? Почему
В объятиях безмолвных звёзд
Лекарственная смесь, проглоченная вслепую и запитая ледяной водой из-под крана, не принесла спасения. Она лишь создала призрачную, обманчивую иллюзию контроля — хрупкую ледяную корку над бушующим водоворотом боли.
Лололошка почувствовал, как тяжелая, колючая шерсть шарфа Дилана легла ему на плечи. Запах городского дыма, кофе и пыли от одежды программиста показался удивительно реальным, почти якорем в ускользающей действительности. Мироходец заставил себя оторвать пальцы от мокрого фаянса раковины. Ноги ощущались чужими, непослушными, словно вырезанными из сухого дерева.
– Пойдем... – тихо выдохнул он, едва шевеля белыми губами. – Пойдем, пожалуйста.
Окетра бережно, словно боясь разбить хрустальный сосуд, поддержала его под локоть с одной стороны. Дилан крепко перехватил с другой, взяв на себя большую часть веса. Каждое движение отдавалось в животе тупой, глухой судорогой, а в затылке нарастало странное, давящее гудение — словно внутри черепной коробки раскручивалась невидимая турбина.
Они сделали два шага к выходу из тесной уборной.
Порог. Узкий проем двери.
В полутемном коридоре за кулисами толпились остальные. Лица друзей казались размытыми серыми пятнами, сквозь которые пробивались лишь яркие вспышки: фиолетовый отблеск широких крыльев Джодаха, оранжевые стекла очков Харриса, нервные синие огоньки парящей Райи-Прайм. Где-то вдалеке, за звуконепроницаемыми перегородками технического блока, продолжала гудеть многотысячная площадь, празднующая чужой триумф.
И в этот момент обманчивое действие таблеток окончательно разбилось вдребезги.
Организм, исчерпавший все резервы прочности еще несколько миров назад, отказался подчиняться воле хозяина. Внезапный, чудовищный скачок давления разорвал тишину в голове ослепительной вспышкой. Словно кто-то ударил обухом топора по основанию черепа. Мир мгновенно потерял объем, превратившись в дергающуюся двумерную картинку, а затем звуки схлопнулись. Шум толпы, испуганные возгласы друзей, металлический писк Райи — всё утонуло в оглушительном, высоком ультразвуковом свисте.
Воздух в легких мгновенно кончился. В глазах сгустилась липкая, смоляная темнота, прошитая ядовито-красными искрами лопнувших сосудов.
Ноги Лололошки подкосились так резко, будто кости в них внезапно обратились в прах. Он соскользнул вниз, выпадая из хватки ослабевших от неожиданности рук Окетры и Дилана.
– Ло!.. – истошный крик Дилана донесся словно сквозь ватную толщу океана.
Падение казалось бесконечно медленным, словно гравитация разорвала свои привычные законы. Пол уходил из-под ног, пространство кренилось, грозя разбить измученное тело о холодную плитку. Но в этой сгущающейся тьме, прямо перед угасающим взором мироходца, высилась одна-единственная неподвижная фигура.
Высокая. Величественная. Окутанная тяжелыми темными одеяниями, в глубине капюшона которой вместо лица клубилась космическая пустота, мерцающая далекими, холодными галактиками.
Смотрящий.
Существо вне времени, вне законов физики и смертной морали. Тот, кто видел рождение и гибель бесчисленных вселенных, стоял в полушаге, не шелохнувшись.
Лололошка посмотрел прямо в это звездное небытие. Впервые за четыре года бесконечного бега по мирам он больше не пытался казаться сильным. Не пытался сжать кулаки, не искал в инвентаре оружие, не выдумывал нелепых оправданий своей нечеловеческой выносливости. Силы ушли. Искра внутри груди сжалась в крошечный, едва тлеющий уголек. Он был всего лишь смертным мальчишкой, который больше не мог сделать ни единого вздоха.
Губы мироходца дрогнули в слабой, почти детской и бесконечно измученной полуулыбке. Из пересохшего, сожженного кровью горла вырвался едва слышный, сиплый шепот:
– Смотрящий... лови...
