? Почему
Четыре года без сновидений
Шум на площади нарастал подобно лавине. Воздух звенел от криков, смеха и встревоженных возгласов. Какой-то сердобольный фанат из первого ряда уже умудрился запустить на сцену аккуратно завернутый в фольгу сэндвич с ветчиной, который приземлился аккурат у начищенных ботинок Лололошки. Следом полетело яблоко, чудом пойманное ловкой рукой Ричарда.
– Народ, прекратите бомбардировку провизией! – отчаянно крикнул Ричард, но его голос утонул в гуле толпы.
– Внимание! Угроза полного истощения биологической оболочки! – Райя-Прайм продолжала панически нарезать круги над сценой, выбрасывая в воздух крошечные предупреждающие голограммы с перечеркнутыми силуэтами желудка. – Лололошка, уровень питательных веществ в твоем организме стремится к абсолютной сингулярности! Ты функционируешь наперекор всем законам органической химии!
Лололошка почувствовал, как жар смущения заливает щеки. Он посмотрел на девушку с блокнотом, чьи круглые очки сползли на самый кончик носа от неописуемого потрясения, затем перевел взгляд на леди Окетру. В глазах правительницы Нарцы стояли неподдельные материнские слезы. Она уже порывалась подняться по ступеням, готовая, по всей видимости, лично запечь для него целого барашка прямо посреди площади.
Поняв, что ситуация окончательно выходит из-под контроля, мироходец решительно шагнул вперед и перехватил микрофон из дрожащих пальцев интервьюерки.
– Стойте, стойте, погодите! – громко произнес он, поднимая свободную руку в успокаивающем жесте.
Динамики выдали короткий визг обратной связи, и многотысячная толпа наконец начала стихать, прислушиваясь к каждому шороху.
– Ребята, пожалуйста, успокойтесь! – Лололошка неловко кашлянул в кулак, пытаясь подобрать правильные слова. – Я... я просто не могу поесть, потому что у меня банально слишком много дел! Ну сами подумайте: то измерения схлопываются, то культисты открывают врата в бездну, то нужно отстроить ферму железа или перекопать половину горного хребта ради пары стаков редкой руды. Я, конечно, головой понимаю, что есть надо, это полезно и вообще физиологично... но мне это просто не так важно! Вода освежает, дает сил на пару часов бега, и ладно. Главное ведь — успеть закончить дела!
Он улыбнулся своей привычной, немного наивной улыбкой, искренне полагая, что этот аргумент расставит все по своим местам и снимет напряжение.
Внизу, у края подиума, повисла тяжелая тишина.
– Не так важно?.. – медленно, словно пробуя яд на вкус, переспросил Дилан. Он даже опустил банку с энергетиком, уставившись на мироходца тяжелым, немигающим взглядом. – То есть спасение очередного безымянного измерения от локального апокалипсиса для тебя в приоритете, а закинуть в топку хотя бы кусок засохшего хлеба — это пустая трата тайм-менеджмента? Лололошка, ты не просто идиот. Ты архиидиот. Я думал, это я веду нездоровый образ жизни, когда сижу на коде по восемнадцать часов подряд, но ты... ты меня переплюнул по всем фронтам.
– О, красотка, ты просто прелесть! – звонко расхохотался Джон Дейви Харрис, картинно взмахнув полами своего белого халата. Он запрыгнул на первую ступеньку лестницы, сияя оранжевыми стеклами очков. – Абсолютный триумф высшей цели над бренным мясом! Зачем тратить драгоценное время на пережевывание углеводов, когда можно бежать сломя голову навстречу смертельной опасности? Гениально! Хотя, признаться, чисто с исследовательской точки зрения мне чертовски любопытно, из чего соткан твой метаболизм. Может, твоя Искра просто расщепляет космическую пыль на глюкозу? Надо будет взять у тебя пункцию...
