Под защитой красной искры
Пламя под ребрами
Ночь над Новым Миром была необычайно тихой. «Таузенд Санни» мерно покачивался на волнах, и только редкие всплески рыбы-летучей нарушали зеркальную гладь океана. Ичиджи Винсмоук стоял на носу корабля, там, где золоченая голова льва всматривалась в бесконечный горизонт. Его пальцы, затянутые в перчатки, до белизны сжимали деревянные перила.
Он не надевал свои солнцезащитные очки уже несколько дней. Мир без темных линз казался пугающе ярким, полным красок, которые раньше его генетически модифицированный мозг классифицировал как «шум». Но теперь этот шум стал для него музыкой.
– Снова не спишь, Красная Жестянка? – Раздался сзади ленивый голос Санджи.
Ичиджи не обернулся. Он по запаху табака и дорогого парфюма знал, что брат стоит в нескольких шагах, прислонившись к мачте.
– Мои сенсоры фиксируют аномальное тепловое излучение в этой области, – сухо ответил Ичиджи, пытаясь вернуть себе привычный тон холодного превосходства. – Я провожу мониторинг безопасности.
– Ложь, – Санджи выпустил струю дыма, которая тут же растворилась в соленом воздухе. – Ты просто боишься идти в каюту, потому что там Луффи спит, раскинув руки на три койки, и ты боишься, что он снова обнимет тебя во сне, а твой «идеальный» процессор перегорит от перегрузки.
Ичиджи резко развернулся, его глаза сверкнули багровым светом.
– Тебе не стоит лезть не в свое дело, Третий. Мои отношения с капитаном не касаются Джермы.
– А здесь нет никакой Джермы, придурок, – Санджи сделал шаг вперед, и его взгляд стал неожиданно серьезным. – Здесь есть только команда Соломенной Шляпы. И если Луффи решил, что ты один из нас, значит, так оно и есть. Но если ты причинишь ему боль своей этой «ледяной логикой», я лично отправлю тебя обратно к Джаджу в виде набора для сборки.
– Я никогда не причиню ему вреда, – голос Ичиджи дрогнул, и это было самым позорным признанием его уязвимости.
Санджи лишь хмыкнул, затушил сигарету о подошву и направился к камбузу.
– Иди спать, Ичиджи. Завтра будет тяжелый день. Нами говорит, что мы входим в зону штормов.
Ичиджи остался один. Он посмотрел на свои ладони. Татуировка с цифрой «1» на запястье казалась ему теперь не знаком отличия, а клеймом прошлого, которое он отчаянно пытался перерасти. Луффи спас его не только от гибели на Тотленде — он спас его от самого себя, от той пустой оболочки, которой он был рожден.
Тихий скрип палубы заставил его мгновенно напрячься, но агрессия тут же сменилась странным теплом, разливающимся под кожей.
– Ичи! Ты чего тут стоишь? – Луффи появился словно из ниоткуда, запрыгнув на перила рядом с ним.
Капитан выглядел заспанным, его черные волосы были спутаны еще сильнее, чем обычно, а шрам под глазом казался бледным в лунном свете.
– Луффи, ты должен отдыхать, – Ичиджи попытался отодвинуться, но Луффи, не теряя равновесия, схватил его за край плаща.
– Там скучно без тебя, – Луффи широко зевнул и посмотрел на Ичиджи своими огромными, честными глазами. – И у тебя искры летят. Опять о чем-то плохом думаешь?
– Я не умею думать о «плохом» или «хорошем», Луффи. Я анализирую вероятности, – Ичиджи отвел взгляд, чувствуя, как его хваленое самообладание трещит по швам.
– Опять ты за свое! – Луффи внезапно подался вперед и ткнул пальцем Ичиджи прямо в грудь, туда, где под экзоскелетом билось модифицированное сердце. – Тут у тебя не вероятности. Тут у тебя пожар. Я же чувствую!
Ичиджи замер. Прямота Луффи всегда была его самым опасным оружием. Она пробивала любую броню эффективнее, чем пушки линкоров.
– Зачем ты это делаешь? – прошептал Винсмоук. – Зачем ты возишься со мной? Я — инструмент войны. Я не чувствую сострадания, я не знаю, что такое дружба…
– Зато ты знаешь, что такое верность, – перебил его Луффи, спрыгивая с перил и становясь вплотную к нему. – Ты спас Нами, когда на нас напали те пираты. Ты помог Чопперу с реагентами. И ты… ты смотришь на меня так, будто я — самое вкусное мясо в мире.
Ичиджи невольно усмехнулся. Сравнение было в стиле Луффи, но в нем крылась пугающая истина.