В следующую долю секунды свет окончательно погас. Сознание сорвалось в пропасть, и Лололошка рухнул вперед, уходя в глубокий, мертвый обморок.
Он не успел коснуться пола.
Пространство вокруг колыхнулось с глухим, низким рокотом, похожим на стон сминаемой реальности. Смотрящий не сделал шага — он просто оказался рядом, пренебрегая дистанцией. Длинные, скрытые темной материей руки метнулись вперед с грацией падающей кометы.
Древний бог подхватил обмякшее, хрупкое тело мироходца в полуметре от бетонных плит.
Лололошка безвольно повис на руках космической сущности. Голова в сине-черном шарфе запрокинулась назад, бледное лицо казалось гипсовой маской, а из приоткрытого рта на темную ткань одеяния Смотрящего упала одинокая бурая капля. Руки героя плетями свисали вниз, разорванная связь с реальностью оставила тело абсолютно беззащитным.
*Взгляд Смотрящего выражает безмолвную ярость на законы смертной плоти и абсолютную, всепоглощающую защиту.*
– ЛОЛОЛОШКА! – нечеловеческий, сорванный вопль Ричарда ударил по стенам коридора. Парень бросился вперед, но замер, остановленный невидимой гравитационной волной, мягко оттолкнувшей его от божества.
– ПУЛЬС! ГДЕ ПУЛЬС?! – Райя-Прайм сошла с ума. Синий шар буквально забился в воздухе, заливая коридор тревожными багровыми вспышками стробоскопа. – Отказ сердечной деятельности! Критическая брадикардия! Давление стремится к нулю! Мозговая активность угасает! Лололошка, это несанкционированное отключение жизненных функций! Приказ: немедленно восстановить гомеостаз!
– Заткни свою жестянку! – рявкнул Дилан, чье лицо побелело до синевы. Он трясущимися руками схватился за собственные волосы, с ужасом глядя на бездыханного друга. – Он... он не дышит! Харрис, ты же чертов гений, сделай что-нибудь! Он же умер, он прямо сейчас умирает!
– Не ори на меня! – сорвался Джон Дейви Харрис.
Его вечная маска самодовольного превосходства треснула, осыпавшись прахом. Пальцы ученого лихорадочно колотили по виртуальной клавиатуре планшета, выводя на голограммы диаграммы биополей, которые одна за другой окрашивались в траурный черный цвет. Оранжевые очки съехали набок, обнажив расширенные от первобытного ужаса зрачки.
– Внутреннее кровотечение... язва, прободение слизистой, истощение нервной системы четвертой степени, гипогликемическая кома... – с пугающей скоростью бормотал Джон, и его голос заметно дрожал. – Примитивная органика просто не выдержала нагрузки Искры! Его собственная сила выжигает его изнутри, потому что телу не откуда брать энергию! Нужен стимулятор... нет, адреналин разорвет сосуды к чертовой матери...
– Отойдите! – внезапно прогремел властный, рокочущий голос.
Джодах Ави шагнул вперед. Его гигантские фиолетовые крылья распахнулись во всю ширину коридора, сметая с полок запасные прожекторы и кабели. Глаза архимага вспыхнули чистым, ослепительным пламенем концентрированной магии. Бывший бог навис над Смотрящим, не боясь космического холода, исходившего от вечной сущности.
– Смертная медицина здесь бессильна, Харрис, – отрезал Джодах, возлагая ладони, объятые мягким фиолетовым сиянием, прямо на грудь бессознательного мироходца. – Его Искра угасает. Если она погаснет, его оболочка рассыплется пеплом. Смотрящий, держи его ауру. Не дай его душе соскользнуть за грань.
*Взгляд Смотрящего выражает безмолвное подчинение единой цели.*
Тьма вокруг Смотрящего уплотнилась, образовав подобие мерцающего кокона, изолирующего Лололошку от внешнего мира. Джодах стиснул зубы, и по его вискам покатились крупные капли пота — сквозь пальцы архимага в тело юноши потекли густые струи чистой маны, искусственно связывая рвущиеся ткани, склеивая поврежденные сосуды и принудительно заставляя остановившееся сердце сделать первый, мучительный, тяжелый толчок.