– Только посмей к нему подойти со своими иглами, Харрис, – холодно оборвала его Окетра, скрестив руки на груди. Ее голос дрожал от смеси гнева и жалости. – Лололошка, клянусь светом богов, как только этот праздник закончится, я лично отведу тебя на кухню и заставлю съесть самый плотный обед, какой только знала Нарца! С супами, лепешками, медом и жареным мясом! И ты не выйдешь из-за стола, пока тарелки не будут блестеть!
– Согласен с дамой, – вальяжно хмыкнул Кавински, стряхивая невидимую пылинку с кожаного рукава. – Ты, малой, конечно, легенда на одиннадцать миллионов душ, но выглядишь так, будто тебя ветром может унести в соседний сектор. У нас в Альтре таких трудоголиков насильно пичкали питательными концентратами через капельницу, чтоб коньки не двинули раньше конца смены.
– Не преувеличивайте, смертные, – равнодушно бросил Джодах, лениво расправив фиолетовые перья на одном крыле. – Великие свершения требуют жертв. Впрочем... даже высшим существам требуется манна для поддержания формы. А пить сырую воду из луж между битвами с богами — это уже не самопожертвование, это вопиющая халатность.
Люцифер лишь скривил тонкие губы, с отвращением разглядывая лежащий на сцене сэндвич:
– Если бы я знал, что мой заклятый враг держится исключительно на чистом энтузиазме и трех глотках колодезной жижи, я бы просто запер его в пустой комнате на неделю. Весь его героизм рассыпался бы в прах от банального урчания в животе.
*Взгляд Смотрящего выражает безмолвную укоризну и неодобрение пренебрежения телесной оболочкой.*
От взгляда древнего существа по спине Лололошки пробежал знакомый морозный холодок. Парень виновато втянул голову в плечи. Казалось, даже сама ткань мироздания была не согласна с его пищевыми привычками.
Девушка с блокнотом на сцене тем временем судорожно перевела дух. Она сделала глубокий вдох, поправила съехавшие очки и попыталась взять себя в руки. Как профессиональный фанат и внештатный репортер, она не могла упустить шанс докопаться до истины.
– Ладно... ладно! – выпалила она, нервно заправляя прядь волос за ухо. – С едой мы, кажется, всё поняли... Вы питаетесь воздухом, приключениями и чужими нервами. Но ведь есть же предел биологической выносливости! Тогда у меня другой, логичный вопрос. Скажите, Лололошка... а когда вы в последний раз спали? Ну, то есть... вы вообще спите?! Полноценно, на кровати, часов так восемь?
Площадь снова замерла. Тысячи зрителей подались вперед, затаив дыхание. Даже летающие дроны-камеры опустились чуть ниже, транслируя крупный план лица мироходца на гигантские голографические экраны.
Лололошка застыл с микрофоном у рта.
Вопрос застал его врасплох гораздо сильнее, чем тема с едой. С едой все было просто: желудок заурчал — выпил воды из колбы — побежал рубить дерево. А вот сон...
Он нахмурился, искренне пытаясь заглянуть в чертоги собственной, вечно перегруженной памяти. Он закрыл глаза, перебирая события последних эпох.
Вот он строит порталы в подземный мир... вот разгадывает тайны автоматонов и алгоритмов... вот бежит через бесконечные песчаные дюны, спасаясь от песчаных червей... вот сидит в темной шахте на глубине минус пятьдесят блоков, в полумраке факела переплавляя железо...
Кровать? Да, у него была кровать. Он часто носил ее с собой прямо в кармане куртки — удобный белый шерстяной блок. Но зачем он ее ставил? Чтобы пропустить ночь! Чтобы над головой не кружили эти назойливые, визжащие фантомы с горящими зелеными глазами. Он касался подушки на три секунды, пространство вокруг темнело, картинка смазывалась, раздавался щелчок внутренних часов — и бам! Солнце уже в зените, пора копать дальше.
Разве это был сон? Нет. Это была механическая перемотка времени. Настоящий сон — это когда ты снимаешь сапоги, ложишься, закрываешь глаза и видишь сновидения. Без мыслей о нехватке древесины, без страха, что крипер взорвет стену дома, без вечного гула космических разломов.
