← Назад к обзору

? Почему

Метки вечности в старом замке

Праздник на площади продолжал шуметь, переливаясь огнями и оглушая музыкой, но для Лололошки всё это превратилось в невнятный фоновый гул. После того как он покинул сцену, оставив толпу переваривать свои двусмысленные признания, друзья нагнали его у самого выхода с площади. Окетра, Дилан, Ричард и даже вечно серьезный Джодах — все они смотрели на него с нескрываемым любопытством, но Лололошка лишь отшучивался, чувствуя, как под кожей всё еще тлеет жар от присутствия Смотрящего.

– Ладно, герой, мы поняли, тебе нужно «переварить» славу, – Дилан поправил наушники, бросив на друга проницательный взгляд. – Но завтра жду тебя в сети. Миллионы сами себя не развлекут.

– Обязательно, Дилан, – улыбнулся Лололошка, чувствуя, как немеют плечи от усталости. – Всем пока.

Он побрел в сторону своего временного жилища — небольшого домика на окраине города, предоставленного организаторами фестиваля. Как только дверь за ним захлопнулась, отсекая звуки ликующей толпы, мироходец прислонился спиной к прохладному дереву и закрыл глаза. Тишина была почти осязаемой.

– Смотрящий... – едва слышно прошептал он в пустоту комнаты.

Пространство перед ним не просто дрогнуло — оно разорвалось, словно тонкая ткань. Из фиолетового марева соткалась высокая фигура в темных одеждах. Смотрящий не стал ждать. Он шагнул вперед, и прежде чем Лололошка успел вдохнуть, крепкие руки бога обвили его талию, прижимая к себе.

Это не было обычное объятие. В нем чувствовалась жадность, почти отчаяние существа, которое устало быть просто свидетелем чужих жизней. Смотрящий уткнулся лицом в изгиб шеи Лололошки, и тот почувствовал, как бог мелко дрожит.

– Ты... ты напугал их, – голос Смотрящего прозвучал прямо в сознании, вибрирующий и глубокий. – Ты не должен был говорить о нас так открыто.

– Я устал прятаться, – Лололошка запустил пальцы в темные волосы бога, слегка оттягивая их назад. – Пусть знают. Пусть гадают. Мне всё равно.

Смотрящий отстранился, его пустые глазницы-бездны вспыхнули потусторонним светом. Он щелкнул пальцами, и реальность маленького домика мгновенно схлопнулась.

Когда зрение вернулось к Лололошке, он обнаружил, что стоит посреди огромного зала. Это не было похоже на пустоту или привычные миры. Это был старинный замок, затерянный где-то между складками времени. Стены из темного камня были увиты сухими лозами, высокие стрельчатые окна пропускали мягкий свет далеких, неведомых звезд. Несмотря на величие, здесь было уютно: на полу лежали тяжелые ковры, а в огромном камине трещал огонь, который не давал дыма.

– Мой дом, – коротко пояснил Смотрящий. – Здесь нас никто не увидит. Ни один взор не проникнет сквозь эти стены.

Он взял Лололошку за руку и повел за собой вверх по винтовой лестнице. Мироходец шел, завороженно оглядываясь. Он бывал в тысячах дворцов, но этот дышал древностью и... одиночеством. Одиночеством, которое теперь закончилось.

Они вошли в спальню. Огромная кровать под балдахином занимала центр комнаты, а из окон открывался вид на бесконечный океан облаков, подсвеченных снизу фиолетовым сиянием. Смотрящий развернул Лололошку к себе, и в его движениях больше не было той божественной отстраненности.

– Здесь ты принадлежишь только мне, – прошептал он, и его губы накрыли губы мироходца.

Поцелуй был требовательным, почти агрессивным. Смотрящий словно пытался загладить часы смущения на сцене, превращая свою слабость в силу. Его холодные пальцы коснулись клетчатого шарфа, который Лололошка никогда не снимал, и одним резким движением развязали его. Ткань упала на пол, открывая бледную шею.

Смотрящий прервал поцелуй, чтобы взглянуть на свою цель. Его дыхание стало тяжелым. Он приник к коже Лололошки, оставляя первый, обжигающий след чуть ниже уха. Мироходец вскрикнул, выгибая спину, и его руки судорожно сжали плечи бога.

– Смотрящий... – выдохнул он, чувствуя, как по телу разливается сладкая слабость.

– Тише, – бог переместил свои поцелуи ниже, к ключицам. – Я ждал этого слишком долго. Каждый раз, когда ты уходил в новый мир, каждый раз, когда ты рисковал собой... я хотел забрать тебя сюда.

Его руки начали расстегивать куртку Лололошки. Одежда одна за другой летела на ковер: пропитанная дорожной пылью куртка, жилетка, рубашка. Когда Лололошка остался обнаженным по пояс, Смотрящий замер, любуясь шрамами и отметинами, которые оставили на его теле приключения. Но теперь он собирался оставить свои собственные метки.

Бог повалил его на кровать, нависая сверху. Его губы не знали пощады. Он оставлял темные, наливающиеся багровым засосы на плечах, на груди, на животе Лололошки. Каждая такая метка была как печать, как клеймо собственности, которое не сотрет ни одно забвение.

– Ты мой актёр снов, – шептал Лололошка, задыхаясь от ощущений. – Ты... мой бог.

Смотрящий остановился на секунду, глядя в глаза мироходца. В этом взгляде была такая концентрация любви и первобытной страсти, что Лололошке на мгновение стало страшно. Но страх быстро сменился восторгом, когда холодные ладони бога скользнули по его бедрам, избавляя от последней одежды.

– Я не бог для тебя, – Смотрящий прижался своим телом к его телу, и контраст между его прохладной кожей и горящей кожей Лололошки заставил последнего вздрогнуть. – Я твой. Навечно.

В ту ночь старинный замок перестал быть тихим. Стены, привыкшие к безмолвию веков, слушали прерывистые вздохи, шепот признаний и тихий смех. Смотрящий не просто любил Лололошку — он впитывал его в себя, стараясь оставить на нем столько следов, чтобы ни один мир, ни один подписчик и ни один друг не смог усомниться в том, кому на самом деле принадлежит легендарный мироходец.

Когда под утро они лежали, переплетясь телами под тяжелым одеялом, Смотрящий осторожно перебирал пальцами волосы Лололошки. Мироходец почти спал, его голова покоилась на груди бога.

– Тебе придется вернуться, – тихо сказал Смотрящий, глядя в окно на встающее фиолетовое солнце.

– Знаю, – Лололошка приоткрыл один глаз и улыбнулся, глядя на свои плечи, покрытые темными пятнами. – Дилан точно решит, что я подрался с медведем. Или с богом.

– Ты и подрался, – в голосе Смотрящего послышалась редкая усмешка. – И, кажется, проиграл.

– О нет, – Лололошка притянулся к нему для последнего, ленивого поцелуя. – В этой битве мы оба победили.

Он закрыл глаза, зная, что, где бы он ни оказался завтра — в новом мире или на очередной встрече с фанатами, — у него всегда будет это место вне времени. И этот бог, который больше не был просто зрителем.