Тук...
Грудная клетка Лололошки едва заметно дернулась.
Тук... тук...
– Сердечный ритм обнаружен! – взвизгнула Райя, сменив цвет светодиодов с тревожно-красного на мерцающий янтарный. – Стабилизация на критически низком уровне! Состояние: глубокая кома!
Окетра, опустившись на колени прямо в пыль коридора, спрятала лицо в ладонях, и ее плечи сотрясались в беззвучных, душащих рыданиях. Кавински стоял рядом, сжимая челюсти так, что скрипели зубы, и тяжело опустил руку на плечо правительницы Нарцы.
– Он жив, – хрипло произнес Кавински, глядя на неподвижное лицо мироходца. – Жив, черт побери этого мальчишку...
Из-за угла коридора торопливо вынырнул Люцифер. Демонический владыка держал руки в карманах пальто, но кончики его пальцев тлели багровым адским пламенем.
– Там снаружи репортеры и толпа, – бросил демон, окинув сцену быстрым, цепким взглядом. Его брови сошлись на переносице, когда он увидел висящего на руках Смотрящего Лололошку. – Они почуяли, что что-то не так. Пытаются прорвать оцепление. Спрашивают, почему погасли экраны. Я могу сжечь их всех дотла, если они сунутся сюда.
– Не надо никого жечь, – глухо отозвался Дилан. Парень поднял голову, и в его обычно равнодушных глазах горела холодная, железная решимость. – Кавински, перекрой выходы спидерами. Скажи, что конференция окончена из-за технических неполадок порталов. Скажи что угодно. Ричард, дуй в жилой сектор хаба. Сними самый изолированный номер на верхнем ярусе. Тот, где стены экранированы от магии и шума.
– Уже бегу! – Ричард сорвался с места, не раздумывая ни секунды, сшибая плечом мусорный бак у запасного выхода.
Дилан повернулся к Смотрящему. Обычный смертный сошел бы с ума от одного взгляда в эту космическую бездну, но сейчас геймеру было плевать даже на древних богов.
– Неси его, – твердо сказал Дилан. – Только осторожно. Если уронишь... мне плевать, что ты бессмертная концепция пустоты, я найду способ удалить твой текстурный пак.
*Взгляд Смотрящего выражает безмолвное понимание и редкое для смертных уважение к дерзости.*
Сущность медленно поднялась во весь свой исполинский рост, бережно прижимая Лололошку к груди. Тело мироходца казалось пугающе легким, почти невесомым — четыре года скитаний без нормальной еды оставили от него лишь кости, натянутую кожу и чистую силу воли.
Они двинулись через служебные переходы, минуя любопытные взгляды технического персонала. Впереди шел Люцифер, одним лишь взглядом горящих глаз заставляя случайных прохожих вжиматься в стены и терять дар речи. Следом летела Райя, непрерывно транслируя на планшет Харриса показатели жизнедеятельности, которые с каждым метром становились чуть менее катастрофическими.
Праздничный хаб остался далеко внизу.
Апартаменты на верхнем ярусе встретили их прохладой, приглушенным янтарным светом настенных бра и абсолютной, благословенной тишиной. Ричард уже распахнул двери, сорвал тяжелые бархатные покрывала с огромной кровати и задёрнул плотные светонепроницаемые шторы, отрезая комнату от неоновых огней мультивселенной.
Смотрящий плавно подошел к постели и с нечеловеческой, ювелирной аккуратностью опустил Лололошку на белоснежные простыни.
Как только безжизненное тело коснулось мягкой перины, мироходец слабо, прерывисто вздохнул. На его бледном лбу блестели бисеринки холодного пота.
Окетра тут же бросилась вперед. С царственной решимостью, смешанной с материнской нежностью, она принялась стягивать с него тяжелые, покрытые дорожной грязью и копотью высоких разломов ботинки.
– Помогите мне, – тихо попросила она.