Лололошка почесал затылок, медленно открыл глаза и неуверенно произнес в микрофон:
– Ну... тут я даже не знаю, что ответить...
Толпа затаила дыхание. Дилан прищурился, явно предчувствуя очередную катастрофу.
– А, стоп! – Лололошка внезапно оживился, вспомнив какой-то далекий, почти выцветший осколок воспоминаний из прошлой реальности. – Ну, если по-настоящему... то я спал последний раз года два... или четыре назад. Где-то так! Мне нормально!
Он произнес это так просто, так беззаботно и искренне, будто сообщил о том, что надел чистые носки.
Над Межмировым хабом повисла не просто тишина. Это был абсолютный вакуум. Замерли даже парящие флаги.
Банка энергетика выскользнула из пальцев Дилана и с глухим металлическим звоном ударилась о брусчатку, выплеснув газировку ему на кеды. Сам программист даже не моргнул. Его челюсть медленно поползла вниз.
– Сколько?.. – сиплым, сорванным голосом выдавил Ричард. Парень попятился назад, схватившись за голову обеими руками. – Четыре... года?! Лололошка, ты спятил?! Человек умирает без сна через десять дней! Десять! А ты бодрствуешь ЧЕТЫРЕ ГОДА?!
– А-А-А-А-А! – внезапно взвилась в стратосферу Райя-Прайм. Ее светодиоды вспыхнули ядовито-алым цветом, вращаясь с бешеной скоростью. – КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ ВСЕХ ЛОГИЧЕСКИХ ЦЕПЕЙ! Ошибка 404: сознание субъекта не должно функционировать! Хроническая бессонница длительностью свыше тридцати пяти тысяч часов! Мозг должен был превратиться в кашицу! Нейроны должны были сгореть! Лололошка, немедленно прими горизонтальное положение! Я активирую протокол экстренного медицинского наркоза!
Миниатюрный дрон спикировал вниз, целясь мироходцу прямо в лоб крошечным электрошокером, но Лололошка ловко увернулся, пригнувшись.
– Райя, стой! Не надо шокеров! Я отлично себя чувствую! – взмолился он, прячась за спинку мягкого кресла.
– Четыре года... – пробормотал Кавински, медленно сняв очки и массируя переносицу. – Нет, я всякое видал в Сиянии. Наркоторговцы, хакеры, киборги на стимуляторах... Но этот парень просто сломал концепцию живого существа. Малой, ты хоть понимаешь, почему у тебя лицо всегда такое, будто ты видишь призраков? У тебя же перманентный сонный паралич наяву!
– Это невозможно с точки зрения органической биологии, – процедил сквозь зубы Джон Дейви Харрис, но в его голосе впервые за долгое время слышалось не столько высокомерие, сколько абсолютное замешательство. Он лихорадочно строчил что-то стилусом по голографическому экрану планшета, и формулы рассыпались зелеными искрами. – Нет-нет-нет, это абсурд. Даже с учетом силы мироходца... Депривация сна такой длительности разрушает структуру личности! Хотя... подождите.
Джон замер, медленно поднял взгляд на Лололошку и нервно усмехнулся:
– Это многое объясняет. Твоя вечная амнезия, красотка! Твоя привычка молча соглашаться на любые безумные квесты от первых встречных! Ты просто находишься в бесконечном бреду от недосыпа! Твой мозг спит на ходу, пока ноги выполняют команды автопилота!
– О боги подземные и небесные... – простонала Окетра, закрывая лицо ладонями. Ее плечи мелко дрожали. – Четыре года... Ни единой ночи в теплой постели... Один в темных лесах, среди монстров и холода... Бедное, несчастное дитя!
Она решительно перешагнула ограждение и взбежала по ступеням сцены. Ее царственная осанка исчезла, уступив место неумолимой решимости.