– Ты — мой капитан, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
– Нет, – Луффи покачал головой и вдруг взял Ичиджи за руки, переплетая свои пальцы с его перчатками. – Ты мой друг. А друзья не носят маски.
Луффи потянулся вверх, на цыпочках, и мягко коснулся своим лбом лба Ичиджи. Это было так просто и так интимно, что у Винсмоука перехватило дыхание. В этот момент он почувствовал всё: запах моря, исходящий от Луффи, тепло его кожи, его безумную, всепоглощающую волю к жизни.
– Ичи, – прошептал Луффи, – ты больше не один. Понял?
– Понял, – выдохнул Ичиджи, закрывая глаза.
В ту ночь он впервые за много лет спал без сновидений о лабораториях и криках. Он спал, чувствуя рядом живое тепло своего капитана, и это было важнее любых приказов.
Утро встретило их ревом ветра. Нами не ошиблась — «Санни» входил в зону турбулентности Нового Мира. Небо затянуло свинцовыми тучами, а волны начали подниматься выше мачт.
– Всем занять свои места! – Командовала Нами, вцепившись в штурвал. – Джинбей, держи курс на северо-запад! Фрэнки, следи за давлением в системе «Ку-де-Берст»!
Ичиджи стоял на корме, удерживая равновесие с помощью своих модифицированных ботинок. Его задача была проста — сбивать лазерами обломки рифов, которые шторм выносил на поверхность. Каждая вспышка его искр разрезала серую мглу, превращая камни в пыль.
– Ичи, справа! – Крикнул Усопп, указывая на гигантский водяной смерч, закручивающийся в нескольких кабельтовых от корабля.
Винсмоук среагировал мгновенно. Он взмыл в воздух, окутанный багровым пламенем. Его экзоскелет стонал от перегрузок, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только одно — необходимость защитить этот корабль. Защитить Луффи.
Внезапно молния ударила в грот-мачту. Корабль содрогнулся, и Луффи, который в этот момент пытался закрепить порванный канат, сорвался с реи.
– ЛУФФИ! – Закричал Чоппер, бросаясь к борту.
Ичиджи увидел это в замедленной съемке. Капитан, лишенный опоры, летел прямо в кипящую пучину. Фруктовик в море — это смертный приговор.
– НЕТ! – Рев, вырвавшийся из груди Ичиджи, не был похож на человеческий голос. Это был крик самой его сути, протестующей против потери единственного света в его жизни.
Он врубил двигатели на максимум, игнорируя предупреждающие сигналы системы о перегреве. Он пронесся над палубой красной молнией и нырнул в волну в ту самую секунду, когда Луффи скрылся под водой.
Соленая вода обожгла глаза, но Ичиджи видел цель. Луффи медленно погружался, его руки безвольно опустились. Ичиджи схватил его за талию, прижимая к себе, и рванул вверх.
Они вылетели на поверхность, окутанные паром и пеной. Ичиджи приземлился на палубу «Санни», тяжело дыша. Он тут же опустил Луффи на травяное покрытие, судорожно проверяя пульс.
– Луффи! Луффи, очнись! – Он тряс его за плечи, забыв о всякой гордости. – Дыши, чертов идиот! Это приказ!
Луффи закашлялся, выплевывая воду, и медленно открыл глаза. Он посмотрел на Ичиджи, чье лицо было залито дождем и искажено неподдельным ужасом.
– Ичи… – Луффи слабо улыбнулся, протягивая мокрую руку к его лицу. – Ты снова… такой горячий.
Ичиджи почувствовал, как напряжение покидает его тело, сменяясь опустошающим облегчением. Он просто прижался своим лбом к плечу Луффи, не обращая внимания на подбежавшую команду.
– Больше никогда так не делай, – прошептал он. – Слышишь? Никогда.
Шторм начал стихать так же внезапно, как и начался. Небо просветлело, и сквозь тучи пробились первые лучи солнца. Команда занялась ремонтом, а Луффи, быстро восстановившийся благодаря усилиям Чоппера, сидел на палубе, обернутый в теплое полотенце.
Ичиджи стоял поодаль, глядя на свои руки. Они всё еще дрожали.
– Эй, Красный, – Санджи подошел к нему, протягивая кружку горячего какао. – Неплохо сработано. Для бракованного солдата.
Ичиджи принял кружку, чувствуя, как тепло напитка согревает его изнутри.
– Я просто выполнял свой долг, – ответил он, но на этот раз в его голосе не было прежней сухости.
– Твой долг — это защита капитана, – кивнул Санджи. – Но то, как ты прыгнул за ним… Джадж бы этого не одобрил. А мама… мама бы гордилась.
Ичиджи вздрогнул при упоминании матери. Это было имя, которое они никогда не произносили в Джерме.