Дилан молча подошел с другой стороны. Вдвоем они осторожно расстегнули ремни инвентаря, сняли пробитую в десятках боев куртку, обнажая худые плечи парня. Под тонкой тканью черной водолазки пугающе отчетливо проступали ребра. Каждый позвонок, каждая косточка были видны невооруженным глазом.
– Ужас... – выдохнул Ричард, прижимая ладонь ко рту. – Он же... он же буквально прозрачный. Как он вообще мечом махал?!
– На адреналине и упрямстве, – процедил Джон Дейви Харрис, присаживаясь на край кровати. Ученый закатал рукав водолазки Лололошки и прижал к его локтевому сгибу портативный инъектор. Раздался тихий шипящий щелчок. – Я ввел ему питательный концентрат и стабилизатор нервных волокон. Это не заменит полноценную еду, но не даст клеткам начать пожирать самих себя. Теперь дело за его организмом.
Джодах подошел следом, складывая крылья за спиной. Архимаг положил ладонь на лоб Лололошки, шепча древнее, тихое заклятие покоя:
– Спи, мироходец. Миры не рухнут за время твоего сна. А если и рухнут — мы сами удержим их небеса. Ты заслужил эту паузу больше, чем любое живое существо в мироздании.
Магия Джодаха растеклась по комнате теплым, мягким лавандовым сиянием. Лицо Лололошки, до этого искаженное глубокими тенями страдания, наконец начало разглаживаться. Смертельная синева под глазами осталась, но дыхание выровнялось, стало глубоким, размеренным и спокойным.
Окетра натянула тяжелое пуховое одеяло до самого подбородка юноши, заботливо подоткнув края. Затем она заметила брошенную на кресло диванную подушку с кошачьей мордочкой — ту самую, брошенную сердобольным фанатом на сцене. Женщина мягко улыбнулась сквозь невысохшие слезы, взяла ее и аккуратно подложила под щеку спящего. Шарф Дилана так и остался лежать поверх одеяла, согревая его грудь.
Райя-Прайм плавно опустилась на прикроватную тумбочку, переходя в беззвучный режим мониторинга. Ее лазурный огонек пульсировал в такт ровному сердцебиению мироходца.
– Угроза летального исхода миновала, – едва слышно прошептал синтетический модуль сферы. – Режим гибернации активирован. Расчетное время пробуждения... не определено. Субъекту требуется длительная регенерация.
– Пусть спит хоть месяц, – проворчал Дилан, бессильно опускаясь в глубокое кресло в углу комнаты и вытягивая уставшие ноги. Он потер воспаленные глаза. – Я лично буду сидеть здесь и бить по рукам каждого, кто попытается разбудить его раньше времени.
– Я составлю тебе компанию, смертный, – хмыкнул Люцифер, прислонившись к дверному косяку со скрещенными на груди руками. – Мне все равно нечем заняться, а смотреть, как великий герой спит, свернувшись калачиком, весьма забавно.
Джон Дейви Харрис устало захлопнул планшет. Он подошел к окну, глядя сквозь узкую щель штор на сияющий внизу мегаполис Хаба, где все еще кружили голографические салюты с цифрой «11 000 000».
– Одиннадцать миллионов последователей... – тихо, без тени привычного сарказма произнес JDH. – И ни один из них не знал, какую цену ты платишь за каждую секунду их восхищения, красотка. Отдыхай. Твой гениальный двойник сегодня признает: ты зашел дальше, чем любой из нас.
В комнате воцарилась тишина. Плотная, теплая, безопасная.
И лишь Смотрящий не ушел.
Древняя космическая фигура замерла в самом темном углу спальни, у изголовья кровати. Его одеяния сливались с тенями, а звездный свет в глубине капюшона мерцал едва заметно, словно ночник, разгоняющий ночные кошмары.
*Взгляд Смотрящего выражает абсолютный покой и вечный, неусыпный дозор.*
Лололошка спал. Впервые за четыре года бесконечных скитаний, войн, смертей и возрождений он не ставил таймеров, не считал блоки до рассвета и не ждал нападения из темноты. Миллионы миров кружились в вечном танце за пределами этой комнаты, но сегодня вся вселенная терпеливо ждала.
Герой наконец-то отдыхал.