Тёмному Лорду. Но она всё ещё там. Это её слабость.
– Психологическая уязвимость, – кивнул Лебедев. – Очень интересно. Но как мы можем это использовать? Мы не можем просто показать ей старые фотографии.
– Нет, – глаза Морганы блеснули. – Но мы можем использовать не прошлое. А настоящее. У Андромеды Тонкс есть дочь. Нимфадора. Она аврор. И член Ордена Феникса.
Она посмотрела на Гарри, который всё это время молча слушал.
– Беллатриса одержима чистотой крови. Она ненавидит предателей. Но глубоко внутри она всё ещё скорбит по сестре. Что, если она узнает, что её племянница, плод этого «предательского» союза, в опасности? Что, если она получит сообщение, что Орден Феникса собирается использовать Нимфадору Тонкс в какой-то рискованной операции, фактически подставляя её под удар?
– Она решит, что Дамблдор жертвует «грязнокровной» полукровкой ради своих целей, – подхватил мысль Лебедев. – Это может вызвать у неё... когнитивный диссонанс. Конфликт между ненавистью к предателям и остатками семейных уз.
– Это заставит её действовать иррационально, – закончила Моргана. – Это выманит её. На наших условиях. В место, которое выберем мы.
Гарри смотрел на сестру несколько долгих секунд. Он видел перед собой уже не испуганную девочку из приюта. Он видел стратега. Холодного, расчётливого, способного заглянуть в самые тёмные уголки души врага и найти там оружие.
– Коянская, – сказал он в свой комм.
– Слушаю, директор, – раздался в динамиках её мурлыкающий голос.
– Подготовь операцию «Приманка для Чёрного Пса». Мне нужна вся информация о Нимфадоре Тонкс. Её расписание, её привычки, её маршруты патрулирования.
– О, мы собираемся играть с чувствами? Моя любимая игра, – проворковала Коянская.
– Игла, – продолжил Гарри. – Твоя группа готова к новой работе?
– Всегда готовы, директор, – раздался в ответ её ровный голос.
– Отлично. На этот раз мы не будем прятаться. Мы будем охотиться. Моргана нашла нам слабое место. Теперь мы нанесём удар.
Он посмотрел на Моргану, и в его глазах впервые за долгое время появилась тень улыбки.
– Это была не просто защита, Моргана. Это была атака. Добро пожаловать в войну. По-настоящему.
Моргана смотрела на него, потом на изображение тёмной книги на столе. Она чувствовала, как мир вокруг неё меняется, становится чётче, яснее. Она больше не была жертвой. Она не была и просто защищаемой. Она стала оружием. И ей, к её собственному удивлению, это нравилось. Шёпот в её крови больше не пугал её. Теперь она училась говорить с ним на одном языке.