Вечером, когда корабль снова вошел в спокойные воды, Луффи нашел Ичиджи в «вороньем гнезде». Винсмоук сидел на полу, глядя на звезды сквозь открытый люк.
– Ичи, – позвал Луффи, усаживаясь рядом.
– Я здесь, Луффи.
– Спасибо, что спас меня. Опять.
Луффи положил голову на плечо Ичиджи. Тот не отстранился. Напротив, он осторожно обнял капитана за плечи, чувствуя, как его собственные чувства, которые он так долго подавлял, наконец-то обретают форму.
– Луффи, я… я не знаю, как это называется, – начал Ичиджи, подбирая слова. – Мои программы говорят, что это нерациональная привязанность. Но когда ты упал за борт, я почувствовал, что… что если ты исчезнешь, то и во мне не останется ничего живого.
Луффи приподнялся и посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде не было жалости, только бесконечное понимание.
– Это называется любовь, глупый Ичи, – Луффи широко улыбнулся и вдруг, потянувшись, быстро поцеловал его в щеку, прямо рядом со шрамом на губе. – И это самая сильная штука в мире. Сильнее, чем твои лазеры.
Ичиджи почувствовал, как его лицо заливает жар. Он посмотрел на Луффи — на этого мальчишку, который перевернул его мир с ног на голову, — и понял, что больше не хочет бороться.
– Наверное, ты прав, – прошептал он, и его рука сама собой потянулась к волосам Луффи, нежно поглаживая их.
– Конечно, я прав! Я же буду Королем Пиратов! – Луффи рассмеялся и снова прижался к нему. – А ты будешь моим самым крутым первым номером. Не Джермы, а моим.
Ичиджи закрыл глаза, слушая мерный шум океана и дыхание человека, который стал его домом. Его татуировка на руке больше не жгла кожу. Она была просто цифрой. А он был просто человеком, который нашел свою свободу в преданности другому.
– Твоим, Луффи, – ответил он в темноту. – Только твоим.
На следующее утро «Санни» причалил к небольшому необитаемому острову, чтобы пополнить запасы пресной воды. Команда разбрелась по берегу, а Ичиджи остался на палубе, наблюдая за ними.
Он видел, как Нами и Робин о чем-то переговариваются, как Усопп и Чоппер строят замок из песка, как Зоро тренируется со своими мечами. И он видел Луффи, который бегал по пляжу, пытаясь поймать гигантского краба.
– Эй, Ичи! Спускайся к нам! – Закричал Луффи, размахивая руками. – Тут куча крутых ракушек!
Ичиджи улыбнулся. Это была настоящая, искренняя улыбка, которая преобразила его лицо, стерев с него холодную маску Винсмоука.
– Иду, капитан! – Откликнулся он, перепрыгивая через перила.
Он бежал по песку навстречу Луффи, и его искры больше не были оружием. Они были светом, освещающим путь к его собственному счастью. И в этом багряном рассвете над Новым Миром Ичиджи Винсмоук наконец-то обрел то, что нельзя было создать в лаборатории — свою душу.
Луффи схватил его за руку, когда он подбежал, и потянул к воде.
– Смотри, Ичи! Эта ракушка похожа на твою прическу! – Луффи хохотал, показывая ему витую розовую раковину.
– Она совсем не похожа, – возразил Ичиджи, но не смог сдержать смеха.
Они стояли в полосе прибоя, и вода омывала их ноги. Ичиджи посмотрел на Луффи — на его сияющее лицо, на его искренность, на его любовь к миру. И он понял, что готов пройти через любой ад, лишь бы этот смех никогда не утихал.
– Луффи, – позвал он тихо.
– А?
Ичиджи наклонился и поцеловал его — на этот раз сам, уверенно и нежно. Поцелуй пах солью и солнцем. Луффи ответил мгновенно, обхватывая его за шею своими резиновыми руками.
– Я люблю тебя, мой капитан, – прошептал Ичиджи, когда они отстранились.
– Я знаю, Ичи, – Луффи прижался к его груди. – Я тоже тебя люблю. А теперь пойдем ловить того краба, он выглядит очень вкусным!
Ичиджи рассмеялся, позволяя Луффи увлечь себя за собой. Его прошлое осталось позади, на руинах Тотленда. Его будущее было здесь, на этом песке, рядом с этим человеком. И это было самое прекрасное приключение, которое он когда-либо мог себе представить.
Багряные нити судьбы, когда-то сплетенные холодным расчетом Джаджа, теперь были переплетены заново — теплом, светом и бесконечной волей Соломенной Шляпы. И Ичиджи Винсмоук знал: что бы ни ждало их впереди, он больше никогда не вернется во тьму. Потому что его солнце теперь всегда было рядом.