– Всё, балаган окончен! – объявила леди Окетра голосом, не терпящим возражений, и повернулась к замершей в оцепенении ведущей. – Концерт закрывается. Пресс-конференция завершена. Мой друг болен тяжелейшей формой трудоголизма, и я требую немедленно предоставить ему самую мягкую перину в этом измерении!
Толпа внизу буквально взорвалась. Фанаты, еще минуту назад желавшие автографов и селфи, теперь объединились в едином порыве сострадания.
– Лололошка, поспи! – взревел какой-то здоровяк с топором за спиной, вытирая скупую мужскую слезу. – Мы подождем новые серии! Поспи, родной!
– У меня есть плед с подогревом! – закричала девушка из третьего ряда, лихорадочно расстегивая молнию на своем походном рюкзаке. – Передайте ему плед! И ромашковый чай!
– Держи подушку! – еще один фанат со всего размаха запустил на сцену пухлую диванную подушку с принтом в виде мордочки кота. Подушка описала красивую дугу и приземлилась прямо в руки растерянному Лололошке.
Мироходец стоял посреди сцены, прижимая к груди кошачью подушку, микрофон и чудом уцелевшее яблоко, переданное Ричардом.
– Ребята, да вы чего... – смущенно попытался оправдаться он, но его тихий голос потонул в единодушном скандировании:
– СПАТЬ! СПАТЬ! СПАТЬ!
Дилан подошел к Лололошке сзади, бесцеремонно выдернул микрофон из его руки и выключил его. Затем геймер положил тяжелую ладонь на плечо друга и тихо, без капли привычного сарказма, произнес:
– Чувак. Заткнись. Ты сейчас пойдешь с нами. Мы снимем номер в лучшей гостинице этого хаба, задернем шторы, вырубим твои дурацкие часы и отберем у тебя все мечи, кирки и кристаллы перемещения. Ты ляжешь и будешь спать, пока твои синяки под глазами не перестанут светиться в темноте. Понял меня?
– Но у меня еще квест в карманном измерении... – слабо вякнул Лололошка.
– Я сожгу твои квесты, – отрезал Дилан.
– А я помогу ему собрать пепел, – поддакнул подошедший Ричард, решительно забирая у героя инвентарный мешок. – Никаких шахт, Лошка. Ты празднуешь одиннадцать миллионов. И лучший подарок, который мы все можем тебе сделать, — это спасти тебя от самого себя.
Джодах, наблюдавший за этой сценой со сложенными на груди руками, издал тихий смешок. Его фиолетовые глаза блеснули мудростью древнего мага:
– Что ж... Пожалуй, даже спасителям мультивселенной иногда полезно сложить оружие. Смертные узы поистине удивительны. Они побеждают там, где бессильна магия.
Люцифер лишь хмыкнул, но в его взгляде больше не было холодной враждебности. Лишь странное, снисходительное уважение.
*Взгляд Смотрящего выражает безмолвное согласие с вердиктом смертных.*
Окетра решительно взяла Лололошку под одну руку, Ричард подхватил под другую, а Дилан встал позади, словно конвоир, пресекающий любые попытки побега в шахту. Райя-Прайм, наконец успокоившись и сменив цвет на мягкий лазурный, летела чуть впереди, напевая на странных синтетических частотах что-то отдаленно похожее на колыбельную.
Толпа на площади расступилась, провожая процессию оглушительными аплодисментами, добрыми криками и морем поднятых вверх светящихся экранов.
Лололошка шел в окружении своих друзей, сжимая в руках подаренную подушку. Он чувствовал, как невыносимая, копившаяся годами усталость, которую он так долго игнорировал за адреналином бесконечных битв, вдруг тяжелой, теплой волной наваливается на плечи. Веки стали свинцовыми. Мир вокруг расплывался в мягких, уютных тонах.
Одиннадцать миллионов человек смотрели на него сквозь экраны и миры. И сегодня, впервые за тысячи дней странствий, они все до единого желали ему лишь одного.
Спокойной ночи.